Долг человечества. Том 2

Глава 16

Передышка и правда требовалась. Мне уже не двадцать лет, как сайгак прыгать и таскать тяжести уже не получается. Тем более, после стольких лет в офисе. Недели на свежем воздухе маловато будет, чтобы распрямить мое закостенелое тело.

Боря был не лучше, хватал воздух ртом, как выброшенный на берег сом, и тоже отсиживался в кресле. Так… мне надо расставить приоритеты. Базовый минимум мы сделали, где лечь спать, где приготовить еду, и где восстановить силы и погреться у нас уже есть. Это заняло немногим больше часа, но были проблемы другого рода.

Я специально считал. Больше сорока использований навыка. В глазах пока не рябит, чувства стекловаты под веками не наблюдалось. Но то до поры до времени. Значит, остаток дня, а если быть точным, остаток моих магических сил, нужно потратить на безопасность.

А еще меня не покидало чувство, что я не очень рационально использую рабочую силу вокруг. Вон, Ренгу сидит, греет перышки над поднимающимся паром, да и лягушка моя ничерта не делает. Решил начать со второго, а первым займусь сразу после. Ерунда какая-то вышла с приоритетами, но это ничего.

— О, привет зеленому. — Заметила круг призыва, а затем появившегося лягушонка Катя.

— На что он тебе? — Удивилась Варя.

— Помаши лапой. — Скомандовал я. — Он будет нужен для изготовления защиты от ветра и холода.

— Каким таким образом ты собрался напрячь мелкую амфибию, мне интересно узнать? — Недоверчиво поглядела на меня кинжальщица.

— Вы растения и травы собрали? — Ответил я вопросом на вопрос.

— Собрали. — Ответила Катя. — Ну, я, тут в близлежащих к пещерам территориях, что под снегом нарыла, то и нашла. Руки погреть прервалась.

— Да, с растительностью на скалах не густо. — Поддержала Варя.

— Мох есть, вон там. — Боря указал на источники. — Ковром растет.

— Звучит хорошо. Борь, срежь его весь, вообще какой найдешь. Чем ровнее и длиннее будут пласты и куски, тем лучше. — Распорядился я. — Девушки, — обернулся я, — сможете быстро идентифицировать растительность на предмет полезных свойств и сбросить максимум бесполезного?

— Хорошо… Так это, объясни, что ты задумал.

— Да что ж вы любопытные-то такие! — Сокрушался я. — Раньше, когда я был в офисе, на все вопросы я отправлял регламенты, если они были написаны. Тут приходится разжевывать…

— Блин, ну если тебе сложно, то не надо… — Обиделась магичка.

— Да нет, просто не перестроился еще, и трачу много сил на рассказы. — Оправдался я и сделал тон примирительным. — Когда будет трава, значит, будет масса целлюлозы. А лягушонок уже показал, что он лучше всех делает веревки из этой массы. Из веревок мы свяжем сеть, и сеть эту подвесим на скалу выше входов. Когда она будет крепко держаться, к сети прикрепим различную широкую листву или мох, в зависимости от того, что подойдет лучше, чтобы сделать в пещере темноту и отрезать поступление внутрь холодного воздуха.

Ух, черт, я даже выдохся, ведь высказал весь план буквально на одном дыхании. Меня внимательно слушали, и видимо я объяснил настолько подробно, что ни у кого даже не возникло уточняющих вопросов. А коль таковых не всплыло, значит, всем все понятно. Но я решил внести ясность.

— Вопросы?

— У матросов нет…

— Мы не матросы, дурында… Он спрашивает, нам хватит?

— Хватит! Хватит меня поддевать, зараза ты эдакая. — Возражала и бесилась Варя.

— Знаете, что? — Сделал я тон вкрадчивым.

— Что? — Купились они.

— Вам, женщинам, не приходит в голову одна идея, распространенная только среди мужчин и только в одном конкретном жизненном отрезке этого самого мужчины. Однажды его забирают из дома на пару лет и заставляют заниматься различной абсурдной работой, ничего не объясняя.

— Это ты к чему?.. — Вытянули они лица, совершенно не понимая, о чем я.

— А к тому, что такого молодого мужчину грузят самой бесполезной и тупой работой в мире только лишь по одной простой причине — чтобы он перестал думать. Но я вас уважаю, и тупой работой не нагружаю. Но давайте будем ее делать, а не бесконечно пререкаться друг с другом! — Рявкнул я, но злобы или яда в голос не добавлял. Это была скорее мотивационная речь, наполненная рефлексией и философией, чтобы отбить у них всякое желание гавкаться хотя бы при мне. Иначе я могу повторить лечение их мозгов.

К работе они вернулись тотчас, как я дал на это отмашку. Растения начали перебирать на две условные кучки — полезные и бесполезные. Более точечную классификацию проведем позже. И я, для того, чтобы сэкономить время, выждал у огня около десяти минут, пока кучка с ненужной растительностью оформится.

Сформировав зеленую жидкую массу, я оставил ее на полу, наказав лягушонку вить из этого одну длинную, бесконечную веревку. И он принялся за дело. Смотрелось это конечно потешно.

Но уйти мне не дали — Лиза дернула меня за рукав и попросила поговорить наедине.

— Марк… — Сказала она полушепотом, стоило нам отойти в противоположный, пока не обустроенный угол пещеры, подальше от лишних ушей. — Прости, типа, прости пожалуйста, что я спрашиваю, но ничего что я ничего не делаю? Я в общем-то нормально, как бы, себя чувствую, но то, что тут работает даже лягушка, а я валяюсь, это прямо кринж какой-то, мне очень стыдно.

— Брось, Лиз, нам пока хватает рук. Я хочу тебя научить, показать какие вещи еще ты можешь делать, и ты внесешь свою лепту. Такую, которую никто кроме тебя и меня внести не может. Идет?

— Угу… — Кивнула она, но я чувствовал — не убедил.

— Послушай, у тебя температура. Ты простудилась, и ты все еще слаба. Тебе плохо стало после третьего преобразования элементарным упрочнением, а это не шутки. Я знаю по себе что такое сильное магическое истощение. Вчера, например, ты спала, а у меня кровь носом пошла.

— Ого! — Распахнула она глубокие, черные, доверчивые глазищи.

— То-то же. — Мягко улыбнулся я. — Не волнуйся, постарайся поскорее выздороветь, хорошо ешь и держись в тепле.

— У меня еще… блин, блин, — стала она грызть локти и тщательно прятать взгляд, — еще эти чертовы… киска мордочку разбила, короче, блин. — Сгорала она от стыда.

— Что?.. — Ничего не понял я.

— Я девочкам сказала, но мне еще плохо, ну… по-женски.

— Тебе совсем не обязательно докладывать мне об этом и оправдываться. — Приложил я ладонь к своему лицу, тоже прячась. Охрененно неловкий вышел разговор. — Я и так понимаю, что тебе нездоровится. И успокаиваю тебя сейчас не потому, что просто хочу отвязаться, а потому что говорю правду. Никто в этом лагере тебе не скажет плохого за то, что ты пытаешься выздороветь. Варю спроси.

— А что Варя? — Расслабилась и выдохнула Лиза, ощутив свободу от неловкости.

— Она почти неделю пролежала, но только у нее нога была распорота до кости от колена до таза. Думали, ходить не будет. И ничего, глянь, работает, ходит.

Девочка выслушала мой рассказ, потянулась ко мне руками, чтобы обнять. Я склонился, и тоже приобнял ее.

— Не знаю, как бы я выжила дальше, если б вы меня не нашли. Спасибо. Простите, я скоро буду полезной. — Сказала она мне на ухо, когда я наклонился.

Я только качнул головой. Ох уж эти подростки.

Мы разошлись каждый в свою сторону. Она поковыляла отдыхать дальше и о чем-то болтать с девушками, которые сейчас продолжали работать над классификацией трав, а я направился к Боре, который мучался с мхом, стараясь срезать его максимально широкими и большими пластами.

Пока шел — думал. Лиза говорила очень жизнеутверждающие вещи, словно лечила конкретно мою душевную рану. Я не думаю о смертях, убийствах, выживании, а стараюсь просто делать какие-то вещи, которые… ну, будут полезными и приятными здесь и сейчас. Это беспечно, и я прекрасно это осознаю, но я не могу по другому. Пока что человек внутри Марка еще не умер. Ему недолго осталось, и я боюсь того дня, когда это случится. Ведь тот мой одиночный поход в поисках крови, в ту ночь, когда я впервые встретил Ренгу, это был край. Шагни я чуть дальше, не сдержись по возвращении и убей на месте Леонида, глядишь, и вышло бы все иначе.

Но что есть, то есть. Сейчас я потрачу силы на то, чтобы нам было, где эти самые силы восстанавливать. Теория о компенсации режима труда и отдыха не перестает работать даже в сраный апокалипсис.

— Ренгу! Спускайся! — Окликнул я самовольную птицу снизу вверх.

— Холодно! — Запротестовала она, греясь над паром.

— Спускайся, кому сказал! — Рыкнул я.

Она удрученно спикировала вниз с нескольких метров. Даже крылья толком расставить не сумела. Боря оторвался от своей задачи и сейчас с интересом наблюдал за чудаковатой получеловеком-полувороной.

— Нужна твоя помощь. Хочешь суп ведь, да? — Сразу я показал морковку спереди.

— Суп нужен. Суп хочу. — Согласилась она и активно закивала, тряся перьями.

— Нужна разведка. Полетай вокруг, над скалами, а потом расскажи все, что увидишь. Пещеры, проходы, живых существ, еду, древесину, вообще все, что сможешь. — Объяснил ей я, и иногда прерывался в речи, объясняя, что значит то или иное слово. Она, например, не понимала, что такое живые существа и древесина. Но, объяснив примерами «то, что бегает, прыгает или летает, или как мы, люди, это живые существа», а также «деревья, по которым ты прыгаешь, когда лень летать.» Удивительно, но слово «лень» ей отлично известно.

— Ренгу полетела! — Отрапортовала мне птица и мощным взмахом взмыла в небеса, разбросав вокруг снег.

— Так, Борь, — обратился я теперь к парню, — я тут чтобы тебе помочь. Смотрю, ты половину срезал уже? В инвентаре?

— Да, где дотягивался сам, получилось. А вот туда уже не дотягиваюсь. Ты выше, получится?

— Можно встать ногами в воду, вот тут, отсюда дотянусь. А для самых дальних участков есть копье. — Сказал я, одновременно снимая с себя сапоги. Кстати, что-то мне не нравится, как они выглядят. Сфокусировавшись на обуви, я провел идентификацию.

(Стартовые кожаные сапоги заклинателя)

(Прочность: 2/10)

Эх, надо будет починить на досуге. Разувшись, я прибрал накидку с мехом в инвентарь, дабы не намочить ее полы, и ступил в горячую воду. И, говоря откровенно, я бы не сделал больше и шага, более того, даже несмотря на противный запах, я бы разделся догола и лег по самую шею, просто чтобы отпариться, отдохнуть. Чувство было прекрасным, пусть и мимолетным. Я сюда зашел не отдыхать, а делать дело.

— Борь, готовься ловить пласт, я буду срезать помаленьку. — Дал я отмашку здоровяку, и тот с готовностью кивнул, выставив руки, страхуя меня.

Первые сантиметры легко отходили от скальной породы с помощью кинжала, а вот выше уже мне потребовалось копье. Никаких заклинаний накладывать не было нужды, мох и так ковром отставал от камня. Закончили мы эту работу минут за десять, и как я предполагал, потеряв сцепление, весь пласт решил рухнуть на меня. Но Боря успел поймать, избавив меня от участи быть грязным и с землей за шиворотом.

— Отлично! — Прокомментировал я наш успех, а затем нехотя направился к краю естественной ванны.

— Полотенце дать? — Усмехнулся Боря.

— А ты шутить вздумал? От Кати опылился? — Удивился я.

— С кем поведешься. — Сконфуженно почесал затылок целитель.

Груженые мхом и в инвентарях, и на руках с особенно большими пластами, мы вернулись под свод пещеры. Для габаритных материалов решили использовать пока не вырезанные соты склада, а оттащить заготовку в дальний угол пещеры, который пока никак не был оформлен.

Освободив руки и наскоро почистившись от грязи, я огляделся с целью понять, кто чем занят. Ренгу самозабвенно выполняла данную ей миссию, и кружила высоко в небесах, высматривая «что-то, не знаю что», как я по обыкновению и обрисовал ей франт работ. Свою миску супа она точно заработает, если принесет сведения.

Лягушонок, аки стахановец, сделал уже метров десять веревки, а кучка со сжиженной целлюлозой уже стремилась к тому, чтобы закончиться. Надо пополнить. А значит, пора идти к девушкам, которые подозрительно сидят в углу склада и о чем-то шушукаются.

— Девчат! — Окликнул я их на подступах, не желая становиться свидетелем девичьих секретов. — Еще набрали растительности ненужной?

— Да, тут много, бери сколько надо. — Выкрикнула Катя, и я подошел ближе.

— Чем это вы тут заняты? — Сдвинул я брови, глядя на… странное.

Часть размолотой мной пасты из растительности сейчас была у них в миске из глины, которую Варя зачем-то нагревала до дыма. Рядом с ними были нарезаны тканевые прямоугольники, размером чуть больше ладони.

— Тебе этого знать не положено. — Резко оборвала попытки повыяснять Катя. — У нас тут девичник, ты что, не видишь? Бери свою траву и уходи.

На меня выжидательно смотрели три пары глаз, мол, когда ты уже свалишь наконец. Я оценил их набор — ничего опасного они с этим не сделают, а потом решил забить и оставить их в покое.

Устоялся некий промежуточный момент, в который можно передохнуть. Я не преминул им воспользоваться и сел у костра, заодно пополнил пламя палками. И начал думать. Мы разжились мебелью, мхом, который еще предстояло задействовать, различными запасами из растительности, веток, лиловых цветков-подснежников и подобной ерунды. Да, нехватка в древесине чувствуется острая, нужно скорее соображать, как именно спускаться вниз незаметно, а главное побыстрее.

Тут я, признаться, упирался в отсутствие инженерного образования. Лифт на мускульном подъемнике воплотить с нашим текущим уровнем оснащения, навыков, количества людей и, что главное, знаний, почти нереально. Я слабо представлял себе конструкцию, и мог допереть только на общей эрудиции, но этого явно мало. Одна ошибка, и можно в лепешку расшибиться, высота тут запредельная.

Пока лягушонок вяжет веревки, мне, как будто, нечего делать. Может, и правда передохнуть? Обед, наконец-то, сделать, время-то уже за полдень, никак не меньше. Да еще и свербит у меня, как интересно узнать, чем там занимаются Катя, Варя и Лиза, вместо того, чтобы работать!

— Шеф, ты как? — Обратился ко мне Борис, сидящий в каменном кресле напротив. — Опять задумался?

— Да, Борь. Никак не могу придумать, как нам упростить спуск и подъем. И как решить нехватку древесины. У нас почти все из нее в лагере греллинов состояло. — Пожаловался я, хотя, скорее просто проговаривал проблематику вслух. Иногда это помогает решить ту или иную задачу.

— Представляю, если каждый день придется спускаться и подниматься, да еще и если дерево нести на себе… В инвентарь то длинное и толстое бревно никак не вместить, если только не прокачивать только его, превращаясь в носильщиков. Но не думаю, что это хорошая идея. — Поддержал он тон беседы. — Я тоже не знаю, извини.

Из размышлений меня выдернул аккуратный тычок в плечо со стороны спины. Я обернулся, надо мной нависала Катя.

— Слушай, Марк, — начала она, — ты ведь сказал, что это чистая целлюлоза, да?

— Ты про то, что получается, когда я разрушаю молекулярные связи в растительности? Ну да, почти на сто процентов она. — Подтвердил я.

— Она же сильно горит? — Сконфуженно и пряча взгляд спросила меня девушка.

— Та-а-ак. — Набрал я полную грудь воздуха и встал в полный рост. — Вы чего тут, пожар устроить решили?

— Нет-нет-нет, — быстро запротестовала кинжальщица, отступила на шаг назад, пряча спиной рукодельный кружок на складе, и выставила вперед руки, — ничего мы жечь не будем, наоборот, не хотим, чтобы горело!

— Если ты объяснишь мне, как следует, что вы задумали, могу подсказать. — Сложил я руки на груди.

Девушка замялась, посмотрела сначала на девчонок, потом опять на меня, потом на девчонок. Какое-то время не решалась начать говорить, но все же что-то у нее в мозгу щелкнуло. Она подошла ближе, схватила меня под локоть и утащила к спальным ячейкам, и ничего не говоря, мигом смоталась к Варе и Лиза. Вернулась.

— Скажи, как сделать так, чтобы эта масса, которую высушила Варя, стала впитывать? — Задала она вопрос и принесла мне миску с плотной беловатой обезвоженной массой.

— Но при этом не горела, да?.. — Поглядел я внимательно на получившийся белёсый пласт в миске. — Вообще-то, есть кое-что. Тут не хватает одного компонента, и форма не та.

— Не та форма? — Покраснела Катя.

— Я имею в виду тут пласт спрессованный. А надо вот так. — Масса в миске в очередной раз была разрушена моей магией разложения, и теперь больше напоминала пух. Только теперь без влаги уже совсем, видимо ее-то и выпарила Варя ранее.

— Так, а что за компонент? — Заинтересованно глядела она.

— Коалиновая мука, мы ее уже делали. Суперабсорбент. Держите. — Вынул я из инвентаря последнюю миску с этим ингредиентом, что остался у меня еще с тех далеких времен, когда я делал мыло.

— Спасибо! — Просияла она, чмокнула меня в щеку и, забрав обе тары, ретировалась. Дальше химичить. Ну, если меня заверили, что поджигать они ничего не хотят, а какой-то конкретной занятости на сегодня я разводить больше не хочу, кроме буквально пары моментов, то можно никого и не напрягать.

— Марк, птица возвращается! — Позвал меня Боря, и я перебрался обратно в «свое» кресло к очагу, спиной к пещерам. Не знаю, почему я решил, что это именно мое место, но пусть так и будет.

Ренгу сделала вираж уже внутри долины, погасила скорость и когтями вцепилась в небольшой камень, валяющийся без дела неподалеку. Отряхнула перья, выдернула клювом у себя из груди какое-то перышко, и посмотрела на меня.

— Суп. — Требовательным тоном произнесла прибывшая разведчица.

— Вот тебе суп. — Ответил я несколькими мгновениями позже, наполнив плошку бульоном, мясом и клубнями. — Съесть надо все, это вкусно. Не только мясо.

— Только мясо. — Запротестовала она. — Я разведчица, я все посмотрела.

— Итак, рассказывай? — Сложил я руки замком и телом подался вперед, стараясь не пропустить ничего важного.

Перевод с языка попугая на человеческий был тернист, но все познается в сравнении. Детей и их новояз тоже бывает трудно понять, и ничего, никто еще не сломался. Собственно, о чем поведала наша летающая разведка.

Она видела группу людей, и со слов говорящей вороны, никого из них она раньше не видела. Четверо, полуголые женщины, и четверо мужчин, которые волокли их на юг, скованных чем-то вроде ремней. Только мужчины были вооружены и экипированы не чета нам — хорошие кольчуги, уплотненные штаны и сапоги с набойками, у двоих из четверых были даже шлемы или шапки, тут я, признаться, сам не понял. На четверых у них был один лук, одно копье, два меча и один двуручный топор. По описанию похоже, что там были Антон и Дима, но не сошлось — внешность совершенно отличалась. Мечник с двумя клинками был с бородой до пояса, копейщик бритоголовый, лучник рыжий и кучерявый, а мужик с топором и вовсе был стариком.

Я принял к сведению эту информацию. Прошли мимо и ладно, мы не рыцари, чтобы бросаться спасать незнакомцев, особенно учитывая наши обстоятельства.

Что же касается моей просьбы разведать ресурсы — мы ими были буквально окружены, но проблема оперативного и, признаться, удобного спуска стояла все еще остро. На самом скальном массиве растительности почти нет, все сплошь снег да лед, но внизу, ожидаемо, раздолье.

Ренгу я отблагодарил, и та, довольно клекоча, принялась поедать обед. Хотя, наверное, уже ужин.

— Получилось! — Просияла Лиза, я узнал ее высокий голос.

И снова стал слушать шушуканье. Хм… интересно до чертиков, но я решил не вмешиваться.

Дальше нас врасплох застала бытовуха. Я принялся готовить свежую еду из последнего оставшегося на весь лагерь стервятника, двух клубней нашей местной твердой картошки и грибов, что были собраны неподалеку с северо-западной стороны, там была какая-то грибница.

Почему я? Да потому что почему бы и нет. В конце-концов, когда речь идет про разделение обязанностей, важно учитывать еще и тот момент, пропорционально ли эти обязанности выполняются. И, пусть в группе у меня иная роль, иногда полезно прочищать мозги и менять род деятельности.

Девчонки, ехидно хихикая, свалили к источникам, наказав нам не подсматривать. Но, чертовки, они обе, что Катя что Варя, купались в горячей воде нарочно так, чтобы ничто не ускользнуло от наших с Борей взоров. Однако, меня таким не проймешь. Красиво — бесспорно, но желания не вызывает. Хотя я и закопался в текущих обязанностях, о своей главной миссии я не забыл. Не на секунду не забывал.

Лягушонок связал уже метров пятьдесят веревки, и каждый раз требовал пополнить запасы растительной жижи. А через час исчез, ведь вышло время его призыва. Не страшно — в качестве платы был принят кусочек гриба, и лягушонок вернулся к работе. Веревки никогда не будут лишними.

В защиту двух лесных ведьм, которые отскребались в источниках, могу сказать, что девочку, пока та принимала ванны, они прикрыли мантиями. Однако, заметил я это совершенно случайно, переведя взгляд на Борю после какого-то вопроса, и так стало, что на уровне его головы, чуть выше, и открывался вид на каскад ванн.

Надо будет построить там что-то вроде кабинки, наверное. Или, на худой конец, сделать какую-нибудь занавеску или что-то подобное. Да и самому бы помыться! Ну, девчонки вернутся, помешивание супа делегирую им.

Остаток дня пролетел быстро. Подошла наша с Борей очередь скоблиться. Куски мыла, что я заготовил еще в лагере греллинов, в инвентаре не портились и никак не теряли своих свойств, и сейчас пришлись так кстати.

Я помнил свое ощущение после того, как построил душ. Но, черт, это несравнимо — там я просто поливал себя горячей водой ковшиком стоя на камнях, а тут могу расслабиться лежа по шею в воде, словно царь, и позволить телу отдохнуть. И, что самое важное, настолько приятное ощущение полностью стерло висящую в воздухе вонь сероводорода. Жаль, что нельзя очень долго лежать в таких ваннах, слышал, что это вредно для организма.

Отмывшись, мы вернулись обратно. Женское большинство было необычайно радостным сегодня, и я заметил поразительную разницу с первыми днями пребывания в новом мире. Когда склоки, проблемы, взаимные упреки и обвинения возникали как лесные пожары в сильную грозу: тут и там.

Сейчас этого не было. Как не было и грусти, паники и страха от того, что они запачкали свои руки. Вряд ли это можно назвать принятием, скорее, просто попытка отложить саму идею в дальний ящик. Тем не менее, Варя уже обращалась за помощью с распределением очков навыков, и вид ее был красноречивее слов — ей тяжело помыслить о том, как она их добыла.

Стоит ли сегодня? Влезть сейчас и приказать всем распределять очки обучения? Это было бы верхом рационализации. Но даже я сам после этого не смогу смотреть на себя в отражение. Завтра. Я подготовлю их к этой мысли на свежую голову, и мы все обсудим.

Уже лежа в своей ячейке, которую я выкопал себе отдельно, и глядя в потолок, думал. Нет, не о том, что Варя может на меня обидеться за то, что я «съехал», мне на это было мягко говоря побоку. А о том, как рациональнее всего провести завтрашний день. Снова экспедиция? Нам нужен лес, нужны камни, нужна еда. Охота. Оружие и безопасность, новые очки для магазина. Куча всего.

Слова Ренгу о том, что четверых женщин угоняют в рабство. Опять. И пусть я не видел этого своими глазами, но под ложечкой сосало — это ж сколько они людей со всей округи сгребают. И главное, как этому противостоять.

А еще, Марк, ты слишком много думаешь. Шутка такая была раньше, мол, часто ли вы думаете о Римской империи? Мужчины, почему-то, часто. Вот и я тоже сейчас подумал. Наверное, это мой воспаленный мозг генерирует что угодно, кроме полезного.

Римская, мать ее, империя. Рим. Рим…

Римский лифт!!!