Долг человечества. Том 2

Глава 8

Мы вдвоем еще посидели немного. Катя в красках описала, как новоприбывший мутит воду, склоняя парней к каким-то идеям, которые нашли у них живой отклик. Моя консервативность не всем по душе, как стало известно из разговора. Тем не менее, я почему-то считал, что Антон, спасенный мною ранее, не будет отныне выходить со мной в прямую конфронтацию. Я ошибался.

— Ладно, — прервал я поток слов Кати, — я хочу немного отдохнуть, а вечером, на совете, будет понятно, что нам делать дальше.

— Если дойдет до голосования, мой голос будет за тебя. — Хитро прищурилась девушка.

— Я не думаю, что в этом есть смысл. Толка быть главой нет никакого, если окружающие не разделяют моих идей. Так что, беседа у костра будет не о власти, а о дальнейшей жизни каждого. — Сказал я и широко зевнул.

— Его и так особенно нет, разве что дополнительные сложности в управлении, наверное. — Предположила собеседница.

Я молча кивнул.

Поспать мне удалось, от силы, часа три. Учитывая, сколько сил было истрачено прошлыми сутками и как долго я находился на ногах, этого отдыха мне решительно не хватило. Глаза резало болью, ныл затылок, а в руках и ногах чувствовалась аномальная тяжесть. Однако, негоже отказываться от собственных слов и переносить совет, тем более, я, выглянув наружу, увидел — люди уже у костра в общей массе, и ждут, похоже, только меня.

Смочив пересохшее горло, я потянул спину, оделся по погоде, в свой комплект доспехов и теплый плащ, и вышел к очагу.

На первый взгляд кажется, что взоры людей отрешены, не направлены на что-то конкретно, и они в тишине сейчас думали о своем. Я недосчитался Жени и Леонида. Прошел ближе, перешагнул бревно, уселся на нашу импровизированную лавку. Сложил руки замком на ногах.

— Где отсутствующие? — Решил я обобщить.

— Я буду говорить за нас двоих. — Поднял уже почти зажившую левую руку Антон.

— Мы подумали, что новенького не стоит привлекать к нашим совещаниям. — Вставила Катя.

— Чья это идея? — Уточнил я, решив, что это она так решила, но желал удостовериться.

— Моя. — Подтвердила мою догадку Катя.

— Разделяю это решение. — Согласился я.

— Есть какие-то препятствия к тому, чтобы начать уже, наконец? — Фыркнул Дима, сидящий напротив, оттого мне почти не видно его лица из-за разделяющих нас языков пламени.

— Не вижу таких. — Согласился я начать. — Полагаю, вам есть, что мне сказать?

— Есть. — Сказал Антон. — Я первый буду говорить.

— Ну давай. — Перевел я на него взгляд.

Сначала говорил Антон, потом Дима. Их способ доносить информацию пусть и различался, но смысл их слов сводился примерно к одному и тому же. Я — плохой лидер. У них растет недовольство, потому что я занимаюсь чем угодно, кроме того, чем, по их мнению, я должен заниматься в первую очередь.

Я не перебивал их, не задавал уточняющих вопросов, и в целом вел себя сдержанно. Превратить совет в балаган всегда можно успеть, а обратиться к зову разума и решить возникающие разногласия конструктивно — дальновиднее, как по мне.

— Полагаю, раз вы высказались, у вас есть идеи получше. Озвучьте их. — Сказал я, стоило волне претензий стихнуть.

— Мы прорабатываем план о переходе с нашей стоянки отсюда в сторону юго-востока. — Горделиво заявил Антон.

— Почему туда? — Спросил я самое очевидное.

— Там нет армии греллинов, они мигрируют в другую сторону. — Ответил он не раздумывая.

— Мужик, что с тобой случилось? — Прищурился я. — Раньше ты думал о безопасности для себя и своей жены. Дался тебе этот переход? Оглянись вокруг, сегодня с утра снег идет. Два-три дня, и мы начнем мерзнуть так сильно, как никогда прежде. Что тобой движет? Страх?

— Это тобой он движет! — Рявкнул Дима. — Вечно удобненьким быть не выйдет! Сбежать при случае, как ты сделал этой ночью, тоже! Нахрен нам не нужен такой глава, который только о зубной пасте печется!

— Все сказал? — Глянул я на него, прямо сквозь огонь. — Антон, ответь по существу.

— Я не хочу, чтобы нас на ремни порезали эти собаколюды. — Ответил он лаконично.

— Кать, что скажешь? Мне стало известно, что ты первая обнаружила движущуюся толпу. — Перевел я взгляд на девушку, сидящую по правую руку от меня.

— Все так. — Прокашлялась она в кулачок. — Я ходила, тут и там, следы искала, и вот… С юга на север движется огромная толпа, ну… сотня особей, может две, я не знаю как их правильно посчитать. Но скажу так, весь просматриваемый лес ходил ходуном.

— Это, несомненно, угроза. — Согласился я и кивнул девушке, а следом перевел взгляд на Антона. — Только с чего такая паника? Они прошли мимо, и сейчас, вероятно, в десятках километров отсюда.

— Леонид говорит, что это лишь малая их часть. Когда пройдет основная толпа, нас сметут, Марк. — Уже как-то менее уверенно и напористо заявил мне лучник.

— Вот-вот! Нам нужно двигаться дальше! Чего мы уселись на жопы и сидим, из-за твоего управления у нас до сих пор первоуровневые люди есть в лагере! Ты не занимаешься развитием! — Воскликнул Дима, явно взбудораженный тем, что происходит.

— Хорошо, Дим, а тебе этот переход зачем? — Перевел я взгляд к пламени.

— Как зачем? Глупые вопросы, шеф! — Выплюнул он последнее слово, через губу. — Тут куча других инициированных, не будем качаться, сдохнем не от собак прямоходящих, а от других людей!

— Итак. — Выслушал я его и взял слово. — Верно ли я понимаю, что завтра на рассвете тут не будет ни тебя, — я глянул на Диму, — ни тебя, — перевел взгляд на Антона, — ни Леонида?

Мой прямой вопрос на, казалось бы, уже принятое решение, только еще не озвученное, внезапно вызвал заминку. Я наблюдал за реакциями, но пока знал только лишь то, что от меня что-то ускользает. Я не вижу всей картины.

— Да! — Рявкнул Дима, встал в полный рост, бряцнул латами. — Я не хочу оставаться здесь и стать куском мяса в супе!

— Хорошо, принимаю твою позицию. — Кивнул я смиренно. — Антон?

Его глаза бегали. То на меня посмотрит, то в огонь, то в сторону сторожевой вышки, под которой сидел Леонид, то еще дальше, к шатру, где сейчас сидела его супруга вместе с молодой девочкой, которой требуется уход. Отвечать он не спешил. Но я, чувствуя злость на то, как они поступают, решил надавить.

— Антон!

— Да! — Сорвался он. — С утра я забираю Женю и мы уйдем.

— Ты ее спросил? — Я нахмурился, опустил лоб.

— Она моя жена. Что я скажу, то она и будет делать. — Злобно ответил лучник.

— Это твоя жизнь. — Кивнул я, окинул взглядом остальных. — Есть еще желающие уйти? Или несогласные с тем, что я делаю?

Варя ворочала угли в огне длинным прутиком и молчала, не встречаясь ни с кем взглядами. Катя разрывалась на части — полагаю, у нее тоже были вопросы к тому, как я распределяю работу и обязанности, но у нее есть возможность представить последствия своих решений, потому она ничего не сказала.

— Можно я скажу? — Взял слово Боря.

— Слушаю тебя. — Кивнул я. Черт, неужели и он тоже?

— Вчера, когда ты внезапно решил пойти погулять, я пытался договориться со всеми чтобы пойти тебя искать. — Начал он, не меняя мимики. — Но меня никто не слушал. Все одержимы как будто этой дурацкой идеей идти туда, — он махнул рукой в направлении, наверное, юга, но я понял смысл его слов, — но я не понимаю, почему. У нас плохо обследовано тут, мы ничего не знаем. Что с вами, друзья? Почему вы так рискуете? Марк же старается, чтобы у нас тут была не только защита, но и как будто какой-то комфорт. Вот, он лекарям арбалеты сделал, чтобы мы защититься могли. Частокол организовал, душ построил, вышку, чтобы следить за округой. Мы тут неделю с хвостиком, а уже столько всего сделано. Вон! — Он оттянул лямки своего кожаного нагрудника, что я подгонял ему ранее. — Марк даже о броне для меня подумал.

— Да никто его не винит, здоровяк. — Спокойнее, чем мне, сказал Дима. — Вопрос только в том, что он не понимает — никакой частокол или вышка не спасут нас от врагов. А их вокруг очень и очень много.

— Хорошо. — Выслушал я Борю, а у меня отлегло. — Катя? Варя? Желаете высказаться?

— Имбецилы. — Бросила Варя. — Марк, пускай эти дуралеи чешут на все четыре стороны, тебе-то что?

— Поверить не могу, что скажу это, но согласна с Варей. — Ухмыльнулась Катя. — Раз уж вы так решили, мальчики, вам потом это и хлебать.

— Понял. А насчет вас есть одна проблемка. — Потер я лоб. — Позицию я принимаю, препятствий чинить не буду, но мне нужны гарантии, что вы потом не решите вернуться.

На меня ошалело уставились две пары глаз.

— Но… — Пытался сообразить Дима истинный смысл того, что я сказал.

— Без но. Взрослый мальчик, решил уйти — уходи. Только обратно потом не просись. А если я увижу тебя на подступах, пеняй на себя. — Расставил я границы.

— Ты не находишь, что это как-то слишком? — Резко отозвался о моем решении Антон. — Что, из арбалетов нас расстреляешь?

— Да, если придется. — Кивнул я. — Вы берете на себя ответственность, толкуете тут, что я никого не защищу. Тогда вы должны осознавать, что если прав окажусь я, а не вы, обратного пути не будет.

— Да и хрен с тобой. Женя! Мы собираемся! — Подорвался с места лучник рывком и ушел к шатру-лазарету. Дима, последовав примеру, тоже разворачивается, но уходит не в свой шатер, а к Леониду.

— Мда уж… — Протянула Катя. — А если серьезно, у тебя есть идеи на тот случай, если парни окажутся правы? — Обратилась девушка ко мне.

— Есть. И раз уж так стало, что мы лишились части рук, работать придется еще больше. — Объяснил я. — Начнем прямо с утра, я объясню задачи.

— Раз уж заговорили о работе. — Подала голос Варя. — Марк, глянь-ка. — Улыбнулась она и, пусть и скрывая боль, встала на обе ноги без помощи костылей. И развела руками мантию, сделав книксен. — Я смогу тоже делать что-то полезное.

— Рад, что ты идешь на поправку. — Улыбнулся я.

— Я тоже. — Добавила Катя. — Коза ты облезлая, но я рада, что ты в норме.

— Иди в пень. — Беззлобно отозвалась волшебница. — Я часть обязанностей Жени могу взять на себя. Мы много говорили, когда я валялась, и Женя, дабы не скучать, рассказывала мне, что она делает.

— Это будет отлично. — Отреагировал я.

— Да! И я могу помогать. — Сказал Борис, живо так, будто воодушевился, что еще не все потеряно.

— Послушай, — заговорщически обратилась к Варе кинжальщица и наклонилась к ней на ушко, — а ты разве не с Димой уходишь?

— С ним? Пф-ф. — Закатила магичка глаза и сморщила нос. — Ты с ним разговаривала вообще? Он же тупой, как рельса. Он таскался рядом, что-то вроде хомячка.

— Жестоко. — Отреагировал я. — Мне кажется, он искренне хотел тебе помочь.

— Чушь, его чувство вины грызет, вот он в такой облик его и завернул. О себе он пёкся в первую очередь. — Развела девушка руками.

— Значит, собрание на сегодня окончено? — Уточнил я.

— Можно и так сказать. Согласилась Катя. — Если ты сказал, что планы будем обсуждать завтра, давить мы не будем.

Лагерь полнился мелкими группками. Катя о чем-то болтала с Борей у костра, Варя помешивала в котелке свежий суп из все того же набора ингредиентов, только в этот раз со свиными шкварками, сделанными из жареного шпика, продающегося в магазине в сыром виде. Дима выглядел довольным, как, впрочем, и Леонид. Сейчас они торчали возле складского шатра — тоже что-то обсуждали. А из лазарета доносился так называемый «кричащий шепот», у супругов возникли какие-то разногласия, но разобрать их мне не удавалось.

— Варь, — подошел я к девушке, — помощь нужна?

— Да, будь другом, нарубай кубиком картошку, а то она деревянная какая-то. — Указала она кивком в сторону стола.

— Еще бы, ведь это нифига не картошка. — Ответил я, чтобы заполнить пустоту.

Каменным ножом было это делать не слишком удобно, а рубать картофель навыком разложения я посчитал диким излишеством. В итоге, я не думал ни о чем, а лишь помогал в готовке ужина. Впервые, кажется, за все время. Все как-то руки не доходили, и я вечно другим был занят.

Какой вывод можно сделать из случившегося? Всем мил не будешь, как ни старайся. Если решение, принятое Димой и Антоном, искреннее и они правда верят в то, что говорят, то пусть так и будет. Не мне их судить.

— Утром поговорим! — Пулей вылетел из лазарета Антон, бросив Жене грубую фразу, и ушел к складскому шатру, к парням, которые там уже минут пятнадцать крутятся.

Следом показалась и она. Усталая, с мешками под глазами, какого-то особенно бледного вида. Вышла на свежий воздух, распрямилась, поёжилась. Холодно вокруг, снега уже пару сантиметров легло.

— Марк, мы можем поговорить вдвоем? — Подошла она сбоку, обратилась ко мне.

— Да. Дорезаю клубень и пошли. — Подтвердил я, ускорился в нарезке.

— Спасибо, Марк. — Поблагодарила меня Варя, приняв у меня подготовленный продукт, а я кивнул в ответ и ушел в сторонку, где меня дожидалась целительница.

— Что ты хотела обсудить? — Начал я сразу, как поравнялся с девушкой, не расшаркивая. Я ни капли на нее не злился, но и затягивать обсуждения мне не хотелось.

— Я искренне считаю, что мой муж ошибается, и все это огромная ошибка. Но… я не могу не пойти. — Заявила она.

— И я так считаю. В твоем состоянии такая авантюра особенно вредна. — Раскрыл я карты своего знания.

Женя смутилась, несколько раз сменила окраску лица и эмоцию на нем, от удивления и шока до смущения.

— Значит, Антон сказал? — Последней ее эмоцией была сердитость.

— Я зачастую встаю раньше всех, и мне из моего шатра отлично слышно, что тебе бывает плохо по утрам. И что ешь ты далеко не все. Много признаков. — Пожал я плечами, решив все же не сдавать лучника с потрохами. — А ты подтвердила.

— Блин… ну, да. Я попыталась с ним поговорить, убедить, что отправляться в путь сейчас плохая идея, что мы даже не представляем, куда идем, но он постоянно талдычит, что знает, куда идти, и у него все схвачено. Может, ты знаешь, куда он собрался? — Спросила она с надеждой, заглянув мне в глаза.

— Не имею ни малейшего понятия. — Отрицательно мотнул я головой. — Но тебе скажу вот что: к утру я сделаю тебе сотню болтов, арбалет забери себе, а если вдруг поймешь, что все становится очень плохо — возвращайся. Я не говорю тебе предать мужа или что-то в этом духе. Но, ты знаешь, всякое может… короче, ты поняла.

— Антон сказал, что ты никого обратно не примешь, а если решим вернуться, ты нас убьешь. — Спрятала девушка руками лицо и всхлипнула.

Вот урод… Я положил на плечо девушки свою ладонь.

— Пусть он так и считает. Но я сказал тебе правду.

— Пожалуйста, пусть у вас все будет хорошо! — Взмолилась она.

— И у тебя тоже. Берегите себя. А, и еще. — Я снял свою накидку-мантию, свернул, протянул ей. — Возьми, черт знает, где вам придется ночевать.

Я всунул одежду ей в руки и, не дожидаясь комментариев, ушел быстрым шагом. Женя так на месте и застыла, вперившись взглядом в накидку.

Когда на лагерь опустилась уже глубокая ночь, я сделал уже полсотни болтов. По хорошему, их надо заготавливать впрок, буквально вагонами, но каждый болт требует от меня воздействия сразу двух навыков — и упрочнения для фиксирования состояния конструкции, и разложения, чтобы вытачивать камни и палки нужной формы. Это вызывает магическое истощение.

Возникла еще и проблема наращивания объема производства с другой стороны, с которой я не ожидал. Я извел все перья, что были у Кати, а очарованный дивным лесным созданием, вид которого именуется Ренгу, я отдал всю свою добычу этой странной птице.

И тут меня что-то больно кольнуло. Я… Я могу поклясться, что что-то из того, что процитировала мне Ренгу, когда хвасталась своей способностью имитировать голоса, я уже слышал. Вернее, не конкретную фразу, а голос. Совпало так, что я подумал об этом именно в тот момент, когда из шатра неподалеку от башни бубнел неразборчиво Леонид, втолковывая сидящему с ним Антону и Диме что-то, что я не мог разобрать.

Я не слушал, а если бы и хотел, пришлось бы подбираться ближе и напрягаться. А мне было лениво этим заниматься, к тому же я был занят делом. Но, черт побери, как же один из голосов похож… это точно Леонид. Но я, хоть убей, не помню, что именно тогда процитировала Ренгу. Найти бы ее…

— Как дела? — Появилась позади меня Катя из незаметности, явившись почти что из воздуха.

— Убей в себе привычку подкрадываться к людям со спины. — Рыкнул я на нее. — Нормально. Было лучше.

— Почему? — Насупилась девушка и сыграла обиду.

— Да подумал кое о чем. — Отмахнулся я. — Чего пришла?

— Пришла спросить, как у тебя дела и погреться у огня. Холодно здесь, черт подери! — Поежилась она и обняла сама себя руками.

Я тоже мерз, но у очага было комфортно. Кажется, нужно вплотную заняться утеплением как себя, имеется в виду людей, так и жилищ. Дима там что-то делал, но он, вроде бы, чертов единоличник, мхом и сухой травой законопатил только свой шатер.

— Это есть в плане. Возьми из костровища себе сегодня горячий камень, будет отдавать тепло какое-то время. — Подсказал я девушке.

— Так и сделаю! — Согласилась она. — А вообще, разве ты не хочешь знать, что замышляют эти трое? Ну, или четверо, если Женя с ними заодно.

— Хочешь сказать, ты подслушивала?

— Ес-тест-вен-но! — Заглянула она ко мне в глаза, приблизившись опасно близко.

Я отстранился, отложил в сторону очередной изготовленный болт и уточнил, что же ей удалось вызнать. Она пустилась в рассказ:

Лёня, как его называет собеседница, надоумил часть группы пойти за ним, потому что, якобы, ему известно местонахождение каких-то руин, которые вполне могли бы стать новым, укрепленным домом, который проще оборонять. Они как раз-таки и находятся на юго-востоке, о чем и твердили парни на совете.

— Это все, они решили шило на мыло сменить? Ерунда какая-то. — Не поверил я.

— Не уверена, но похоже, Лёня им что-то наобещал с три короба, а эти простачки повелись. Да-да-да. — Часто закивала кинжальщица головой.

— Что именно? — Поднял я бровь.

— Без понятия. — Мгновенно ответила она. — Но, если ты хорошо меня попросишь, я могла бы выяснить побольше.