Долг человечества. Том 2

Глава 2

Вопрос, поставленный ребром. Такой вопрос, который, казалось бы, еще неделю назад ни за что не был бы поднят, но вот сейчас, в сложившихся обстоятельствах, мы вынуждены его поднять.

Выслушав рассказ Леонида, я сделал для себя неутешительный вывод. Этот парень — странный. С какой стороны ни посмотри. Его история звучит складно, но если копнуть глубже, возникает целый ворох сомнений. Как будто она… отфильтрованная, что ли. Он многого не рассказал, я не знал этого наверняка, но чувствовал.

Выходит так, что можно было бы его пытать, чтобы вызнать больше. Но это выше моих сил. Потому, своим людям у костра я так и объяснил — я не знаю, что с ним делать, и предлагаю послушать остальных.

Первым руку поднял Дима:

— Заносчивый он какой-то, смотрит хитро, словно все вокруг ему обязаны.

— Мне он тоже не нравится. Я хоть и не был свидетелем самого начала разговора, но то, что мне удалось услышать, наталкивает на плохие мысли. — Добавил Антон.

— Какие? — Спросила его супруга.

— Мы метки на деревьях оставляли для Вари всего половину пути, а дальше вновь пустились в погоню. — Поделился он соображениями. — Плюс он упоминает тысячи греллинов, а это само по себе странно.

— Соглашусь. — Кивнула Катя. — Помните, мы когда напали на это место, упустили парочку особенно юрких гнид? Вот они и привели подмогу, да что-то больше никого и не было.

— Мы тогда всех перебили, — покачал я головой, — это еще ничего не значит. Но если у нас тут целая свора этих псин, мы в большой опасности.

— Это надо проверить, пойти по его следам. — Кивнула Катя в сторону привязанного к столбу. — Ведь если он не соврал…

— Пока что надо решить, как с ним поступать. — Оборвал я рассуждения, к которым мы, непременно, вернемся позже.

— Но не можем же мы его просто убить… — Испугалась перспектив Женя.

— Если посчитаем, что он опасен, нам придется это сделать. Важно понимать, что у нас тут друзей и союзников кроме нас самих быть не может. А он уже глаз положил на наши постройки. — Пожал я плечами, и старался сохранять хладнокровие.

— Какие у нас вообще варианты тогда? — Спросила Варя, и я поспешил объяснить.

— В общем-то, я вижу три варианта. Первый — оставить его здесь и поручить работу под присмотром. Нам катастрофически не хватает рук.

Лица присутствующих нахмурились в думах. Я продолжил:

— Второй — выгнать его, но я лично буду голосовать против этого варианта.

— Почему? — Спросил Дима.

— Если он где-то соврал, и он принадлежит к какой-то другой группе, он сможет навести их на нас. Я не могу этого допустить.

— А третий? — Спросила Катя, подкидывая веток в огонь.

— Я его уже озвучил. Убить его. — Мою фразу сопровождал треск сырых бревен.

— Жестко… — Прокомментировал Дима. — Голосование?

— Получается, варианта у нас три, я верно поняла? — Уточнила Варя.

— Угу. — Кивнул я. — Пусть я и не согласен с одним из, вас я такого выбора лишать не могу.

Каждый взял по камешку. Всего семь штук. На земле вывели три кружка, и каждому присвоили обозначение плана. Первый кружок означал принятие Леонида в нашу группу и поручение ему работ. Второй и третий обозначали соответственно его освобождение и смерть.

Мы взяли несколько минут на раздумья. Тяжело вот так, сходу, заниматься чем-то подобным. Но я свой камень положил в первый кружок почти сразу. У меня были аргументы для того, чтобы занимать эту позицию.

— Знаете, чувствую себя как в ток-шоу, помните, по телеку крутили. — Взял слово Дима, замявшись со своим камнем. — Там было что-то такое же, с камнями, только те были выкрашены в черный и белый цвета. Тоже вот так, в конце серии, голосовали.

— У нас тут немного сложнее ситуация. — Прокомментировал я ностальгию Димы. — Решайте неспеша, время есть. Если хотите подумать — сделайте это.

Второй камень упал в третий кружок. Это был Антон. Лицо его в этот момент выражало невероятную гамму эмоций, из отвращения и боли. Женя же, вопреки своему мужу, свой камень оставила во втором кружке.

— Я не доверяю ему, но и убить не могу. — Прокомментировала свой голос наша целительница.

Три голоса, все три в разные кружки.

А я думал над тем, что нам сулит тот или иной выбор. Если мы его оставим, под присмотром он может работать. Не ставить его в дозор, чтобы всегда был кто-то бодрствующий из наших, и его силу можно использовать. Отпустить его, как я озвучил всем остальным, никак нельзя. А убить… ну, избавимся от мук выбора и недоверия. Но рискуем потерять себя. Не думаю, что это так уж важно в сложившихся обстоятельствах, теперь балом правит только сила, однако я все еще цеплялся за надежду выйти сухим из воды.

— Я думаю, нужно его оставить. — Голосует Борис.

— Понимаю. — Кивнул я, а остальные выбор нашего здоровяка поддержали. Не конкретно выбор, а сам факт того, что он был сделан.

Пятый камень в третий кружок поступил от кинжальщицы.

— Почему, Кать? — Спросила девушку Женя.

— Он нас бабами обозвал, и вообще он какой-то мутный. А как сказал Марк — отпускать его нельзя, и я с этим согласна. — Объяснилась девушка.

Еще минуту все сидели молча и без движения. Наконец, Варя обратилась ко мне.

— Марк, могу тебя попросить? Мне тяжело тянуться.

— За что голосуешь? — Принял я у нее камешек.

— Отпустить его. Кто знает, на что он способен, вдруг пока мы спим перережет нас всех. — На выдохе сказала она.

— Ну а если этого не допустить? — Обратилась к Варе Катя. — Известным методом.

— А кто исполнит приговор?.. — Многозначительно спросила волшебница.

Ответом ей была тишина.

— Дим, — окликнул латника Антон, — твой выбор будет решающим.

— В бездну все. — Выругался он. — Давайте обсуждать! Я не могу просто так справиться с этим решением.

Собственно, каждый еще раз высказал свою позицию. Объяснил, почему сделал такой выбор, и предположил, к чему приведут другие.

— Никто не против, если я поговорю с этим парнем с глазу на глаз? — Спросил разрешения Дима. — Не потому, что он там что-то про деньги ляпнул, или еще что-то. Хочу как человека его понять. В его байки я все равно не верю.

— Не вижу преград. — Пожал я плечами. — Но учти, сейчас он наплетет тебе что угодно, ведь понимает, в какой он ситуации.

— Я не забыл. — Сказал воин и поднялся, а после уверенной поступью направился к сторожевой башне.

— Мда уж… — Огласила общее состояние Варя.

Под треск костра каждый закопался в своих мыслях. На лагерь упала кромешная темнота, разрываемая только сполохами большого лагерного огня, и подкралась тишина. Такая, при которой слышно собственное сердцебиение.

Я огляделся по сторонам — минуло меньше недели, мы повстречали первого человека из наших, землян, и сейчас гадаем, как с ним поступить. Какие времена — такие и решения, но мне было решительно невыносимо думать об этом. А сделав свой выбор самым первым, я избавил себя сейчас от мук, какие переживает Дима.

— Когда мы на охоту отправимся? — Ловкачка решила не сидеть в тишине. — Кстати, чай будете?

— Будем. — Нестройно, но почти единогласно согласились присутствующие. Лишь Варя покачала головой.

— Что, — ухмыльнулась Катя, набрала в легкие воздуха, а вместе с ним и яда, — мои напитки тебе не нравятся?

— Не в этом дело, — удрученно покачала головой Варя, — просто подумала, что вы и над моим раненым телом так же голосовали.

Повисла тишина.

— Умеешь ты пилюлю подсластить. — Несколькими мгновениями позже все же ответила Катя. — Так что насчет моего вопроса?

— Я думаю, завтра нужно будет собирать новую экспедицию. Подготовиться основательно, взять припасов, оружия, побольше людей, и выдвигаться. Меня тревожат слова этого, — я вскинул голову в сторону прикованного Леонида, — нужно понять, в действительности ли у нас под боком орудует толпа греллинов.

— Наконец-то! — Просияла Катя. — Что-то я засиделась тут.

— Я бы не назвал грядущие события радостными. — Ответил я, голосом мрачным. — Наши вылазки редко проходят без происшествий.

Антон отвел взгляд.

— Но ты же говорил, что будем ждать, когда все поправятся? — Вступил в разговор Боря.

— Было, да. Но ситуация изменилась, ведь если то, что сказал Леонид подтвердится, нам придется сильно менять стратегию.

— А она у нас есть? — Спросила Варя.

— По крайней мере, была. — Ответил я уклончиво.

— В чем она состоит, Марк? Мы делаем в основном то, что ты говоришь, потому что на собственной шкуре уяснили, что спорить с тобой… ну, опасно? — Внезапно огорошила меня Катя.

— Как это? — Опешил я.

— Это насчет Вари. Да, тогда все шло через задницу, но ты никого не желал слушать, даже подрался с Антоном из-за разницы мнений. — Пояснила она свою позицию.

— А что, у тебя еще свербит, что я выжила, змеюка ты подколодная⁈ — Вступила в разговор Варя. — Ну, раз уж на то пошло, то может еще разок проголосуете, демократы хреновы?

— Да успокойся ты, я не для того этот разговор завела! — Рявкнула в ответ кинжальщица.

— А для чего? — Спросил я с нажимом, потому что мне очень не нравилось то, что я сейчас слышал.

— Сказала же. Хочу понять наш план. Хочу принимать решения, понимая их последствия, чтобы не наломать дров. Как Варя когда-то.

Та уже раскрыла рот, чтобы вставить что-то едкое, но я вскинул руку и попросил ее придержать пока комментарии.

— Кать, выражайся прямо. Для чего ты сейчас задела Варю?

— Да боже, к слову пришлось. — Закатила она глаза и сложила руки на груди. — Мой вопрос все тот же, какой у нас план? Ты сам себе на уме, делаешь какие-то штуки, выдаешь невообразимые идеи про воздушные, мать его, шары, потом приходишь с копьем наперевес, которое камни в порошок стирает. Ты пойми, Марк… Мы ничего о тебе толком не знаем.

— Та-а-ак… — Мои глаза полезли на лоб. — Есть кому что добавить?

В ответ молчание. Только Катя взяла слово:

— Я уже который день твержу, что нам нужно выбираться из лагеря хотя бы поблизости. Строить ловушки, добывать очки обучения для прокачки и достижений, чтобы не делать инструменты из говна и палок, а реально покупать годные вещи. Стать кем-то, кто внушает страх и трепет, чтоб вот такие как этот, — кивнула она в сторону Леонида, — не шастали вокруг. Нам нужно стать сильными! А я постоянно вижу, что мы только строим всякую фигню и почти не развиваемся. Только ты, Марк, качаешься.

— Погоди-ка. — Остановил я ее поток. — Мы укрепились здесь, чтобы на нас не нападали? Укрепились. Важные вещи, чтобы выживать, построили? Построили. Я делаю все для того, чтобы повысить общие шансы дожить до конца этого испытания. Ты же предлагаешь авантюру, которая эти шансы снижает.

— Так вот, в чем твоя стратегия. Давай тогда завтра не в экспедицию отправимся, а выкопаем тут огромный бункер? С твоей новой способностью труда это не составит! Забьемся в угол, как мыши, и переждем. А ты подумал, что дальше будет, когда остальные разовьются, получат кучу уровней и навыков? Уже над нами будет такой же суд! — Катя распалилась, вскочила, активно жестикулируя руками.

— Так, Кать, правильно ли я понял, что ты недовольна тем, что я делаю? — Спросил я ее тоном спокойным и сдержанным, но внутри все бурлило.

— Верно. — Согласилась она и села на бревно обратно, приняв еще более закрытую позу, чем раньше. — Я считаю это проявлением слабости.

— Кать, не говори так. Мы живы до сих пор только благодаря Марку… — Слабо встала на мою защиту Женя.

— Нет, Жень, благодаря тебе. Это ты лечишь наши раны. — Фыркнула Катя.

— Вновь повторюсь — есть ли еще недовольные тем, что я делаю? — Окинул я взглядом присутствующих.

Возможно, таковые и были, но только Кате хватило смелости поставить мои планы под сомнения. Потому я сказал:

— Я с самого начала старался вести себя тихо и незаметно. Не вспоминайте, что я когда-то, в прошлой жизни, был руководителем. Вся моя работа состояла в том, чтобы продажи не падали. Я нихрена не знаю об этом изменившемся мире, и точно так же, как и вы, иду вперед вслепую, не понимая, что меня ждет. Но я открыт к диалогу, и напомню — мы договаривались спорные моменты обсуждать вслух и принимать решения исходя из общих интересов. Но я, почему-то, считал, что главным образом все хотят выжить. Если кому-то не сидится на месте, скажите, я удерживаю кого-то?

— Нет, но… — Катя замялась.

— Что «но»? Прокачка, сила? Мы выбрались с Антоном на разведку, видели чудовищ, против которых нам не выстоять. Едва не погибли сами, хотя в принципе не планировали вступать в битву с кем-либо. Или ты забыла, что такое кровь и смерть? — Я старался говорить сдержанно, но под конец немного отпустил ситуацию и позволил себе звучать иначе.

— Я не призываю к безрассудству, Марк! — Воскликнула кинжальщица. — Только предполагаю, что будет, скажем, через месяц.

— Хорошо, я предлагаю поступить так, — примирительно вскинул я руки, — определимся, что делаем с Леонидом, затем обсудим тактику.

— Я думала, ты злее на этот мир, Марк. — Ответила девушка разочарованно.

— Не позволю злости затмить мой разум. — Потер я виски. — Я хочу выжить. И если посчитаю верной стратегию вырыть бункер — я это сделаю.

— А что насчет людей, которые тебя окружают? Мы только способ достигать твоих целей? — Спросила она, но тон ее был таким, словно вопрос риторический. Тем не менее, я решил отвечать:

— Мы оказались в одной лодке почти что случайно. И пока что действуем исходя из интересов группы, несмотря на то, что система устроена таким образом, чтобы взращивать эгоистов. — Разложил я на пальцах. — Но посмотри вокруг: все, что нам сейчас угрожает, это не только монстры или другие инициированные, а еще и банально окружение.

— Что ты имеешь ввиду? — Задумалась кинжальщица.

— Кто нам встретился? Летающие нетопыри, или как их там, которые передвигаются совершенно бесшумно до атаки. Кто защитит одиночку, когда он спит?

В ответ тишина. А я продолжил:

— Мы с Антоном видели чудовищ, которых мы все, если объединимся, и даже прокачаемся, вряд ли когда-то одолеем. Но это все! Мы понятия не имеем, что нас окружает. И ладно если враги будут из крови и плоти, с этим можно бороться, а что ты будешь делать своими кинжалами, если встретишь какое-то магическое существо?

— Но ведь не доказано же что они есть…

— А вот хренушки! Магия, Катя! Мы у сраных инопланетян на тестовом полигоне. Захотят — подсунут нам каких-нибудь едких слизней, которых оружие не берет! Вот и схарчит тебя такой, косточками твоими не подавится, что делать тогда?

— Ну можно же придумать что-то! — Возмущалась Катя.

— Вот именно, что ты предлагаешь действовать сумбурно и на удачу. Хватит с нас этого, будем действовать обстоятельно. Но ладно, враги — это еще пол беды. Ты не заметила?

— Что?..

— Холодает, Катя. Мы на стыке наших земных сезонов, между поздней осенью и ранней зимой. Каждое утро все более холодное, а наша грязь лагерная становится все гуще. Не успеешь оглянуться, как она покроется коркой льда.

— Но ведь все можно купить в магазине! — Запротестовала ловкачка, а я чувствовал, как мне наскучил этот спор. У нее слишком… слишком нереалистичное видение происходящего.

— Кать, ну вот заболеешь ты завтра. Холодно же, спим на земле. Или подхватишь грибок, пневмонию, оцарапаешься о неизвестный ядовитый плющ. Здесь мы можем приглядывать друг за другом, выстраивать оборону, систему сигналов, готовить пищу и лекарства. Многое ты купишь в магазине, если там ничего кроме зелий регенерации по баснословным суммам и нет? Даст бог, будешь в ноль выходить. Усталость еще, разделение обязанностей и труда. Надолго тебя хватит подряд бессонных дней и ночей? Ну на неделю, может быть, и каюк тебе, золотая рыбка.

— Черт… Ты меня бесишь, Марк, но ты прав. — Выдохлась она, села обратно, насупила носик.

— Вот и славно. Можешь как угодно ко мне относиться, мне фиолетово, главное выполняй работу. Наше общее благополучие и выживание зависит от того, кто вкладывается.

Спор затих сам собой. Я понимал Катю, ее рвение к тому, чтобы заполучить как можно больше очков, чтобы развиться. Эдакая неудовлетворенная жажда безопасности, но не от жилища, а от собственных возможностей. Что же она пережила в своей жизни, что сейчас так яростно жаждет иметь собственную силу, а не разделить ее с группой? Но, как я и говорил ранее, чужая душа — потемки. А спрашивать я не буду, неважно это.

Тем не менее, ее слова о необходимости развития я без внимания не оставлю. На собственном опыте я осознал, насколько это важно. Два моих навыка трансмутации делают меня куда более гибким в разрезе моего класса. Что касается призванной лягушки — пока она выглядит как пятое колесо к телеге, но, вероятно, я смогу получить с нее гораздо больше толка, прокачав уровень навыка? В любом случае, навык архиполезный хотя бы тем, что он спас нам с Антоном жизнь и позволил вернуться в лагерь, иначе кто знает, куда бы мы забрались без умения ориентироваться по лесу.

Но нужно действовать разумно, дальновидно. Нам нужно прокачать лекарей, Женю и Борю. А значит, нужно сделать так, чтобы именно они добивали раненных или скованных существ. Нужна их сила, заключающаяся в лечении, чтобы при случае они могли не царапину заживить, а что-то посложнее, например прирастить оторванную руку, что учитывая творящийся вокруг бардак — вполне вероятно. А это сложнее, чем силами наших боевых классов просто вычищать врагов. При таком раскладе дисбаланс сил и уровней будет только расти. Я уже четвертого уровня, в то время как остальные не выше третьего, а трое из семерых и вовсе — первого. Этим нужно будет заняться в первую очередь.

Потому я и хотел выждать, чтобы Варя полностью поправилась и могла хотя бы нормально ходить. Но из-за той гипотетической угрозы, что озвучил Леонид, я теперь пока не знаю, что делать. И мне мешает этот чертов мажор! Все мысли расплываются и формируются только вокруг того, как мы с ним поступим.

Не заметил, сколько времени я просидел погруженный в раздумья. Не знаешь, за что хвататься, особенно учитывая нехватку информации. В реальность вернулся лишь тогда, когда краем уха услышал падающий в круг камешек.

— Ребят, я принял решение. — Сказал Дима, стоя над нами мрачнее тучи, словно оплеванный.

— Не вижу на твоем лице облегчения. — Прокомментировал его вид Антон.

— Да откуда ж ему взяться. Ведь от того, что я решил, может очень многое зависеть. — Совсем сник он.

А я пересчитал камешки в кругах. В первом их оказалось три, что означало — Леонид будет жить под присмотром.

— Дим, ты ведь во время первых наших вылазок получил статус Кандидата? — Спросил я.

— Да, получил… — Удивленно ответил воин.

— Не подскажешь, случайно, приняв решение сохранить ему жизнь, ты не получил пунктов социального ранга? — Я смотрел исподлобья, но улыбался. В свете огня и теней это могло выглядеть жутко, но я был рад! Человечество не уничтожит само себя.

— П-получил… Откуда ты все знаешь⁈ — Рукоплескал он в удивлении, словно сокрушался, ведь ничто не способно уйти от моего взора.

— Я ясновидец. — Улыбнулся я еще шире.