Долг человечества. Том 2

Глава 6

Гори оно все синим пламенем. Если я сейчас ушел, и эти люди в лагере за один день не попереубивают друг друга, и не пересрутся, то значит, не все так безнадежно. А я банально не хочу никого нянчить. Как не хотел с первого дня. Мне все это не нужно.

Сейчас я хочу лишь одного. Найти как можно больше тварей, и как можно больше убить. Я буду специально искать, и ничто не способно сдвинуть меня с этого пути. Я закончу только тогда, когда залью кровью все вокруг, чтобы земля стала вязкой. Что, наблюдатели, жажда получить ремесленника с нестандартным мышлением накрывается медным тазом? Я предпочту насилие и разрушение созиданию.

Глупости это все. Розовые очки разбиваются стеклами вовнутрь, и моя попытка организовать общину с ясными перспективами тает на глазах. Нет никакого смысла в мыле и отоплении, если с самого начала никто из них не способен ужиться друг с другом. Кажется, именно эти мысли были у Антона в первые дни нашего выживания. Сейчас их кручу в голове уже я.

Скальный массив. Контрольная точка нашего пути, еще полчаса вперед и направо, а если судить по моему внутреннему компасу, то на придуманный запад. Там я найду изъеденное трупоедами и червями тело парнишки. Оттуда и начну свое шествие. Как тогда сказала Варя? Пройтись по врагам мелкой гребенкой? Меня устраивает.

Свернул в нужном направлении, еще пять-семь минут и я буду на той поляне. Лопаты нет… Ничего, магазин меня выручит. Можно было бы и применить свою магию, но тогда мне будет нечем беднягу закопать. Не пылью же присыпать, надеясь на дождь и то, что он свяжет воедино материал, оставшийся после действия разложения. Ничего страшного, буду рыть, не все ж этим заниматься Борису.

Вот и это место. И те, кто станут моими первыми сегодняшними жертвами. Рыжие шавки, в количестве четырех особей. Доедают ноги мальчонки, не гнушаясь несвежим мясом.

— Фьють! — Свистнул я, привлекая к себе внимание.

Ответом мне послужил низкий рык, напоминающий долбанное кошачье мурчание, только громче и будто злее. Перемазанные в черной крови пасти оскалились, псы рассредоточились, точно волки, что загоняющие жертву со всех сторон. Конечно, жертва, в чьем теле еще бьется горячая кровь, будет вкуснее, чем остывший и задеревеневший бедолага. Не все хищники падальщики, и пусть они и не гнушаются подъедать остатки чужого пиршества, но это не сравнится с ощущением, когда добычу загоняешь лично, вгрызаясь в её глотку. Пещерный инстинкт и именно он сейчас преобладал во мне. Схватка насмерть, именно то, что нужно!

Атакуют!

Первого, самого смелого пса, я встретил на его подлете ко мне. Насадив его на пику, я расслабил мышцы и позволил инерции меня развернуть, чтобы тот продолжил движение кругом надо мной. Сбросив обмякшее тело, я вернул силу рукам, крутанулся на месте, развернувшись на пятках, и цепанул нос одной из тварей, пустив кровь.

Рык усилился, трое из оставшихся не спешили повторять судьбу своего сородича. Я поворачивался вслед за ними, смотрел то вперед, то за спину, и водил копьем, как продолжением предплечья, прямо у морд.

Новый наскок, сразу с трех сторон. Не вышло отвлечь и повалить, прокусить мне горло, так решили взять толпой — пусть так. Первая шавка была проткнула через пасть до самого хвоста, а от двух других я увернулся пригнувшись, и последнюю даже успел схватить свободной рукой за шкирку.

Подняв её в воздух рывком, что было сил ударил псину об землю, выпустил из руки и тут же, ногой наступил сверху, прямо на её дурную зубастую башку. Что-то хрустнуло, нога чуть провалилась внутрь и стало понятно, что она уже не встанет. Широким размахом отбросил подальше проткнутого насквозь пса, освободив копьё и остался один на один с уже не такой смелой тварью.

— Что, скулишь? Я тебе не по зубам, да? — Прошептал я наступая, в то время как рыжий гад, поджав хвост, пятился назад.

— Хи-хи. — Услышал я озорной смешок из ниоткуда, вроде бы откуда-то с крон. А затем — свист стрелы.

Короткий визг твари, и та рухнула, завалившись на бок и суча лапами. Стрела торчала у неё из шеи. Кровь бежала из пасти, туша вздымалась часто, а вместо ровного дыхания рыжая псина издавала гортанные хрипы. Не раздумывая я закончил мучения твари одним тычком в голову. Острый кристалл замечательно справляется даже с костями.

— Забери свою стрелу. — Проговорил я в пустоту, но сам готовился к тому, что это совсем не конец. Острие копья смотрело в землю, но в любой миг было готово взвиться, чтобы атаковать.

Ответа не последовало. Но мне же не почудилось, да? Бросил взгляд на мертвую собаку — стрела действительно здесь. Из стартового комплекта, полагающегося классу ловкача с выбранным луком.

— Что ж. Нет так нет. — Пожал я плечами.

Мне действительно не хочется играть в чужие игры. Если для кого-то это весело — что ж, максимум, что я могу, это предложить посетить мозгоправа. А у меня здесь другая задача. И кстати, где мое уведомление о завершении боя?

Его не было. Стало быть, тот, кто пустил стрелу, сейчас целится в меня. Пускай. Я знаю, что мою магическую броню так легко не пробить.

Кто же это может быть… другой инициированный, или какое-то местное существо, умеющее обращаться со сложным оружием и подражающее речи? Хотя, слышал-то я только смешок. Но даже если и так, второй вариант наименее вероятен.

Не вижу. Как бы не смотрел. Но и не слышу. Затаилось, значит. Пусть так. Я поменял свое копье на только что купленную лопату, подошёл к телу юнца, от которого остались лишь рваные очертания человека, и неподалеку от него начал копать. Земля еще сыроватая, податливая.

Бери больше, кидай дальше. Раз, два. Раз, два.

А что, Борю можно понять, весьма медитативное занятие, даже несмотря на то, что я копал могилу. Но оно было бы еще более расслабляющим и жизнеутверждающим одновременно, если бы я нутром не чувствовал, как в меня целятся.

Откопав, наверное, метр в глубину, я потратил около часа к ряду не прерываясь. Копать по правилам, на два метра, не стал, дальше много камней и корней, а податливая и мягкая земля до этого сменилась плотной и каменистой.

Останки парнишки я, с горем пополам, перетащил в яму.

— Что ты делаешь? — Слышу я вновь, откуда-то сверху.

— Рою могилу. — Неохотно отвечаю я.

— Он был тебе дорог? — Вроде бы девчонка.

— Нет, но кое-кому был. — Отрезал я и принялся швырять землю в яму.

— Странно. Обычно вы бросаете трупы. — Задумчиво ответила мне незнакомка. Теперь я был почти уверен в том, что это женская особь.

— Вы? — Уточнил я. — Спустись и поговори со мной, если тебе так хочется.

Признаться, вначале я было подумал, что это Катя в незаметности последовала за мной. Но сейчас я был на сто процентов уверен, что это не она. Канва разговора совсем иная.

Ответа мне ждать пришлось долго, и вначале я увидел собеседницу, решившую предстать передо мной. Мелкая, ростом с греллина, но коренастая. На конечностях, части живота и груди были перья, росшие прямо из нее. А лицо и вовсе было, словно у кошмарной птицы — две пары глаз, клюв на черном оперении, кисточки ушей. В руках лук, явно самодельный и неказистый. Несмотря на то, что она походила на человека, в сущности это был какой-то метаморф. Явно не «наша».

— Такие, как ты. Людьми зоветесь. — Пояснило существо. Теперь о поле у меня вновь появились сомнения.

— Кто ты? — Спросил я, опешив. Неужели так выглядят наши похитители?

— Наш вид зовется Ренгу. — Стало мне немногословным ответом.

— Чего ты хочешь? — Продолжил я задавать вопросы, надеясь почерпнуть как можно больше из этой, с какой стороны ни погляди, странной беседы.

— Понаблюдать. Я любопытная. — Ответила говорящая полуптица, получеловек.

— Я не делаю ничего интересного. Просто закапываю труп. — Пожал я плечами. — Скажи, ты мне враг?

— Это от тебя зависит. — Сообщило мне существо. — Но я не хочу сражаться.

— Тогда убери лук. Я не могу завершить бой. — Попросил я мягко, но настойчиво.

— Хорошо. — Смиренно ответила Ренгу и спрятала лук за спину, перекинув тетиву через плечо. У нее нет инвентаря?

Бой окончен!

Награда:

32 очка обучения.*

32 очка достижений.*

Ваш персональный вклад: 100%.

Ваша доля: 32 очка обучения, 32 очка достижений

Системой ее выстрел, приведший к смерти волка, тоже не учитывался. А я уже выяснил, что за каждого рыжего полагается по восемь очков в обучение и магазин, это стало понятным уже из прошлой моей схватки с ними. Вероятно, она не инициированная.

— Расскажи мне о себе. — Воткнул я лопату в землю, закончив холмик могилы.

— Тебе это нужно? — Указала птица человеческой рукой с когтем на пальце и перьями на тыльной стороне в сторону мертвых волков.

— Нет. — Покачал я головой. — Если хочешь, забери.

Птица не стала мне ничего рассказывать, лишь собрала тушки, связала их между собой, забрала свою стрелу, и присела на корточки к могиле. Я лишь молча наблюдал.

— Что ты хочешь, чтобы я рассказала? — Глянула она на меня своими четырьмя глазами, обернувшись на сто восемьдесят только птичьей головой с человеческими губами. Жуть какая.

— Ты сказала, что твой вид зовется Ренгу. Но я даже не знаю, что это. Видишь ли, люди тут новички. — Старался я держать тон дружелюбным.

— Ренгу. Да. Мы тут живем. Охотимся. Наблюдаем. Учимся. — Ответило существо рвано и отрывочно, как будто заевшая пластинка.

Я, наконец, заметил одну интересную деталь, всмотревшись как следует. Вернее даже вслушавшись. Могу предположить, что это существо — нечто вроде… попугая, чтоб его. Имитация чужого голоса, имитация речи, очень осмысленная, но все же не натуральная.

— У тебя есть имя? — Спросил я, не став спрашивать о природе дара голоса у птицы.

— Нам чужда эта концепция. — Затрясла перьями Ренгу. — А у тебя?

— Есть. Меня зовут Марк. — Ответил я и кивнул.

— Ма-а-арк. — Прокурлыкало существо, очень искаженно, словно из старого радио. — Марк.

— Ты имитируешь человеческую речь? — Наконец, спросил я напрямую, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть свою гипотезу.

— Имитирую. Любой голос, любого человека и нечеловека. Хочешь, покажу? — Вскочила птица и зашевелила перьями, словно дрожа.

— Давай. — Согласился я.

— Нет, пожалуйста, не надо! Я не хочу умирать! Тебе конец! Я хочу к маме! Сожгите их шалаши! Какая жуткая рана… Ух ты, за эту тварь дали аж пятнадцать очков! Это что, тупик?

У меня мгновенно упало вниз все нутро, прямо к пяткам. Птица выдала какофонию из голосов, принадлежащих разным людям. Это были крики, вопли, ругань, восторги и задумчивость, каждый раз голоса менялись, женские, мужские детские, самые разные. Были еще какие-то звуки, вроде писка, рычания, и уже знакомого мне мурлыканья.

— Стой, прекрати! — Остановил я Ренгу. — Хватит, я понял, что ты способная.

— Спасибо. — Ответило существо уже каким-то своим, будто собственным голосом. Но я уже знал, что и этот голос — заимствование.

— Это… впечатляет. — Выдохнул я. — Значит, все эти фразы ты где-то слышала раньше?

— Да. — Курлыкнуло существо не своим голосом.

Я поймал себя на мысли, что горячка у меня прошла. Нет этой болезненной жажды крови, что преследовала меня с той самой минуты, как я покинул это место днем. Быть может, разговор с причудливым существом помог, и меня охватил интерес? Или тот факт, что я закопал изъеденное тело бедного парня, позволил мне примириться с ситуацией? Кто его теперь знает.

— Что ж… Я собираюсь еще прогуляться, если хочешь, можешь пойти со мной. — Выдернул я лопату из земли и убрал ее в инвентарь.

— Ты сильный. Я могу забирать трупы? — Спросила Ренгу, наклонив голову, точно сова, только бошка, все же, была воронья.

— Забирай. — Согласился я.

— Куда ты пойдешь, Ма-а-арк? — Снова исковеркала она мое имя.

— Туда. — Вскинул я руку в сторону запада, мысленно продолжая свой маршрут по прямой с того места, откуда я пришел.

Вынув копье и перехватив его покрепче, я засмотрелся на спутницу. Она подошла к связанной веревками кучке трупов рыжих псов, села сверху, вцепилась в вязанку когтями на ногах и мощно махнула крыльями, мощным потоком ветра разбрасывая вокруг камни, ветки и землю. И исчезла в кронах, да так, что я вообще не мог сказать, где она теперь прячется.

По пути я встретил еще несколько шавок, одного сонного и, кажется, или пьяного, или объевшегося грибами греллина, и нашел еще одно тело инициированного. С первыми разобрался в бою, второго просто заколол без сожалений, а третьего внимательно осмотрел.

Став богаче на еще двадцать девять очков достижений и обучения, я грустно подметил, что за неделю пребывания здесь заработал меньше силы и влияния, чем за сегодняшнюю неполную ночь.

Тело. Уже несвежее, но не такое сгнившее, как труп у нашего лагеря. Несколько дней, может, пять. Самое начало нашего испытания. Это когда-то был воин, потому что на оторванной ноге болтался металлический сапог. Именно этот элемент тяжелого доспеха и уцелел, а остальные участки тела были без какой-либо экипировки. Кто-то все себе присвоил. Только сапогом побрезговал.

Копать я не стал. Более того, я с прискорбием обнаружил, что сейчас смотрю на изувеченное тело своего, скажем так, современника, и не чувствую ничего. Ни грусти, ни злобы, ни отчаяния, ни интереса. Похоже, сегодня мой фитиль сгорел.

Что касается Ренгу — мне со временем стало удаваться различить звуки ее перемещения в кронах деревьев. Она больше не показывалась и не разговаривала со мной. Только паковала веревками трупы, что я оставлял, и с ними исчезала в кронах. Что удивительно — труп человека не тронула.

— Что, ты людей не ешь? — Спросил я, вскинув голову.

— Не вкусно. Жилистое. — Стало мне ответом из тьмы.

Что ж, невкусно, значит невкусно. Мы продолжили путь. Я по земле, освещаемой масляной лампой, Ренгу по ветвям.

Часом позже, на горизонте, я увидел сразу две вещи. Первая — это река. Вторая — чертово северное сияние, которое было еще дальше. Нет, я ничего не напутал, это не рассвет, до него еще далековато. Это всамделишное северное сияние, такое, как оно случалось на Земле. Я не знаю, что оно обозначает в этих землях, в этом мире, но хочу узнать.

Потому я, не раздумывая ни секунды, направился туда. Врагов, к сожалению, мне больше не встречалось. Надо будет раскидать очки обучения, поднять свои навыки, посмотреть что изменится. И было бы неплохо поглядеть, на что я могу потратить такую баснословную сумму очков достижений. Все-таки шестьдесят четыре очка — это не шутки. Пусть даже половина уйдет на налоги в лагерь, все равно, тридцать два — это по меньшей мере новая книга школы заклинаний, если она мне понадобится. И кешбек в десять процентов — приятный бонус моего статуса.

— Пить можно. — Услышал я позади себя.

Ренгу спустилась на землю, потому что мы вышли из леса на равнины, раскинувшиеся на много километров во все стороны, и подошли к реке. Северное сияние, кажется, в паре километров от меня.

Я наклонился к воде, смочил руки. Ледяная! Умылся, стер с рук кровь и грязь. Пить не стал, вместо этого купил кувшин в магазине, дабы утолить жажду. Уже и голод, будто, подкрался, а сонливости все нет и нет.

Река — громко сказано. Мелкий ручеек, может в пару метров шириной, с множеством порогов, уходящих вниз. Стало быть, я все это время поднимался вверх, пусть и под небольшим наклоном, который даже не ощущал. Исток я тоже нашел — речушка разливалась из невзрачной кочки, которая, вероятно, являлась сетью каких-то подземных течений, по случайности вырвавшихся наружу.

Если пойду по реке вниз — скорее всего, окажусь недалеко от того места, где мы с Антоном стали свидетелями битвы двух исполинов. Вот так круг и замкнется. Это если мой внутренний компас не ошибается. Но я всегда могу призвать лягушку — так что за кратчайшую дорогу обратно в лагерь я не переживал.

— Ты все еще будешь идти со мной? — Спросил я у птицы, поднявшись в полный рост.

— Нет. Столько добычи мне не унести уже. Буду возвращаться в лес. Спасибо, Марк.

— За что это? — Удивился я. Если существу неизвестна даже концепция имен внутри рода, то уж благодарность кому-то — это и вовсе прерогатива людей. Но, могла ведь научиться.

— Я выучила новый голос. — Неопределенно ответила птица Ренгу, которую я в уме прозвал именно так, и улетела.

Это — самое дикое и странное знакомство в моей жизни. Но, раз уж этой чудаковатой птице нужно по своим птичьим делам — кто я такой, чтобы этому помешать. В любом случае, я узнал еще одну грань этого мира. И теперь, если я где-то услышу голос мольбы о помощи, буду предполагать, что он не обязательно принадлежит человеку. Не факт что эта Ренгу — тут одна и не факт, что другая птица будет также дружелюбна.

Заболеть я не хотел, а эти пару метров бурной речушки нужно как-то преодолеть. Вроде бы просматривался с берега путь, который можно преодолеть по выступающим над водой камням, но я не доверял своей ловкости в этом вопросе. Ведь одно дело намочить сапоги, а другое — рухнуть в ледяную воду и полностью промокнуть. Тогда быть беде.

Кромка леса была не так уж и далеко, и если вспомнить, мне попадались не самые толстые деревья. Такие, которые мне будет по силам уволочь самостоятельно. Пришлось вернуться — срубить парочку. Благо, система одарила меня навыком, который позволяет сделать это быстро и без усилий.

Тут-то я и пожелал проверить степень и точность контроля над умением. Нет, я мог делать довольно точные и аккуратные вещи, как например когда сверлил пазы в копье или ложбины в арбалетах. Но именно точечно задать объем сферы, чтобы уложить деревья в ту сторону, в которую мне надо — я не был уверен, что у меня получится.

Кристальное острие засияло красным, а я представил сферу, объемом чуть меньшую, чем ствол. И, приставив катализатор к древесине со стороны равнин, я ткнул в ствол навыком. Разложение моментально выгрызло сферу, с глубиной реза около семи кубических сантиметров. И дерево, оставшись без основной части опоры, где-то на две трети, стало падать прямо на меня, кроной к реке.

Ну, получилось, но не так точно, как я того хотел. Слишком большой кусок дерева просто переломился, вместо того, чтобы ровненько его слизать. Зато со вторым вышло лучше, там удалось вырезать три четверти, и я понял, что силу и интенсивность навыка я способен мысленно контролировать, пусть и производя кое-какие мыслительные расчеты в голове.

За десять минут справившись с ветвями, я поволок бревна по одному к реке. Для мостика мне хватит всего двух таких стволов. Не знаю, что это конкретно за древесина, но была она не такой уж и тяжелой, как мне представлялось на первый взгляд.

Вот тут, кстати, навык тоже пригодился. С моей стороны берега сделал выемки в земле и встав в раскоряку, уперев бревно в получившуюся яму, я кое-как, не с первой попытки, добросил до другого берега первый ствол. Сначала он, конечно, упал не так как надо и пришлось вытаскивать, но я справился. Следом за ним и второй. С боков я вдобавок подпер бревна крупными камнями, найденными в округе, чтобы не разъехались, и ступил на импровизированный мостик, проверяя его устойчивость.

Можно идти. Осторожно, дабы не навернуться, но конструкция свою задачу выполняет.

Раз — и я на другом берегу. Стоило ли это все заморочек — кто знает, но заболеть и умереть в примитивном мире от того, что промочил ноги, я точно не хотел.

Оказавшись на другом берегу, я, с чувством гордости за то, что преодолел стихию воды, мостик решил укрепить, мало ли — нужно будет экстренно возвращаться, и тогда каждая секунда будет на счету. Приподняв брёвна, снова сделал небольшие выемки в земле — в которые они идеально легли, и с чувством удовлетворения от хорошо проделанной работы пошел по равнине дальше. Туда, к сиянию, которое никогда раньше не видел вживую. И с каждым шагом оно, будто, увеличивалось.

Полчаса, и я буду на месте, вряд ли дольше.

Меня не покидали мысли о том, где Ренгу могла выучить те фразы и голоса. Где-то ведь она их подслушала. Такие точные, яркие, чисто земные образы молящих о помощи или пощаде людей. Я не спросил. Да и что бы мне это дало? Знание о неизвестном месте и неизвестном человеке, который в неизвестный момент времени что-то говорил? Бред. Однако…

Вот оно. Это сияние. Прямо передо мной. Как я вижу огонь в лагере, или как ствол дерева, к которому могу приложить руку. Прямо здесь, взвивается столбом к небу. Чужеродное явление, переливчатый перламутр, обманчиво легкий. Я протянул руку и наткнулся на твердую, словно сталь, преграду.

Рука коснулась чего-то холодного, нереального. Воздух вокруг моего прикосновения задрожал, разлился волной, словно в глянцевое озеро бросили камень. Нет… не может этого быть. Это стена! Осознав это, ударил кулаком со всей силы.

— Твою мать! Больно! — Отдачей чуть не сломал руку. — Не-е-ет, не верю!

Два шага назад, и я, выдохнув, ударил в эту непреодолимую преграду копьем. Никакого эффекта, только разливающаяся перламутровая волна разошлась сильнее, словно подсвеченная радиотелескопом. А что ты скажешь на это⁈ Кристалл катализатора начал сиять красным свечением гексагонов, и я вновь ударил со всей силы, что мне доступна. Я должен вырезать метровую дыру в этой преграде!

Внимание инициированному! Немедленно прекратите попытки пересечь активную зону испытательного полигона. В случае неповиновения последуют штрафные санкции.

В голове раздался белый шум, как будто у телевизора пропал сигнал, а затем пришел голос, знакомый мне с того дня, когда начался апокалипсис. Я грязно выругался, вонзил копье в землю и прильнул локтями и лбом к пелене.

Я… так хочу уйти отсюда?

Собравшись и выслушав предупреждение, я его безусловно принял. Черт знает, на что способны эти ироды — скомкают меня в куб и поминай, как звали? Я не хочу этого проверять. Но сам факт того, что я достиг границы этого мира — ошеломлял.

Остыв, я отпрянул от сияния, забрал копье и посмотрел по сторонам. Налево и направо. По правую руку спуск вниз, несколько градусов, но все-таки вниз. А слева — наоборот, подъем, тоже не крутой.

Значит, если пойду направо, вернусь домой, а налево — найду угол. Пойду прямо — об стену башку расшибу. Стоит ли мне проверить? Конечно, ведь если я никого сейчас не убиваю, зарабатывая очки и вымещая злобу на местных существах, значит собираю информацию.

Еще час мне потребовалось для того, чтобы дойти до угла. Такая же пелена, застилающая все, что находится дальше. Последние минут двадцать уклон стал довольно крутым, так что, когда я добрался, чувствовал, что полностью выбился из сил.

И, что, в общем-то, меня не удивило, тут я был не один.

Уткнувшись лбом в угол, прямо на стыке двух барьеров, сидел человек. Мертвый человек. Рядом с ним валялись сломанные топоры, самодельные копья, а также располагался маленький обод костровища, сложенный из некрупных камней.

Я не могу сказать, к какому классу он принадлежал. И, что еще более важно, я не могу сказать, как давно он тут, потому что все его тело, за редким исключением — это скелет. Скелет, в груди которого торчал каменный кинжал, удерживаемый задубевшими в посмертии руками.