Дочь от мажора (СИ)

Глава 16

— Ну, чем займемся? — интересуюсь у дочери, как только мы переступаем порог дома.

— Ночь кино! — визжит моя девочка.

Ночь кино — это вечерний просмотр полнометражных диснеевских фильмов под поедание вкусняшек. Эта наша с сестрой традиция перешла и к нашим детям. Не каждую неделю, но довольно частенько мы устраиваем себе такие семейные просмотры.

— Отличная идея. Что будем смотреть?

— Аладдина! — И тут же начинает петь: — Арабская но-о-о-о-очь. Волшебный восто-о-о-о-ок, — завывает песню из мультфильма. — Пусть ковёр-самолёт от забот унесёт. На восток, куда сказка зовё-ё-ё-ёт!

— Ты пропустила половину строк из песни, — смеюсь.

Маруся та ещё артистка. Её любимое — выкидывать, как ей кажется, лишние строки из стихотворений и песен. Говорит, так лучше. Но я-то знаю, что ей просто не хочется запоминать больше.

Пока я разливаю яблочный сок по стаканам, Маруся следит за попкорном. Ну как следит — смотрит на микроволновку и слушает хлопки, что издают зёрна кукурузы.

— Мам, скоро?

Смотрю на таймер.

— Ещё минута. И ты же слышишь, что зернышки ещё раскрываются. Как только хлопки станут редкими, будет готово.

Маруся актёрски горько вздыхает и продолжает гипнотизировать технику.

Когда попкорн готов и высыпан в глубокую стеклянную миску, мы идём в зал, где я нахожу в папке “Семейное кино” нужный нам фильм. И мы погружаемся в восточную сказку. Сколько раз смотрела, а всё равно вновь смеюсь над шутками Джинни. Уилл Смит бесподобен.

Ближе к финалу Маруся засыпает, и я переношу её в детскую. Тяжёленькая стала, она больше не малышка. Это Стас её легко таскает на руках, а мне уже непросто.

Это был сложный эмоциональный день. Приняв душ, я думаю, что сразу же усну, но сон не идёт. Ворочаюсь в просторной холодной постели. Долго. А когда почти получается задремать, мобильный телефон пиликает входящим сообщением.

Номер не определён.

“Лиза, нам надо поговорить.”

Сон как рукой снимает.

Пальцы живут своей собственной жизнью. Строчу сообщение, стираю, начинаю заново, но в итоге отправляю короткое:

“Когда?”

“Чем скорее, тем лучше.”

Назар хочет поговорить — это же хороший знак? Думаю, да. Это не равнодушие.

“Сейчас?”

И как будто на самом деле готова встретиться с ним сейчас, так как ловлю себя том, что подрываюсь с постели в поисках одежды.

“Боюсь, что нет, Лиз. Я слишком пьян. Не смогу сдержаться.”

Назар напился. Я могу это понять. Он был дезориентирован моей новостью. Мне бы только понять, что он думает по этому поводу. Он больше ничего не пишет, но я, разрываемая эмоциями и бешено колотящимся сердцем, которое готово пробить грудную клетку, набираю новое сообщение:

“Удержаться от чего, Назар?”

Ответа нет долго. Я уже думаю, что и не будет, поэтому вздрагиваю, когда всё-таки его получаю. Читаю, буквы расплываются, снова пытаюсь прочесть, зажмуриваюсь и вновь читаю. Смысл медленно, но доходит до моего мозга. И я размякаю, словно мороженое на солнышке.

Три слова…

Словно маленькие зёрнышки, брошенные в плодородную землю…

“Повернуть время вспять.”

Ростки не заставят себя долго ждать.

Назар словно отодрал пластырь с только что зажившей раны, и она снова напомнила о себе. Я не знаю, что можно ответить на его последнее сообщение. Что время нельзя повернуть назад, что в одну воду дважды уже не войти… а если очень хочется… Ну хоть помочить носочки…

Я так и не нахожу ответа, а он больше ничего не пишет, но засыпаю я с блаженной улыбкой на лице. Дурочка.

Просыпаюсь от холодных пяточек моей Маруси. Дочка по выходным любит прибегать ко мне, чтобы ещё недолго поваляться, понежиться, пообниматься.

— Доброе утро, мамочка! — Маруся трётся своим носиком о мою щёку и обвивает ручками шею.

В ответ накрываю её ледяные стопы ладонями и начинаю растирать.

— Доброе утро, Марусь.

— Щекотно, — брыкается дочка и заливисто смеётся. — Хватит!

— А не хватит! — Перехожу на мягкие пощипывания её коленочек и животика.

— Мама! — взвизгивает и вырывается из моих объятий.

— Ну всё, всё, — улыбаюсь и откидываюсь на подушку. — Зарядку будем делать?

— Под музыку? — Подпрыгивает на коленях.

Киваю, на что малышка вскакивает и, схватив пульт от стерео, вручает мне. Нажимаю нужную кнопку, и из колонок льётся зажигательная англоязычная песня. Маруся тут же спрыгивает с постели и начинает ритмично крутить головой, руками и ногами. Я тоже сползаю с кровати и чуть менее энергично повторяю за своей девочкой. Минут пять мы разминаем все конечности, после чего приступаем к растяжке. Я тяну Марусю: сперва ноги, затем спину. Далее дочка давит ручками мне на спину, пока я грудью прижимаюсь к полу.

— А теперь умываться и завтракать, — произношу, как только принимаю вертикальное положение.

Маруся кивает и убегает в ванную комнату.

Позавтракав сырниками и нарядившись в одинаковые красные спортивные костюмы, мы идём гулять в ближайший к нашему дому парк. Маруся встречает подружек и убегает с ними качаться на качелях, а я остаюсь сидеть на скамейке в гордом одиночестве. Ласковые лучи сентябрьского солнца ласкают кожу, тёплый ветер играет с моими прямыми светлыми прядями, но я лишь выше поднимаю бегунок замка дутой безрукавки.

Если честно, я всё жду, когда же взорвётся граната, с которой я вчера так неосторожно сорвала чеку. Но, судя по всему, не сейчас. Стас не хочет начинать разговор с отцом первым, а Назар, напившись, решил сперва поговорить со мной. Нервная дрожь пробегает по коже от одной только мысли, что нам с Назаром снова придётся говорить. Уже без шлейфа тайн и обмана.

Сегодня ночью я много думала. Обо всём, что было у нас с Назаром, о том, как всё резко оборвалось. Как блестяще Александр Владимирович разыграл свою партию, а мы — простые пешки — остались не у дел. Но мы же все живые люди! И как ему только не стыдно перед Марусей? Он же лишил её родного папы. Слёзы прорываются наружу, и я быстро, пока дочка не заметила, стираю их тыльной стороной ладони.

Ох, Лиза, Лиза… сколько можно слёзы лить?

Писк входящего сообщения приводит в чувство.

Это от него.

Кое-как попав по клавишам, открываю мессенджер.

“Лиза, давай на нашем месте через час.”

Отрываюсь от телефона, ища взглядом дочку. Маруся с подружками бегает вокруг карусели. Ей весело и легко. Она даже не подозревает, какие перемены приготовила ей собственная мать.

Печатаю ответ Назару:

“Через полтора. Мне ещё надо Марусю к своим отвезти.”

“ОК, буду ждать.”