Дочь от мажора (СИ)

Глава 18

Назар, пять лет назад

Тонул.

Задыхался.

Темнота.

Размытое светлое пятно… к нему я стремился во что бы то ни стало. Барахтался из последних сил. Толща воды не пропускала меня на поверхность. Сил почти не осталось. Почти смирился… но вдруг услышал истошный крик Лизы. Она словно кричала внутри меня. Я слышал её голос отчётливо. Она звала меня. Я не мог не попытаться снова. Всем своим существом стремился выплыть на свет.

И я выплыл… но моей нежной девочки рядом со мной не было.

Никого не было рядом. Совсем один.

И я снова закрыл глаза.

Второе пробуждение было резким. И болезненным. Я чувствовал каждый грёбаный сантиметр своего тела. Всё оно болело и ныло. От головы до пояса. Ноги, слава богу, не тревожили. И на том спасибо. И только через яркую болезненную вспышку осознал, что ни хрена не чувствовал ног. Я не мог ими пошевелить, а все мои мысленные приказы заставить их почувствовать приводили к ещё большей ноющей боли в голове.

Что за хрень?

— Are you awake. — Совсем юная девушка в голубом халате оказалась рядом со мной. — I'll call a doctor now*, — сообщила почему-то на английском и, улыбнувшись, скрылась за дверью.

Прошло совсем немного времени, и в мою одноместную, судя по всему платную, ВИП-палату вошёл довольно крупный смуглый мужчина возраста моего отца в белом халате.

— Good morning**. — И следом сразу перешёл на русский: — Назар Александрович, я ваш лечащий врач Майкл Мора.

Я с легким непониманием смотрел на мужчину, который разговаривал с явным акцентом, тем самым ещё больше меня путая. Я не понимал, где нахожусь. В палате работал кондиционер, а за окном я видел лишь кусок голубого неба.

— Где я? — сумел лишь прохрипеть. Горло саднило, словно я не разговаривал месяцами.

— В частной клинике Сан-Хосе. Вас привезли сразу после первой операции. А уже в наших стенах прошла вторая.

Какой операции? Что за Сан-Хосе? Это что, сон? Шестерёнки в голове работали на износ, пытаясь вытащить из памяти знания по географии. Я что, в Коста-Рике?

— Ваша селезёнка почти как новая, — довольно продолжил врач.

Яркой вспышкой в голове пронеслись картинки драки и кровь на моих руках. Много крови.

— Ноги. Я их не чувствую, — решил отложить все остальные вопросы на потом, а задать тот, что тревожил меня больше всего.

Чувствовать боль — это хорошо. Для меня хорошо. Так как я понимал, что ещё жив. А вот не чувствовать — плохо. Это отмирание. И я боялся даже помыслить, что навсегда лишился своих ног. Что я больше не встану на них. Не сделаю шаг. Мы встаём на ноги ещё детьми, совсем маленькими, кому-то и года ещё нет. И всю нашу жизнь ноги ведут нас по миру, без них действительность теряет все краски.

И я боялся. Безумно.

Со страхом в глазах смотрел на перемену в лице доктора, на его манипуляции с моими ногами.

— Чувствуете? — Он провёл каким-то предметом по всей длине голой стопы.

Сцепив зубы, отрицательно покачал головой.

— Странно, очень странно. — Он наконец посмотрел на меня и, кивнув своим мыслям, продолжил: — Проведём тесты, думаю, всё поправимо, — сделал пометки в своём планшете, а после посмотрел на меня с доброй улыбкой, и мне захотелось ему поверить. — Назар Александрович, вы скоро выйдете из нашей клиники здоровым и на своих двоих.

Если бы я только знал, сколько мне на это потребуется времени и истинную причину своей болезни, я бы все сделал иначе. По крайней мере, очень бы постарался. Но тогда я этого не понимал.

Отец прилетел ко мне спустя примерно месяц. Я всё так же не мог встать с постели. Я стал калекой.

Как и тот парень, что напал на Лизу.

На меня и Лизу завели уголовку. Превышение самообороны. Отец через свои каналы каким-то образом вывел меня из дела. Фигурантом шла одна Лиза. Он обещал помочь моей девушке, если я продолжу физиотерапию в проплаченной клинике.

Ему не нужна была шумиха вокруг его предвыборной гонки и не нужен был сын в инвалидной коляске.

Может, вы думаете, что я просто отдыхал в “филиале рая на земле”, как говорят про Коста-Рику в мире, а моя девочка тем временем одна отвечала за мой косяк? Без сомнения, это был только мой косяк. Я не справился. Не смог защитить свою девочку. Это ей пришлось защищать меня. Моя храбрая Лизка. Я так отчетливо помнил, как она с яростью в глазах наносила удары по голове тому ублюдку.

И пока я был в чужой стране, без финансовой подушки и поддержки семьи, без возможности вернуться в страну самостоятельно, она была там, в тысячах километрах от меня, и я ничего не мог для неё сделать.

У меня не было даже грёбаного телефона! Я ни черта не мог поделать! Я и с постели-то вставал с трудом.

Отец прилетал ко мне раз в месяц, мать была всего однажды. Брат и сестра в самый первый год тоже по разу меня навестили, на этом всё. Лиза не могла покинуть страну ввиду условного срока, о котором мне поведал батя. Типа это всё, что он мог сделать для девчонки.

Я сомневался в этом, но, повторюсь, ничего не мог сделать.

Мысленно я отпустил Лизу. Зачем я ей сдался такой? Почти год мои попытки встать на ноги, сделать хоть один грёбаный шаг оставались безуспешными. Так бы, наверное, всё и продолжалось, если бы в один из дней в клинике не появилась одна очень классная девчонка родом из Пуэрто-Рико. Её имя Беатрис. Моя будущая жена.

–

*Are you awake. I'll call a doctor now (с анг.) — Вы проснулись. Сейчас позову доктора.

**Good morning (с анг.) — Доброе утро.