Дочь от мажора (СИ)

Глава 33

В больнице давно закончились часы приема, но мне удаётся договориться с дежурным медработником за небольшое денежное вознаграждение. Женщина меня пропускает и даже выдаёт белый халат.

Память меня не подводит, и я легко нахожу палату Назара.

Тихо стучусь и медленно толкаю дверь. Лунегов отрывается от телефона и вскидывает на меня свой тяжёлый взгляд. От него хочется скрыться, но я делаю над собой усилие и вхожу в палату, нервно теребя ремешок сумки.

— Привет. — Опираясь на руки, принимает полусидячее положение. — Я ждал тебя два дня, Лиза. Я думал, что заслужил простую благодарность.

Между нами словно пропасть. Мне нужен мост. Хлипкий, неустойчивый, одноразовый, хоть какой! Не могу больше стоять по другую сторону от него. Не могу. Не сейчас.

Отбрасываю сумку на стул, туда же летят шарф и пальто. Назар с немым вопросом на лице наблюдает за моими действиями, а когда я, не спрашивая разрешения, забираюсь к нему на кровать и прижимаюсь щекой к его груди и кладу ладонь в районе сердца, Назар резко выдыхает, но отвечает мне. Обнимает одной рукой, прижимая к своему крепкому телу плотнее, а второй накрывает мою ладонь на своей груди.

Втягиваю носом аромат его кожи, который борется с запахом медицинских препаратов. Человеческий, мужской, терпкий запах тела Назара берёт верх, и я расслабляюсь.

— Лиз?

— Твой папа умер, — произношу еле слышно, но по тому, как тяжело сглатывает Назар и ладонь на моей пояснице собирается в кулак вместе с моей кофтой, понимаю, что он прекрасно меня расслышал. Повторять не нужно. — Мне жаль.

— Как? — спрашивает резко и отпускает мою руку, для того чтобы приподнять мне подбородок и увидеть лицо.

— Инсульт, — произношу лишь одно слово.

Челюсть Назара сжимается, на шее выступает напряжённая вена. Его реакция — злость. И я, не придумав ничего лучше, чтобы успокоить мужчину, прижимаюсь губами к той самой венке.

Назар замирает, а уже через секунду притягивает меня за шею к своему лицу. Наши глаза тонут друг в друге, наше горячее дыхание смешивается, губы покалывает от дикого желания воссоединиться. Я не понимаю, кто первым делает шаг навстречу, да это уже и неважно.

Поцелуй на грани. Вот только чего? Жажды, страха, любви, боли? Наверное, всё вместе.

Мне так сладко и горько. А ещё снова солоно. Я снова плачу во время нашего поцелуя.

— Ты пахнешь морем, — ласкает мой слух своим признанием Назар. — Моим морем.

Море — это же хорошо? По морю скучают, о море мечтают, о море вспоминают в холодные дни.

— Останешься со мной? — прижимается губами к моему лбу.

— Останусь, — шепчу в его подбородок.

Я хочу быть его морем, и сейчас я не буду думать о том, кем для него является его Трис.

Я подумаю об этом завтра.

— Малышка, просыпайся, — тёплое дыхание касается моего лба.

Не хочу просыпаться. Мне так хорошо, уютно в его объятиях. Трусь щекой о мужскую грудь, мыча что-то нечленораздельное. Мне бы ещё чуть-чуть…

— Я не против так проваляться хоть целый день, но скоро обход, — слышу смешок в голове Назара.

Давлю внутреннюю волну разочарования, которая в любую секунду может превратиться в цунами, оттого что такой неуловимо-хрупкий момент нашей идиллии подходит к концу.

Вчера сил на разговоры не было, слишком были измотаны новостями, и нам хотелось просто раствориться друг в друге. Мы лежали молча, крепко обнявшись, каждый думая о своём, пока в какой момент я просто не уснула. Но даже сквозь сон я чувствовала, что Назар никуда не делся, что это не видение и он крепко держит меня в кольце своих рук. Не отпустит. Защитит, если потребуется.

Нехотя приоткрыв глаза, понимаю, что ещё совсем раннее утро, так как в палате лишь немного светлее, чем было вчера вечером. Но это не мешает разглядеть каждую знакомую чёрточку на лице Марусиного папы. Даже находясь в больнице, он всё так же красив. На голове уже нет белой повязки, вчера я на это даже не обратила внимания.

— Голова болит? — Протягиваю ладонь и черчу кончиками пальцев линию от виска до скулы, а после сворачиваю и скольжу подушечкой указательного пальца по мужским губам.

Назар не сводит с меня горящего взгляда, но, когда я отрываюсь от его губ, он всё-таки хрипит.

— Не болит. Но ты всё равно можешь меня вылечить.

Вздёргиваю бровь и усмехаюсь.

— И как же?

Назар обхватывает мою шею и притягивает меня для поцелуя. Его язык уверенно вторгается в мой рот, чтобы полностью подчинить себе. И кто кого из нас лечит?

Мой стон тонет где-то в районе груди. Тело начинает подрагивать от напряжения. Мне горячо и холодно одновременно. Если бы мы были не в больнице, всё могло зайти намного дальше. А так… мы разрываем поцелуй, тяжело дыша, не прекращая зрительного контакта.

— Мне нужно идти. — Выскальзываю из объятий Лунегова.

Назар кивает и проводит руками по бёдрам, сжимая их в уровне коленей. И морщится, словно ему больно.

— Что-то с ногами? — спрашиваю, не скрывая волнения в голосе.

Отрицательно мотает головой, сжимая губы в одну линию, при этом отводя глаза в сторону. Понимаю, что обманывает. Но зачем?

— Когда похороны? — спрашивает, всё так же смотря в сторону окна, словно сейчас там происходит действие более интересное, чем я, стоящая в метре от него.

— Сегодня, — отвечаю с заминкой. — В двенадцать отпевание.

Назар резко переводит взгляд на меня, его кулаки сжимаются.

— Скинь мне адрес сообщением.

— Но… — начинаю я.

— Я буду, — перебивает, тем самым ставя точку.

Не хочу спорить. Я понимаю, что для Назара важно проститься с отцом. Поджимаю губы и молча собираю свои вещи. Мужчина хмуро смотрит на меня исподлобья. Полностью одевшись и накинув на плечи белый халат, встречаюсь с глазами Назара. Он тоже молчит, а мне так много хочется ему сказать.

“Не время и не место”, — одёргиваю себя снова.

— Я пойду. — Делаю шаг назад. — Увидимся позже.

— Да, увидимся, — отвернувшись к окну, сухо произносит Лунегов.

Меня передёргивает от его тона. Ну вот, снова он за своё. Шаг вперёд и два назад. Он что, не замечает этого сам?