Дочь от мажора (СИ)

Глава 39

Весь следующий день мы проводим вместе. Больше никаких слёз и драм. Мама и Виктория Степановна занимают детей в столовой, они лепят пельмени и пирожки. Все при деле. И в муке.

Всем весело, а это главное.

Мы с сестрой только и успеваем стирать с их детских личиков следы от муки. Ксюха откровенно смеётся над нами, а Трис пытается не отставать от детей в стряпне. Из неё выйдет отличная мать, когда я ей это говорю, она закатывает глаза и заявляет, что не создана для материнства. Понянчиться день-два — это её предел. Я ей не верю.

Братья с самого утра уехали в офис. Им необходимо разобраться с документами и своими полномочиями, обязанностями и другими нюансами. У меня же до конца недели оформлены отгулы, но со следующей мне необходимо будет вернуться к работе, а ещё к вечерним парам.

Когда пироги и пельмени готовы, а стол накрыт на одиннадцать человек, братья Лунеговы переступают порог. Назар уже опирается на трость.

“Как ты?” — спрашиваю беззвучно лишь губами, на что Назар прикрывает веки, отвечая: “Всё в порядке”.

Переглядываясь с Назаром, я не замечаю, как ко мне подходит Стас, поэтому, когда он дотрагивается до моего плеча, я вздрагиваю.

— Прости, — произносит тут же.

— Ничего, — веду плечом и смотрю вопросительно на пока ещё своего мужа. — Ты хотел мне что-то сказать?

— Да, отойдём? — кивает в сторону кабинета.

Я бросаю взгляд на Назара, он ловит его и кивает. Значит, он в курсе, о чём хочет поговорить со мной его брат. Сводный, если быть точнее.

Вчера я провела с Назаром ещё немного времени, и мы не разговаривали о его статусе в семье, оставив тяжелую тему для другого дня. Вместо этого мы болтали о Марусе. О моей учебе. И о наших планах. Невероятно, но Назар предложил пока пожить в доме, где у каждого из нас будет своё пространство, но так он сможет сблизиться с дочкой, при этом не нарушая наши устоявшиеся границы.

Безусловно, мы хотим быть вместе, но съезжаться сразу нецелесообразно, это будет большим стрессом для нашей девочки. К тому же я всё ещё замужем. То, что мы с Назаром смотрим на ситуацию схоже, воодушевляет и придаёт уверенности, что мы идём в верном направлении. И то, что Назар отдохнул и проснулся полным энергии и сил, что даже сумел обойтись лишь тростью, не может меня не радовать.

Он сильный. Сильнее, чем он думает.

Помню, как он сказал мне фразу, которая меня задела за живое, но именно сейчас я поняла истинный смысл слов и как глупо было держать на него обиду. Его слова звучали примерно так: “У меня не было стимула”. Тогда я приняла слова Назара лишь на свой счет.

Сейчас же я понимаю, как ошибалась.

Не могу не думать о Назаре, пока следую за мужем. Прикрыв за собой двери, переключаю всё своё внимание на Стаса, сложившего руки в карманы брюк и облокотившегося на краешек письменного стола.

В кабинете ощущается энергетика главы семейства. Тут все его вещи. И даже любимая тёмно-синяя кружка с эмблемой партии, в которой он состоял все эти годы. Не хватает лишь дымка над ней и хозяина, который будто отошёл ненадолго и скоро вернётся за своим напитком. Стас следит за моим взглядом и тяжело вздыхает. Они были близки с отцом. Ближе, чем все остальные. Стас был его любимчиком. Ему всегда всё сходило с рук. И случись та ужасная ситуация со Стасом, а не с Назаром, отец бы наверняка сделал всё возможное, чтобы замять дело, а не отправлять сына за бугор на неопределённый срок. Вскрытая вчера вечером информация многое объясняет. Но не оправдывает.

Стас выдерживает паузу, после которой произносит:

— Лиза, я всё уладил. Заявление на развод подал, с опекой договорился. Где нужно заплатил. Сейчас от тебя требуется лишь письменное согласие. А через месяц все бумаги будут у тебя на руках.

— Бумаги? — не совсем понимаю, о чём он. — Документы? Ты про развод?

— Ну да. Свидетельства о разводе и установлении отцовства Назаром.

Не могу поверить в только что услышанное.

— Ты сейчас серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — пожимает плечами.

Первое желание — подлететь к мужчине с благодарными объятиями, но я легко гашу в себе этот порыв.

— Спасибо, — благодарю искренне, переминаясь с ноги на ногу.

— Лиза. — Отталкивается от стола и подходит почти вплотную, отчего мне приходится приподнять подбородок. — Ты прости меня. За всё. Но я должен был попытаться. Я был влюблён тебя с первой нашей встречи. Но, как говорится, насильно мил не будешь. А самообманом заниматься я тоже больше не хочу.

Лучше поздно, чем никогда.

— Я тоже не хочу. Но ты должен знать, что я не думала отнимать у тебя Марусю.

Стас поджимает губы и отводит глаза в сторону, тяжело сглатывает и возвращает взгляд на меня. Он лишь хочет казаться равнодушным. Качаю головой.

— Она всегда будет твоей чемпионкой. В ней лунеговские гены, твои в том числе.

Он вздрагивает, делает шаг назад, а затем ещё один, и сквозь зубы произносит:

— Было бы лучше, если бы в Марусе не было ничего моего. Лиз, это я тогда подстроил нападение на тебя.

Отшатываюсь назад, пока спиной не ощущаю опору в виде массивной двери. Перед глазами яркими вспышками мелькают кадры из прошлого. Я до сих пор помню тот животный страх, который сковывал всё моё тело, а на языке с легкостью могу воспроизвести тот липкий железный привкус крови.

— Боже, — только и могу вымолвить.

Я всегда думала, что моя встреча с тем наркоманом — дурацкое стечение обстоятельств. Мне и в голову не приходило, что это мог подстроить младший брат Назара.

— Зачем? — спрашиваю пересохшими губами.

Стас резко вскидывает руки, запускает в волосы, словно намереваясь выдернуть их клочьями.

— Влюбленный дурак был потому что. Озлобленный эгоист. Я всегда считал тебя своей. В школе духу не хватило признаться, а когда в универ поступили, я просто не успел. Назар положил на тебя глаз, а ты ему ответила сразу. Что мне оставалось? Смотреть со стороны?

Не могу поверить. У меня и в мыслях не было, что до начала наших отношений с Назаром в меня был влюблен Стас. Он умело скрывал свои чувства.

— Назар знает? Конечно нет! — начинаю заводиться.

— Знает, — отрубает Стас, — именно поэтому я подписал отказ от отцовства в пользу Назара. Это единственный способ, которым я могу отплатить вам.

В голове полная каша. Когда же прошлое прекратит посылать свои весточки? Хватит уже! Довольно!

От стука в дверь вздрагиваю и резко отхожу о неё, это спасает меня от открывающейся створки.

— Вы всё? — В дверном проёме появляется сестра. — Все уже за столом. Ждём только вас.

— Мы всё. — Не смотря на Стаса, прохожу мимо Лены.

— Мамочка! — размахивает ручками дочка, увидев меня. — Иди к нам! Мы с Назаром тут ищем “счастливый” пельмешек, в который мы с бабушкой Викой спрятали монетку.

— У русских такие смешные традиции, — с улыбкой произносит Трис.

— Ты ещё не видела, как девушки гадают на суженого-ряженого в ночь Крещения, — в разговор вступает сестра. Её хлебом не корми, дай язык попрактиковать, чем она уже второй день пользуется.

— Суженого-ряженого? — явно не понимает произвольного перевода.

— Жениха, — подсказываю, как только занимаю оставленное мне место рядом с дочерью.

— А-а-а… и что же они делают?

Ответить не успеваю, так как Маруся заскакивает на стул с ногами и, размахивая вилкой с счастливым пельменем, кричит:

— Нашли! Мы нашли! Счастье наше!

К вечеру дом пустеет: Стас вызывается отвезти Трис в аэропорт, мама с сестрой и племянниками уезжают к себе, а за Ксю приезжает Демид. Виктория Степановна тоже уходит к себе, а мы втроём остаётся смотреть советские мультфильмы на большой плазме. Дочь за день перевозбудилась, поэтому довольно быстро засыпает на плече Назара, и я не могу сдержать улыбки умиления. У меня от сердца отлегло оттого, что Маруся себя вполне комфортно ощущает в компании своего родного отца. Словно она чувствует на какой-то своей волне, что находится в безопасности.

Аккуратно поднимаю дочку на руки, чтобы унести в её спальню. Она прижимается ко мне, а я вдыхаю аромат её клубничного шампуня. Всё-таки сладкая у нас с Назаром получилась девочка. Сегодня целый день наблюдала, как она тянулась к нему, что-то рассказывала и постоянно смеялась. И их сходство так отчётливо бросилось в глаза. У них же одна улыбка на двоих.

— Хотел бы я сам отнести её на руках, — хрипло произносит Назар после длительного молчания, и это прямое доказательство его внутренних переживаний по поводу неполноценности.

Я чувствую боль в его голосе, и мне хочется его успокоить.

— У тебя ещё будет возможность. Даже не сомневайся, — произношу уверенно, чтобы даже мыслей таких не было. — Не успеешь оглянуться, как она сядет тебе на шею и свесит свои крохотные ножки, — улыбаюсь.

Назар хмыкает и закатывает глаза.

— Только об этом и мечтаю. А ещё, — делает многозначительную паузу, опуская взгляд на мои ноги, — ты, кстати, тоже можешь свесить. Хотя нет, тебе лучше закинуть на мои плечи, — произносит хрипловатым голосом. Увлажняет свои губы языком и рисует прожигающим взглядом невидимую линию вдоль всей длины моих ног, пробуждая внутри ответное томящееся желание. А когда его глаза встречаются с моими, он не выдерживает первым и тяжело сглатывает. Я как заворожённая наблюдаю за движением его кадыка. Мысли затуманены неожиданно возникшим возбуждением, поэтому мой мозг не в состоянии найти ответные слова.

Как трусиха разрываю наш зрительный контакт и делаю шаг назад, отпуская натянутую между нами нить сексуального притяжения. Ещё слишком рано. И, прежде чем он поймёт, что я уже подтаявшее мороженое всего лишь от одного его взгляда, разворачиваюсь, но слова Назара заставляют обернуться.

— Я так сильно хочу тебя, Лиза, — в его голосе гремучая смесь обуревающих его эмоций. — В моей груди так всё сжимается, что рёбра всмятку. Плющит нехило. Знаю, что у нас всё взаимно. По глазам твоим вижу. Можешь не прятать их от меня. Просто дай мне немного времени. Большего не прошу.

— Назар, — подыскиваю нужные слова, а когда они находятся, понимаю сразу, что честна как никогда. — Моё время твоё.

Время — самый ценный дар. Самый дорогой и самый быстротечный. И тратить его надо действительно с умом и трепетом. А главное, на тех, кого действительно любим.

И я свой выбор сделала.