Древесный маг Орловского княжества (том 12)

Глава 16 Сделал дело — гуляй смело

Дети — это особая ответственность, сейчас как никогда осознаю. Из — за трясущейся руки скомканный пергамент упал чуть в стороне. Но такое не критично. Сорок пять единиц сожрало и засияло, образуя призрачные грани на высоте метра над землёй. Первая сторона собралась за полсекунды, затем пошла вторая… третья! Фух, в нужную сторону, без сюрпризов.

Девочки заохали, остальные не издали ни звука, замерев. Как только шестиугольник сформировался, замыкая контур, я покинул периметр за полшага и сосредоточился на злосчастной руне на спине юноши.

Буквально через полторы секунды она загорелась красным, Леслав закричал сдержанно.

— Хватит! — Завизжала Белка, мгновенно потеряв контроль, и дёрнулась к нему, но я удержал.

— Терпи!! — Рявкнул, наблюдая, как красные контуры испаряются.

Две секунды… три! Ещё немного, ещё чуть — чуть!! Парень уже не сдерживает крика, сёстры его визжат с перепуга, подбавляя нервозности. Красная руна почти испарилась, но держать пацана в контуре я уже не могу, ибо трава, как главный индикатор, пожухла. Ринувшись, выдёргиваю его. Валится на траву без сил, у меня самого ноги подкосились. Похоже, сам переволновался.

Руна праха осыпается, свечение пропадает.

— Мальчик мой! — Подскакивает к сыну Белка.

— Всё хорошо, матушка, — хрипит слабенько парень.

Воровка приподнимает его, чтоб посмотреть на спину. А там пусто! Ни следа.

Только что истерила, а теперь улыбается счастливо.

— Получилось! — Закричала победно. Все бросились к Леславу, даже Руяна не удержалась, присела к ним.

Один я стою озадаченный. И думаю, что нам бы для второго процесса нужен другой участок поля. Ибо этот выпит, а значит, у нас на пару долей секунды меньше, чтоб изничтожить руну Сиги.

Полчаса соплей и Белка сама подводит мне за плечики самую младшенькую Ирен. Отходим чуть подальше. Воровка во дворе огород не разводит — тем проще.

Мамка раздевает по пояс дочурку, ставит, а у той ноги не держат вообще.

— А с ней нельзя? — Стонет Белка.

Оставляем, как есть. Мелкую и с сидячего положения дёрну без труда. Начинаю процесс! Откидываю комок пергамента на метр, на этот раз жрёт в полтора раза больше резерва, но вспыхивает также! Контуры собираются по сотам, образуя периметр в виде шестиугольника. Первая секунда пошла! Девочка начинает завывать… вторая! Крик быстро перерастает в вопль, аж сердце разрывается. Но руна только на третьей секунде начала свой процесс испарения. Понимаю, что передерживаю, однако решаю рискнуть! Когда кожа у малышки начала трескаться, выдернул резко, ощущая, как у самого жарит ладонь.

Но с Ирен вышло сложнее и рискованней. То ли из — за её массы, то ли потому, что хворь так ослабила. Первым делом я кинулся вливать в неё лечебные силы. Девочку забил сильный кашель, который едва удалось подавить. К счастью, её страдания не прошли даром, руна испарилась со спины полностью, хотя её след я успел увидеть уже за границей призрачной фигуры. Видимо, мы сумели перейти некий барьер, сделав процесс необратимым.

С заметным беспокойством Белка сама подхватила дочку на руки и понесла в дом. Лишь спустя два часа стало ясно, что Ирен идёт на поправку. Но третьего ребёнка Зорина мне не решалась давать до самой ночи. Я же не стал никуда сваливать, то в дом зайду, то похожу вокруг да около. К жилищу Белки набежало много люда, который просёк, что я тут. Гонцы и гвардейцы подтянулись. Но всех держим за территорией, чтоб мозги не канифолили. И не увидели мою новую магию.

К приятному удивлению вторая девочка Наталия перенесла процесс лучше, даже удержалась на ногах, когда вытянул её на четвёртой секунде. Подняв на руки, сам понёс её в дом, под чутким надзором мамки.

— Девочка моя, — заблеяла Белка по дороге. — Всё позади, всё наладится.

На кроватку уложил, к ней сразу два лучших лекаря города бросились. Мамка над детьми, как над новорожденными хлопочет. Поэтому даю ей время, чтоб успокоилась, всё переварила. Похоже, она боится какого — то подвоха, поэтому не спешит благодарить своего героя.

А вот Руяна впервые посмотрела на меня, как на какое — то озарение. Никогда так прежде не смотрела. От неё всегда веяло дистанцией, нотками некоего превосходства. Даже когда начала считать меня сыном Ярило, не потеряла маску важноватой жрицы. Но теперь я превзошёл её в области, где она специалист.

Близкая подруга это поняла. Скоро и до Могуты дойдёт неприятный факт. А следом упырь почует и угрозу для себя любимого. Что греха таить, я действительно хочу с ним покончить. Даже когда мы стали близко и полюбовно общаться — не перестал об этом думать. Просто смирился на время, что не могу его одолеть. А теперь появилась новая возможность.

Ибо нехрен за меня решать, что мне делать, а что не делать. Кого убить, а кого щадить. Нечего было зариться на Люту. Пока этот хитрый и изворотливый выродок жив, я не могу в полной мере чувствовать свою власть. Не могу ощущать себя в безопасности. Не уверен, что дорогие и любимые не попадут в поле его интересов.

Не зря же Могута попросился обратно, явно же что — то замыслил, сучёнок.

Врагов надо уничтожать, не давая им ни малейшей возможности на возрождение. Уроком стал Даня Стриж, которого я добил лишь со второго раза. Иначе каждая попытка делает врагов лишь сильнее.

Вернувшись во Дворец ночью, я думал о том, как поступить с Сигизмундом. Держать его дальше не было смысла. Оставался вопрос лишь в том, как его казнить. Но вскоре он отпал, когда прибыл гонец от коменданта Замка.

Наш узник весь вечер орал и корчился, а ночью испустил дух. Указанное Честимиром время смерти совпадает с часом избавления третьего ребёнка от руны «Тождества». Как выяснилось позже, гонцы ещё днём искали меня, чтоб сообщить об обострении недуга Сиги. У дома Белки били копытом, но их просто не пустили. И не зря комендант пытался известить своевременно, ведь он за ирода головой отвечал. Но теперь это бремя упало с плеч всех нас.

До утра я спал, как убитый, в своих покоях в башне. Никто не смел меня потревожить. Лишь утром Василиса прислала служанку с просьбой позавтракать в узком семейном кругу. Обычно это означало наличие Истиславы и Вячеслава, но теперь присутствовала и Морозова.

Тесть сразу засыпал меня вопросами о Ростове. Но женщинам не терпелось поскорее перевести тему на организацию предстоящего бала, о котором Галя тут и растрепала. Казалось бы, одна неловко сказанная фраза — и вот, уже куча проблем да мороки. И обратного пути нет, бабы загорелись. Хотя чего им в жизни не хватает? Одна уже дряхлая ведьма, которой нужен покой, вторая о родах должна думать, третья тоже уже не девочка, у неё вся Академия на шее.

Позавтракав, хотел по делам свалить, но Вячеслав зацепил, попросив с ним по балкону пройтись.

— Как идёт восстановление Орла? — Поинтересовался я, заведя разговор первым.

— Помаленьку, но дело движется.

— Я всё — таки намереваюсь поставить у тебя восемь башен, по две на всех магистралях.

— Лучше север укрепляй, мы обождём, — отмахнулся князь и дальше сварливо: — Ты мне вот что поведай. Ходит слух, что дочку ростовского князя с собой привёз.

Быстро же ему донесли…

— Да, она в замке гостит, это проблема?

— Я о ней и раньше слышал. Дурная баба, которая косит под мужика. Репутация у неё дрянная. Ты бы с ней не связывался.

— С чего ты решил? Да и вообще…

— Борис мне её давно всучить пытался, — выпалил Вячеслав. — И спасибо, Перун, Казимир от неё нос своротил.

Ну и дурак.

— Да ладно? — Ахнул наигранно.

— Подозреваю, что и тебе её навязывает. Ты подумай, стоит ли репутацию такой бабой портить. Да и Василисушка… ты же знаешь, как она реагирует на всяких твоих девок. Одна заграничная Мейлин чего стоит, важная индюшка.

Кстати, надо бы её проведать. Знаю, что в школе авторитет её только растёт — за места в её группе родители теперь дерутся.

Встал уже на выходе, чтоб распрощаться.

— Слушай, отец, — начинаю по — свойски. — Давай… ты в мои дела лезть не будешь. А я не стану лезть в твои. Понимаю, что за дочь переживаешь. Василиса у тебя королева теперь во дворце, каких свет не видывал. У неё есть всё, что пожелает. И вы рядом. Слуг — сколько захочет, охрана в тысячу гвардейцев, армия злющая под боком, город неприступный. А было что? Слав? Правильно, тонущий в Оке корабль.

— Она сына твоего под сердцем носит, — прошипел князь, быстро потеряв контроль.

— Так и окружайте её заботой, — парировал елейным тоном. — Ограждайте от ненужных слухов, вестей всяких… про баб. Вот ты правильно сделал, что за столом про Александру не спросил. Василису волновать нельзя. И маме своей передай, чтоб не болтала лишнего. А то на пенсию отправлю.

Князь кивнул, отворачиваясь. Похоже, обиделся.

А я через перила перелетел и рванул на крыльях свободы по своим делам. После родственничков, как всегда, настроение противоречивое.

Двое суток только прошло, а моя гостья уже поперёк горла некоторым. Сашки в Замке не оказалось, нашёл её на нашем Центральном полигоне, который при военной части стоит. Вечно на нём тренировочные драки идут, люд взял моду собираться за кордоном и глядеть на всё через забор, устраивая себе кинопросмотры.

В принципе я и не удивился, что княжна зависнет именно тут. Не станет же боевая самка по тавернам или рынкам шляться, и тем более разгуливать по стенам без моего ведома, где её каждый часовой будет тормозить и разворачивать. Я — то хотел впечатлить диковатую особу совершенно другим. И это может подождать.

С её страстью к дракам стоило сразу заманивать именно таким шикарным полигоном, где помимо новобранцев собираются лучшие мастера со всей округи, чтоб себя показать, на других посмотреть да обменяться опытом. Здесь давно стоило приписать месту статус арены. Но как раз из — за новобранцев такое ещё не сделали.

Эта военная часть находится в центре города, сменив деревянный забор на каменные стены, и теперь выглядит, как обособленный гарнизон. А примыкающий к ней полигон, по площади уже в пару — тройку футбольных полей стоит на юге и востоке, огибая расположение полукругом. Я специально не застраиваю избами округу плотно, чтоб можно было разгуляться на учениях. На стрельбищах и из лука пошмалять, и магическими снарядами покидаться. Ну и отработать слаженность в составе строя. При этом никто никому не мешает, много учебных зон. В добавок, полосы препятствий имеются, через которые прошли уже тысячи ратников.

Сюда ещё канал докопали с юга, выведя в отдельный бассейн, чтоб бойцы нырянием и плаванием занимались. С такими доработками скоро нашу центральную военную часть можно будет переименовывать в военное училище. Мыслишки на этот счёт уже проклёвываются.

Давно на полигоне не было такого оживления. А именно в тренировочной зоне, где обычно проводятся рукопашные бои. Помимо толпы простых ратников и новобранцев здесь собрались почти все мои витязи. Сбежались, как пчёлы на мёд, видимо, на знаменитую Ростовскую княжну Сашку поглазеть.

Наряду с молодыми ребятами Пересвет, Никита, Горыня и Руслан здесь. Даже Боряна явилась, совсем недавно оправившись от тяжёлого ранения в бедро. До кучи вижу мелькающую среди молодняка Шан, тут и китайские бойцы теперь завсегдатаи.

Княжна же привела обоих своих верзил, которые пока в сторонке мнутся. Хоть и крупные дяди, но всё же не самые мощные в сравнении с некоторыми моими удальцами.

Если эти стесняются, то Сашка, наоборот, чувствует себя в своей тарелке. В тренировочной кожаной броне с деревянными мечами вытворяет свои фирменные финты, раскидывая сразу четверых противников из числа молодых ратников. Те бьются с азартом и кричат от восторга, выхватывая от неё по задницам. Безусловно, ростовская княжна — главная звезда на площадке. И техничная, и быстрая, и сильная, да ещё и красивая, что глаз выколи. Ух, как скачет, косички то в одну сторону, то в другую. Глазища бирюзовые горят, щёки румянятся. Но многие просто на её задницу смотрят, выжидая момента, когда она красиво изогнётся или пошире расставит ножки.

Но мне любоваться долго не дали. Стоило явиться на тусовку почти сразу прекратились все тренировочные спарринги. Последний княжна как раз завершила спустя минуту, дав по заднице палкой последнему стоящему на ногах сопернику.

— Ярослав! Твоё величество! — Горланят мои матёрые воины. — Доброго здравия тёщеньке Истиславе!

— Да ну вас, — фыркаю. Ржут, заразы.

— Да неужто до простых оборванцев добрался, мой король, — посмеивается Пересвет. — Решил в пыли обваляться или на новых удальцов поглазеть?

— Вот пристал — то, — отмахиваюсь.

— А чего не сказал, что Сашка тут? — Подступает рыжий Горыня с лёгким наездом.

— А вы знакомы? — Спрашиваю с недоумением.

— Ещё как! — Восклицает княжна, направляясь ко мне. — Мы с Горынюшкой столько походов переходили да нечисти поганой порубили, что не счесть. А потом братец мой дорогой в Орле покуролесил со своей Малушей.

— В общем, пропал мужик, — хлопнул его по плечу могучей лапой Никита и кивнул на ростовских витязей. — Сашка, ты давай своих молодцев приучай к общению, а то стоят, как цыплятки.

— Так с вами и не забалуешь, — усмехнулась княжна, как своя, и этим гаркнула: — Очеслав, Белотур? А ну палки взяли да вперёд!

— И с кем драться — то? — Завыл рыжий детина.

— Сложно сообразить⁈ Друг с другом, — бросила Сашка и мне кивнула: — не желаете потренироваться, ваше величество? Или вы просто так залетели в наше гнёздышко?

О какой прогресс. Уже как подружка разговаривает. Видимо, среди таких толковых, матёрых и именитых витязях она чувствует себя просто отлично. Коль такие известные тут трутся, значит, и я не такой уж и плохой. Ведь так, дорогуша?

— Оооо, — загудели витязи. — Неужто Сашка драку Ярославу предлагает? Я бы поглядел… и я! Знатный выйдет бой!

— Вижу, ты тут уже освоилась, — говорю, не обращая внимания на подстрекателей.

Княжна чёлку взмыленную сдувает, руки на боках.

— А чего ж не освоиться? Половина — рожи знакомые. И о тебе плохого не скажут.

— Странно, да? — Усмехнулся я.

Улыбнулась, уводя мордашку в сторону. Видимо, признавать, что была не права — не в её стиле.

Боряна на себя отвлекла, подошла, прихрамывая, поздоровалась.

— Как нога? — Спросил участливо.

— Да вот, разрабатываю понемногу, — вздохнула, погрустнев.

За ней Шан подступилась аккуратно. Глазищами чёрными и диковатыми буквально впилась. Но поклонилась покорно, выпалив с придыханием:

— Приветствую, владыка.

— Ну здравствуй, Шан. Как у отца дела?

— Спасибо, у него всё отлично, — чирикает на русском, как на родном. — С Китая приезжают новые ученики, у Ксинга много дел.

— Ясно, занимайся, — отправляю, ибо вижу, как витязи, да и сама Сашка на неё смотрят, как на диковинку. Хотя, наверное, не во внешности дело, а в манере общения со мной.

Шан откланялась. А Сашка заявила, глядя ей вслед:

— Интересная китаянка, хорошо двигается, я бы с ней схлестнулась на досуге.

— Тебе соперников мало? — Усмехнулся Никита. — Ай да с нами поваляться?

С ним Пересвет и Горыня её практически окружили, предоставив лишь мне доступ к желанному телу.

— Да ну вас, медведей — переростков, — фыркнула Сашка, поглядывая снизу на троих верзил. — Палкой даже по шее не прошибёшь. А скакать, как кузнечик без толку мне негоже.

— Боевым оружием между собой король драться не велит, — говорит Пересвет, нависая над княжной ещё сильнее.

— Дюже он вас лелеет, — усмехнулась княжна, поглядывая на меня хитренько.

— Да как отец родной, — соглашается Пересвет. — Даже с поляками всё сам. Метался, как в задницу ужаленный по всем сечам. Веришь?

— Верю, повидала в Ростове. Дал он там всем под хвоста, — выдала княжна и рассмеялась.

Ещё немного поболтали, витязи шутки пошутили. Сашка на той же волне ответила. А затем я её уже дёрнул настойчиво:

— Всё, собирайся, прогуляемся.

Княжна посмотрела с подозрением, но спорить не стала. Кивнула послушно.

— Так и чего? — Слышу разочарованное от бойцов. — Ярослав с Сашкой драться не будут?

— Не! — Ответил за меня Пересвет. — Не по статусу им челядь развлекать.

— Нуууу, — загудели недовольно.

— Так! — Возмутился я. — Сейчас все по полной боевой выкладке учебные десять километров побежите! Разгалделись мне тут.

Сразу и притихли. Сашка на меня с восторгом зыркнула и поспешила через ворота в барак переодеваться. За ней рыжий с белобрысым рванули, но я остановил строго:

— А вы, голубчики, тут занимайтесь. Княжна и без вас обойдётся.

— Но… — начал было Очеслав неуверенно, но я прервал, обращаясь к Пересвету:

— Присмотри за ростовскими гостями, в таверну своди там, по девкам сисястым прогуляйтесь.

— Будет исполнено, твоё величество! — Отчеканил Пересвет, сияя, и этим уже торжественно: — Ну что, молодые да зелёные? Гульнём⁈

— Нас с собой берите, — заворчал Никита, трепля Горыню по рыжей шевелюре.

— Я тоже хочу… по бабам, — выпалил Руслан с обидой.

— Как дети малые, — слышу от Боряны.

— Ворчливая ты стала, как бабка старая, — фыркнул на неё Никита.

Дальше их шутливые перебранки остались далеко за спиной, ибо я поспешил за княжной.

У барака подождал минут десять. Сдав тренировочное барахло, Александра вышла уже в походном наряде без брони, но с поясом, где два меча прицеплены да кинжал болтается в чехле. Лёгкие бежевые обтягивающие штанишки, с кожаной вставкой под седло, да кофточка свободно кроя полу — крестьянская, лишь по пуговицам и качеству орнамента понятно, что барская. Сотню косичек по кофте разбросала, поглядывает загадочно.

Ей лошадь подали, заодно и мне привели. Взлетела княжна на скакуна быстрее меня, следом я уже запрыгнул, чуть хребет животинке не перебив. Вот нечего просто выделываться. Но как иначе?

Поскакали из военной части на главную улицу. А там уже три десятка гвардейцев дожидается, чтоб меня сопровождать.

— Не думала, что у тебя столько именитых витязей на службе, — первое, что сказала Сашка, когда мы поравнялись. — Это у меня одни дуболомы.

— Ничего, даже медведя можно научить на велосипеде кататься.

— Словечки у тебя порой особые проскакивают, — прокомментировала задумчиво. — Как же хочется со всеми силушкой да уменьем помериться.

— Тебе ж предлагали.

— Да всё не то. Турнир нужен большой да с призами. Чтоб на публику под торжество. Вот тогда резонно выложиться. У тебя тут столько героев без дела сидит, у кого руки чешутся. Жалуются, что ты всю нечисть поубивал, заняться теперь нечем.

— Турнир, говоришь, — призадумался я.

— Если учредишь с молвой на все земли, сюда столько ещё героев сбежится. Да и мне повод будет остаться. Иначе что я тут забыла? Покатаюсь ещё три дня по городу, да соберусь назад.

— Так скоро? — Возмутился.

— Мы ж на неделю условились, — напомнила. — Ещё три дня обхаживай, а потом я назад двину.

— В смысле, обхаживай? — Уточнил, выруливая на улицу первым.

— А то я не знаю, что батька сватал меня тебе, — ответила с иронией.

Вот и призналась, княжна. Чуял ведь подобное, но всё равно оказался не готов к такой прямолинейности. Поэтому затушевался.

— Ваше величество? — Раздалось от командира гвардии, конники засуетились, выстраиваясь в хвост.

— В Заговорённый лес поедем, — ответил, выполнив формальность.

— А что там? — Встрепенулась княжна.

— Увидишь, — ответил с загадочным видом.

— Лешему скормишь какому за дерзость? — Выпалила шутку.

— По сравнению с этим — лешие жалкие муравьишки.

Скачем по центральной дороге через главные достопримечательности. Мощную таверну, обширный Игровой дом, главный рынок, практически достроенную гостиницу. Княжна на всё рот разевает, смотрит с интересом. Приправляет нашу экскурсию, что люд расступается к обочине и кланяется нам. Всё никак не могу привыкнуть, что народ на меня, как на чудесное явление смотрит. И детвора отовсюду сбегается.

— А мы точно сейчас не свадьбу играем? — Подкалывает меня Александра, хитро посмеиваясь. — А то без цветочного венка неловко.

— Держи, — подаю ей из разноцветных васильков, сваяв за три секунды.

— Какой ловкий, и где успел схватить? — Спрашивает, принимая. А затем в толпу без всяких церемоний выкидывает.

Так, понятно. Продолжаем играть недотрогу.

Выехали из Ярославца под аркой южных врат, по массивному мосту через реку и затем двинули левее от главной магистрали в сторону Леса. Завидев впереди агрегат, стоящий на рельсах на первой станции, Сашка сразу проявила к нему интерес. Но я обещал показать его позже и объяснить ей, что там за блестящие металлические палки тянутся на телегах, уходящих вереницей в сторону Сосково.

Оставив всю гвардию на опушке, двинули по зарослям уже вдвоём. Часовые разбегаются, командир караула бежит докладывать, но я отмахиваюсь, чтоб не мешал.

— Странный лес, — покривилась Сашка. — Обереги греются.

— Высший дух здесь властелин, но переживать не стоит. Он мой друг и хранитель нашего города. Людей он не трогает. Скорее, оберегает.

— А чего ж?

— Я, Пересвет и сестрица Дарья сняли проклятье, за это он так благодарит нас. А вообще в самом центре здесь огромное захоронение воинов. Сотни тысяч останков, которые прежде грозились восстать, но теперь упокоены навсегда.

— Слышала я молву о Лазурной розе, и здесь твоя заслуга?

— Наша.

— Скромности тебе не занимать, король. Ой, а там что⁈

— Как раз и идём посмотреть, — ответил, предвкушая её реакцию.

Спешился у исполина, коня привязал к суку. Княжна последовала моему примеру. Сейчас мой гигант лежит себе среди кустарника, глаза никому не мозолит. Но даже в таком положении махина выглядит, как огромное полено. Но, как оказалось вскоре, Сашку больше интересует его гигантское оружие, которое та углядела.

— Что это⁈ — Ахнула, подступая к лежащей секире Бейга.

— Оружие одного из преторов легиона волотов, — отвечаю деловито.

— То есть главного? — Уточняет, показывая свою высокую эрудицию.

— Ага.

— Какой большой, и как увернуться? — Спросила ошарашенно, щупая металл.

— Семнадцатиметровый волот разносил этой штукой лес в смертельной карусели, как ты бы косила своими мечами пшеницу в поле.

— Ой, страшно даже представить… А это? — Указала на копьё.

И так про все трофеи интересуется. Скупиться не стал, колоритно рассказал об оружии и их грозных владельцах.

— Как ты их всех одолел⁈ — Стала пытать, не скрывая изумления.

— По одиночке, — ответил с нотками обыденности.

Сашка смотрит на меня, глазищами пожирая.

— Ну не гони, рассказывай, коль привёл, — канючит, будто старая добрая подружка. И как же притягательно у неё выходит. Изящная поза, выражение лица, пытливый взгляд и пухлые губки бантиком.

Любуюсь, не могу оторваться. И хочу подольше помучить. А она всё глядит своими бирюзовыми глазищами. Не пойму, можно уже целовать, или полезу да выхвачу коленом по орехам?

— Ярослав? Ну чего застыл? — Стонет, дуя губёхи.

— Смотри сюда, — указываю на исполина. — Что видишь?

— Поваленный могучий дуб, — пожимает плечами. — Только странный какой — то.

— Присмотрись, обойди вокруг. Наверх поднимись, не бойся.

Княжна сомневалась секунды три, а затем живенько рванула исследовать исполина. Её пытливый ум меня позабавил. Такая бесстрашная, оказывается. Ведь несмотря на сигналы оберегов, смело полезла. Видимо, я достиг достаточно высокого уровня доверия, а все её язвительные вбросы — совсем не показатель.

Оббежала вокруг, затем собралась наверх. Хотел подсадить под попку, но не успел подсуетиться. Юркая, что белка, она взлетела на его живот, как кузнечик. Хотя тут немного — немало, два с половиной метра высота.

— Это великан⁈ — Воскликнула, перескочив на грудь. — Мёртвый леший⁈

— Нет, просто доспех.

— Не поняла? Плотники сотворили такое? Чей он? — Начинает засыпать вопросами. — Только не говори, что твой. Видать не брешут, что ты в нём и разгуливал. А я уж думала, Пересвет просто забавляется надо мной, рассказывая небылицы.

— Болтливый, как баба, — хмыкнул я и поднялся за ней с прыжка.

— Это лицо… — начала задумчиво. — Очень напоминает твоё.

— Так и есть. Создавался этот доспех здесь. В большей степени — это творение Лесного духа, но по моим хотелкам.

— И как его надевать?

Силой мысли раскрыл кабину.

— Он меня сожрёт! — Взвизгнула Сашка, шарахнувшись в мои объятия.

Даже не понял, как за грудь через кофту ухватил. Пусть и замотанную, но почувствовал сполна её прелести. А вот княжна, похоже, не придала этому значения, отвлекаясь на чудо.

— Это место для посадки, как в карете, — объясняю. — Неужели ты такая трусиха?

— Чего удумал, брось, — хмыкнула и двинула обратно. — Это там ты сидишь?

— Ага.

— И как хорошо слушается доспех? — Спрашивает уже по существу.

— Когда привыкаешь, как влитой. Ты просто ощущаешь себя больше.

— Это в нём ты волотов бил?

— Да, в основном в нём защищал город и уходил в рейд.

— Ну нет, — усмехнулась. — Даже в таком, в одиночку против целой армии не выстоять. Не поверю.

— Волоты ходили группами, да и были величиной от шести до семнадцати метров. Крупные встречались намного реже.

— И ты справился с тысячей?

— Нет, конечно, сотни три — четыре убил. Остальных стравил с куриями в Москве, — рассказываю всё, как есть.

Стоило, конечно, отвести её к трём черепам, чтоб княжна кончила в трусики и отдалась мне без остатка. Но я пока убрал их на реставрацию, дабы привести в приличный вид, а то с них гнилые ошмётки всё никак не дожрут вороны. Надо признать, городские стервятники зажрались. А мы как — то устали от всякой такой грязи.

У Сашки и без того глаза на лоб, слушает, рот раскрыв. Такая обворожительная красотка, что хочется болтать и болтать. Стараюсь не говорить ничего лишнего, просто даю понять — никакой нечистью я не управляю, никакими демонами врага не крошил. Всё сам.

Уселись прямо на исполина и целый час пытливая княжна мучила вопросами о войне с волотами. А затем вдруг заключила:

— Выходит, ты тёмную магию используешь во благо. Меня всегда учили, что, властвуя над ней, человек теряет себя и становится её рабом, выполняя прихоти зла. Но твою волю это могущество не сломило. Я же права?

— Права, — киваю с улыбкой. — Пошли ещё кое — что покажу.

— А покажи! — Вскочила, потирая ладоши. Ох, а глазища горят.

Показал ей тяжёлого Ската, не углубляясь до аэродрома. Когда поднял пятиметровую бандуру в воздух, Сашка не смогла скрыть восторга. Упомянула, что видала, как я использовал подобного приспешника в Ростове. Учитывая, что она там скакала с противником, удивительно, что вообще это подметила.

Дальше повёл девицу к железной дороге, где стоит дежурная тачка на воздушной тяге. Сашка без лишних вопросов заскочила на неё и вскоре уже восторгалась огромной скоростью и таким плавным ходом. Под шумок я ухватил её за талию сзади, наслаждаясь тактильными ощущениями от кубиков пресса под тканью. Прежде всегда считал, что перекаченные бабы — как мужики. Но здесь нечто иное. Экзотическое.

Финалом моей экскурсии естественно стал полёт над Ярославцем. Я знал, что это самое подлое оружие против любой девушки.

Услышав моё безумное предложение, княжна ломается минуты две. Хотя я уже катал её на поле брани, пусть и против воли.

— Нет, ты что? С дуба рухнул? А если уронишь? — Попричитала.

— Хочешь же, вижу по глазам.

— Конечно, хочу! Но страшно до трясучки!

— Ты ж бесстрашный воин, валькирия, бестия, врывающаяся во все толпы без сомнений и страха.

И без башни.

— Ой, прекрати, я в особой броне всегда дерусь. Самое страшное, что может быть — оглушат или заколют в глаз. И то шансов выжить больше. А тут их нет вообще.

— Просто доверься мне, ладно? — Протягиваю руку, чувствуя себя Дикаприо на Титанике.

Княжна смотрит, глазища вытаращив. Но вскоре подаёт холодную от волнения лапку. Разворачиваю её спиной, словно мы в эротическом танце. Когда обхватываю напряжённое тело, чувствую, как учащённо долбит сердечко. Прям как у пойманной птички. Какое же это неописуемое удовольствие ощущать её тело без всякой там брони!

— Крепче держи, понял? — Прошипела неожиданно взвинчено, увидев по тени возникшие неожиданно быстро чёрные крылья.

Когда стал набирать высоту, покричала сдержанно. Но как стремительно понёсся вперёд, заголосила уже, как истеричка. Сваял ей козырёк, дабы потоки не били в лицо, она и успокоилась. Начала деловито разглядывать местность с высоты птичьего полёта. Затем пошли первые восторженные охи да ахи. Освоившись, осмелилась немного поспрашивать.

Я и сам стал получать удовольствие от путешествия с ней. Полетав щадяще, решил потрепать пассажирке нервишки своими кульбитами. То влево резко поверну, то вправо, то провалюсь и низко пронесусь в боевом режиме. Неконтролируемый визг княжны начал меня забавлять. Это уже не крик злющей бабы в бою, скорее — беспомощной девчонки, отдавшейся полностью во власть монстра, который может сделать с ней всё, что захочет. Эта мысль меня возбуждала почти весь полёт.

В общем, кайфанули мы оба. И только ближе к вечеру я спустил княжну на землю у нашего пруда, где людей поменьше. А она даже на ногах не смогла устоять, плюхнулась на траву на поляне и распласталась на спине. Вид счастливый, мечтательный.

Улёгся рядом. Дал время прийти в себя.

Казалось бы, я на верном пути, сердце княжны растаяло. А она, будто мысли мои прочитала, да начала сама говорить о личном.