Древесный маг Орловского княжества (том 12)

Глава 5 Путешествие до Ростова

С женой попрощался, пообещав, что не буду соваться в самое пекло, просто разведаю. Располневшая Василиса выглядит уютно и мило. Поцеловал её в губы, затем в животик. Обнял горячо.

— Поменьше волнуйся и по дворцу одна не шастай, а то заблудишься, — наставил напоследок. — Не волнуйся, Баш за тобой присмотрит.

Собрался уходить, прижалась снова.

— Обещай, что вернёшься. Я буду трепетно ждать… — зашептала скрипучим голосом.

Хоть не уезжай, в кровать к ней под пуховое одеяло прыгай да спи в обнимку. Снова эти тяжёлые расставания, будто чувствует она, что опасность надо мной нависла.

А вот хрен его знает!

Люта повеселела, когда сообщил, что беру её в полёт. Хорошее настроение почуял, когда в кабину устраивалась. Теперь ведь с Белкой борт делить не надо. С дворцовой башни и вылетели белым днём. Орлиным зрением вижу, как горожане смотрят вверх, тыча в небо пальцами. Детвора выбегает из домов, на чёрную птицу посмотреть. Сколько летаю, никто равнодушным не остаётся. Всегда такая бурная реакция, словно впервые такое чудище видят. Ничего, скоро и сами летать начнут!

А пока я единоличный хозяин неба, который несётся куда захочет. Точнее по нужде. Не могу же я сидеть спокойно, когда у войска в походе проблемы и угроза больших потерь.

До заката промчали над курскими землями половину пути, сделав три остановки в поселениях, чтоб уточнить направление. Добрые люди легко идут на контакт, никто не грубит и в драку не лезет с незнакомцами. В последней деревне даже про большую рать с севера растрещали. Выяснилось, что моё войско прошло километрах в пяти отсюда ещё тринадцать дней назад. Разъезды даже к ним заскакивали, чтоб поспрашивать о половецких лазутчиках.

В темени уже ничего не различить, поэтому на четвёртой остановке на окраине Ростовского княжества устроились на привал в лесу, чтоб никого не беспокоить и самим не светиться.

Наваял сухих дров из довеска, Люта с щелчка их подожгла — вот и костёр для двух ленивых задниц готов. Ночь надвинулась хмурая, под кронами вообще неба не видать. Сова ухает, мелкий зверёк шуршит. По округе волки рыщут, леший поскрипывает в двух сотнях метров, трясясь от страха. А мы тут с красавицей у огня сидим на табуретках моего собственного производства, подтачивая запасы, собранные в дорогу. Можно и романтику словить, если ни о чём плохом не думать.

Всё никак не получалось откровенно пообщаться с Лютой, понять её, почувствовать. Убедиться… что она не станет монстром. Убедить и её, что не предам. Что она может мне верить и полностью довериться. Особенно, когда почует, что не справляется с собой.

Никогда бы не подумал, что так сложно будет просто спросить прямо о её ощущениях. Боюсь сделать ей больно своим недоверием.

— Вижу, тебе понравилось летать, — подмечаю, заводя непринуждённый разговор.

Люта кивает скромненько, лыбится себе под носик, глаз не поднимая.

— Ты чего такая молчаливая, мы же одни? — Хочется её расшевелить.

Молчит. Ощущение такое, будто вину передо мною чувствует.

— Люта, малышка моя, ну что с тобой? — Стону.

Вздыхает.

— Я и не мечтала, что мы будем вот так вдвоём, — выдаёт и краснеет.

Блин, ну какой из неё опасный демон? Так со стороны ни в жизнь не подумаешь. Только для Могуты это не аргумент.

Встаю, присаживаюсь рядом на мгновенно выращенный стул. И ухватив пушинку за талию, пересаживаю к себе на коленки по — хозяйски. Сжавшаяся от неожиданности Люта делается мышкой и не возмущается, будто так и должно быть. Но стоит поцеловать её в губы, мягко отстраняется и выдаёт с мольбой:

— Не мучь меня, прошу.

Ого, а это что — то новое.

— Только не говори, что тебе достаточно просто быть со мной, — корю, рассматривая её. Мы сейчас так близко, я вижу каждый пунктик на её румяном личике с безупречной человеческой кожей.

— Достаточно, — шепчет в ответ. — Просто смотреть на тебя, чувствовать твой взгляд.

— Ты столько раз спасала мою жизнь.

— Я себя спасала.

— Что тебя гложет, расскажи? — Настаиваю.

— Мне страшно, — признаётся и вздыхает. — Я перестала понимать людей. Все для меня чужие. А ещё… я жду отмщения.

— Не понял? Ты о чём? — Встрепенулся.

Неужели это то самое⁈

— За смерти людей, которые сотворила, — отвечает сквозь зубы. — Иногда мне кажется, что люди твоего города. Все люди… они ненавидят меня за то, что я такая.

В груди холодеет. Ах вот оно что. Похоже, по этой причине она и прибилась ко мне под крыло, убежав из своего дома, окружённого жилищами крестьян. У Люты паранойя.

— Это всего лишь домыслы, — пытаюсь сыграть психолога. — Поверь, люди тебя ценят и уважают. Они благодарны, что ты защитила город. Их детей и всё, что им дорого. Если бы не твоя помощь, пусть и выраженная в уничтожении их злых сородичей своей демонической силой, мои подданные превратились бы в рабов, а то и вовсе сгинули. Ты на меня посмотри.

Люта взглянула с надеждой. Улыбнулся в ответ.

— Я ж та ещё нечисть, — продолжаю на позитиве. — И леший, и летающий змей, и демон, и нечистый. Упырём меня только ещё не называли. Но что с того? Главное не то, кто ты есть. А какие дела ты делаешь.

— Смерть одних ради жизни других, — продолжает Люта с грустью, не разделяя моё настроение. — В чём разница? Кто судит, где добро, а где зло? Кому ведома истина?

— Не кому, а чему. Любви она ведома. Если бы люди любили друг друга, то не делали бы плохо. Поляки сами пришли к нам с целью уничтожить, мы защищались. Это же так просто, Люта.

— Я думала… что знаю любовь. Но теперь мне ведом только эгоизм, который не могу никак накормить, — выдала демоница и посмотрела на меня впервые так плотоядно.

Наконец, я понял, чего она хочет.

— Так накорми, — прошептал в ответ, чувствуя нечто запретное. И такое сладкое.

Люта сама потянулась целоваться. Я ответил, не сдерживаясь. Вскоре с нас обоих слетела броня, за ней и прочая одежда. От тугого и безупречного тела уже не отстать. Целую, наслаждаясь им сполна. На ласки малышка отвечает не умеючи, но очень быстро учится. Поначалу скромная недотрога превращается в жаждущую моего тела кошечку.

Но когда я уже нетерпимым толчком пробиваю девичий барьер, она превращается уже в ненасытную тигрицу. Кровать, которую я под шумок стряпаю, мы разламываем очень быстро, затем начинаем разносить лес! В какой — то момент замечаю, что он полыхает!! Улетев не в первый раз в космос от ощущений, очнулся на выжженной земле и спохватился.

Люта в образе демоницы смотрит на меня жаждущим диким зверем.

— Слушай, зайка, тут такое дело… мы горим, — обращаю её внимание на довольно неприятный факт.

— Хочу ещё, хотя бы разок, — нежится, размазывая на голом теле мокрый пепел. Жуть какая!!

— Люта! — Возмущаюсь строго. И её словно током бьёт. Очнувшись от наваждения, вскакивает. Как не родная закрыв руками прелести, озирается с вытаращенными глазищами.

— Это всё я⁈ Ой, растяпа! Там же деревня! — Кричит с неподдельным ужасом.

— Так, без паники! — Объявляю, включая мужика и достаю «Вьюгу».

С её помощью ледяными залпами удаётся погасить лишь несколько крупных очагов, пусть и самых опасных. Благо неподалёку протекает речка, куда я дотягиваю полый корень и дальше, как пожарный из брандспойта начинаю поливать всё, где гуляют жёлтые языки. Напор регулируется магией и зависит от резерва, который разматывается с таким изобретением слишком уж легко.

Растерянная поначалу подружка накидывает на удивление сохранившуюся одежду и тоже подключается к процессу. Уносится к одному из пожарищ и выжигает на пути деревья, чтоб огню было нечего жрать. Некое подобие встречного пала работает очень даже неплохо.

Однако лишь ближе к полудню удаётся полностью потушить пожары, миновав катастрофу. Под конец к нам даже дружинники местные на полукилометровую проталину вышли разбираться. Мол — что тут вообще происходит? Что за черти в чёрной копоти беснуются. Три десятка мужиков с топорами, мечами и луками в броне простенькой и в льняных сорочках стали нас окружать.

Подмывало сказать — «Извините, ребята, это просто Люта лишилась девственности». Ну или два демона бурно покувыркались. Но я с рожей бесстыжей поклонился:

— Простите, люди добрые, наша вина.

— Ироды, здесь самые вкусные ягоды росли! — Начали возмущаться мужики. — Ловушки все погорели!.. А я тут бутылку зарыл, где теперь её искать⁈ Так это был ты…

— За ущерб, — прокомментировал, подавая десять золотых монет ближайшему дедуле.

В лапу мозолистую принял, как завороженный. На зуб чёрный попробовал под мёртвую тишину.

— Золото, — охнул. — Как много, барин!

— А ну цыц, Потап, — фыркнул на него сосед и мне: — Чьих будешь, барин? Может, баньку вам растопить?

— Король Ярослав я, а это моя сестрица графиня Люта Огарёва, — представил нас. У дружинников челюсти чуть не отпали.

Магичка с заметной неловкостью, резко поклонилась, хлопая глазищами.

— Король! — Завизжала протяжно позади дружины какая — то бабка. — Счастье — то какое на голову! Не откажи поухаживать за славным героем земель наших! А вы чего встали, олухи⁉ Тащите телегу для короля и двух вороных кляч запрягайте, да самых лучших! В карете повезём.

— Не надо хлопот, мы сами пойдём, — отмахнулся, решив всё же принять приглашение.

Понимаю, что теряем практически целый день, но сами виноваты. В борьбе с пожаром устал, как каторжник, теперь и лететь никуда не хочется. Деревня стоит на перекрёстке дорог в три десятка домов. Баня у пруда пришлась, как нельзя кстати. Предусмотрительно разделённая на женскую и мужскую. Люту сразу взяли в оборот две сисястые девицы, потащив в сарай с бочкой отмывать. Я же сперва двинулся в водоём искупаться.

Часа три мылись, парились и балдели. А затем нас пригласили к столу, который прямо на полянке неподалёку от пруда поставили с лавками. Рядом ещё три таких же установили. Все от еды ломятся, четыре поросёнка целиком зажаренные красуются. Народ не рассаживается, нас ждёт целой толпой. Похоже, весь деревенский люд собрался. Все в красивых одеяниях, глаза горят, улыбки на лицах.

Рассчитывал всё же рвануть дальше в путь. Но как теперь откажешь?

Уселись во главе стола, как муж с женой. Сидим скромненько, я всем улыбаюсь, девок молодых рассматриваю. Нас чистеньких тоже разглядывают, не стесняясь.

Местный староста речь толкает, пара витязей подхватывает. Крестьяне — народ простой, три тоста — и пошли шутки с прибаутками. Детей набежала тьма, стоят в сторонке, как беспризорники и глаза таращат, рты раскрыв.

Магичка смотрит на всех диковатым взглядом. Будто впервые на её веку такое. Напряжённая вначале она быстро расслабляется и начинает улыбаться открыто. Вскоре её заливистый смех ложится бальзамом мне на душу. Не думал, что Люта может и так.

Расслабившись, люди начинают меня расспрашивать. А правда ли… а не брешут… Рассказываю о своём чудесном городе, о его благах и достопримечательностях. И ни слова о войне. Даже когда заводят речи, как супостат получил, я перевожу всё в шутку. А по поводу нового похода — отмахиваюсь, что это всего лишь учения.

Детвору ругали, ругали, что короля смущает. А я наоборот всех зову. Мелких на коленки, больших рядом. По лохматым шевелюрам треплю, девчонок в щёчки целую. К Люте лезут, та по моему примеру начинает всех обнимать и тискать. Вижу, как очарована. Вижу, как приходит к ней озарение. С каждой новой невинной душой.

— Ты спрашивала — кто судит, где добро, а где зло? — Говорю ей между делом. — Кому ведома истина? Иногда сам забываю, а сейчас отвечу: ведома она чистым детским сердцам.

Люта проморгала слёзы, кивнула.

Все эти сомнения по поводу неё, как сущее предательство. Может грохнуть этого долбаного Могуту и дело с концом?..

С заката бабуля гусли на горбу принесла. Думал, сейчас начнётся печальная музыка, а нет. Устроилась на лавке, да как бахнула, задавая хороший темп, дед с дудочкой подхватил. Пошли пляски у пруда. Девки визжат задорно и кружатся, распуская подолы так мощно, что труселя видно. А у некоторых их и вовсе нет.

— Бесстыжие! — Орёт какой — то сварливый дед, которому сразу кружку самогонки дают, чтоб заткнулся.

Долго и нам сидеть не дали. За руки потянули танцевать. Бойкая тёмненькая девка меня в оборот чуть не взяла, но увидев, ревнивый взгляд Люты, я мягко отпихнулся от неё и магичку ухватил.

В процессе подружку у меня витязь отобрал. И ко мне всё же девки по очереди прилипать начали. Периодически воссоединяясь с Лютой, мы теряем друг друга из виду в толпе. Когда ловлю встревоженный взгляд магички, что не видит меня, спешу к ней. И перехватываю. В этот самый момент чувствую, как она нежится и тает в моих объятиях. Такая игра начинает ей нравится. Постепенно она привыкает к тому, что своим возлюбленным можно делиться.

Поздним вечером народ успокаивается. Начинаются печальные песни у костра. Люта терпит полчаса, затем поднимается и сама начинает звонко и мелодично петь. Крестьяне слушают, как завороженные. Очарованный её голосом, начинаю хотеть подружку ещё больше.

Под шумок нам удаётся свалить на другую сторону пруда, где под покровом темени и рощи принимаюсь тискать подружку. На этот раз стараюсь не терять контроль и Люте не даю потеряться. Мы всё делаем нежно и тихо, не превращаясь в демонов. Как удачно, что люди неподалёку вполне дисциплинируют наше занятие, не давая выйти за рамки, сильно шуметь и расходиться.

Удовлетворив похоть, нахожу старосту, сидящего в кругу витязей и других уважаемых мужей деревни.

— Берегите своих близких, — даю напутственные слова. — Если вдруг решите, Ярославец примет всех с семьями. Избы подарю и куски земли дам в пользование. У всех работа будет с оплатой. И защита за великими стенами, за которые ни нечисть, ни волоты, ни супостаты не пройдут.

Расплакался дед, витязи прослезились. Поклонились мне на прощанье. Расправил крылья сдуру прямо при них, народ и шарахнулся. Но поздно было что — то исправлять. Люта живенько в кабину залезла довольная и тёплая, прямо через неё меня обняв. И мы полетели прямо в ночи дальше.

По огням, прорезающим мрак, легко вышел на магистраль. Спустя полтора часа пролетал над первыми лагерями нашей армии. Дальше устремился на юг, ускорившись до предела. Реку Дон пропустить сложно, когда, наконец, добрались до неё, устроили привал прямо на берегу.

Прижал Люту к себе спиной, так и просидели около часа. Когда собрался взлетать, понял, что она спит в моих объятиях. Пришлось котёночка будить.

Вниз по Дону полетел, так легче ориентироваться и не сбиться с пути. Ещё не добравшись до Ростова, издали завидел множество огней. Лагеря половцев раскинулись по правому берегу полукругом в пяти — шести сотнях метров от стен крепости, стоящей на перекрёстке двух рек. Пользуясь естественной водной преградой, с толстенными стенами высотой метров в восемь, вычерчивающими периметр в форме многоконечной звезды, компактный Ростов неплохо так устроился.

А вот княжеские деревни по округе этим похвастать не могут, ибо полностью оккупированы врагом, который заполонил все поселения.

Первое, что обнадёжило, никаких боёв на стенах не ведётся. Судя по незначительным горсткам трупов на подступах и поломанным лестницам да прочим незначительным конструкциям под стенами, попытки осады всё же были. Но половцы ещё не пошли ва — банк, как это делали поляки в Ярославце. Хотя, судя по всему, нечто похожее уже готовится. Не зря же кочевники активно вырубают лес, ваяя новые катапульты и осадные башни. Вскоре убеждаюсь, что снаряды по городу всё же прилетают. Работает три батареи, в которых лишь по одной катапульте лениво работают, бросая по камню в три — пять минут.

Подмывало ворваться и разбить их, но не с пассажиркой же. К тому же, имея массивные каменные строения, Ростов выглядит монолитным и явно несильно страдает от бомбардировки. Похоже, город заточен на постоянные осады. И не мудрено, коль на такой ключевой позиции стоит. Если не ошибаюсь, примерно сорок километров отсюда до Азовского моря, куда впадает Дон.

Рассвет вот — вот наступит, но в небе нас ещё не должно быть видно. Приземлившись со стороны реки на стену близ башни, я сразу вызываю интерес у часовых, которые высовываются в количестве всего — то четырёх человек на всём участке.

— Тревога! — Орут. — Нападение!!

— Да не бреши, — отвечает ему устало с наблюдательной верхушки ещё один боец.

— Свои! — Объявляю, придерживая ощетинившуюся Люту. — Король Ярослав прибыл к князю Борису по его просьбе о помощи!

— Да не уж — то, — заворчали мужики. — А войско твоё где?

Какие — то все расслабленные. Видать, у них тут курорт по сравнению с Ярославцем в дни боёв.

— С королём говорите, бестолочи! — Воскликнул, выходящий из башни матёрый командир, но дальше с прищуром заявил: — Только вот чем докажешь, незнакомец, что ты тот самый Ярослав — лорд тёмный?

Вынул из сумки письмо князя Бориса и швырнул ему в нос. Ухватив ловко и быстро развернув, командир убедился в его подлинности и поклонился:

— Добро пожаловать в нашу славную крепость, ваше величество, позвольте, любезно провожу в цитадель.

Другие тут же засуетились и зашептались воровато.

— Это Ярослав, сам Ярослав… Тёмный явился, мы спасены… А это что за красная девица…

Спускаемся со стены во двор под деревянные навесы, часть из которых разрушена. Женщины, дети да старики ютится в бараках, в ночи многие высовываются через проёмы поглядеть, кто же тут шастает. Немного прошли, выходя на большую улицу, где солдаты сидят прямо под стенами каменных домов. Лица у всех угрюмые, атмосфера удрученности витает. Хотя людей достаточно, здоровых и сильных. По нашим данным в крепости сидит рать тысяч в двенадцать, хотя по первому впечатлению и не скажешь, что сюда вместится и половина, учитывая наличие беженцев.

До цитадели идём минут двадцать. За которые я у командира и выясняю, что ратников здесь лишь часть, остальные войска разрозненны и заблокированы половцами. Тот и меня пытает, выясняя, как далеко наша подмога. Как узнал, что она за рекой в ста двадцати километрах, только больше расстроился.

Грузный воевода встречает уже внутри, судя по красной роже и перегару, пьёт беспробудно уже которые сутки. В первом же зале толпы ратников валяются штабелями прямо в броне да с оружием, кто на чём. Приходится идти очень аккуратно, чтоб никому на руку, лицо или яйцо не наступить.

Добравшись до лестницы, поднимаемся выше, где стража уже с копьями щетинится, но увидев воеводу, расходится покорно, пропуская в проём.

В зале бароны с графами при свечах в карты рубятся и бухают, одно место как раз воевода и освободил.

— А я вам говорил! — Горланит воевода с проёма. — Прошу приветствовать гостя дорогого.

Все тут же подрываются с перепуга и кланяются.

— Ваше величество, для нас великая радость… — начинается галдёж.

— Сам Ярослав, как добрался?

— А что это с тобой за очаровательное создание?

Какие — то все тёпленькие. Даже скромная Люта не может скрыть разочарования и брезгливости.

— Князь где⁈ — Спрашиваю с претензией, игнорируя их лепет.

— Так при смерти, раненный тяжело валяется в покоях, вот — вот дух испустит, — выпалил один из графов с нотками радости.

Не понял⁈

— А княжич Алексашка гуляет где — то, — добавил ещё один вассал с позитивом. — Как бы половцам не подвернулся.

— В смысле гуляет? Он не в крепости? — Наехал я с руками на боках.

— Как половцы явились, он с отрядом за волхвом поехал, так и не вернулся, три недели о нём ни слуху, ни духу.

— А вы и рады? — Возмутился. — У князя есть ещё родня?

— Да откуда, — разводят руками и начинают обратно рассаживаться.

Злость берёт, сразу становится ясно, что этим скотам только и надо, чтоб княжеский род сгинул. Потом они власть спокойно поделят. И не с куста я об этом говорю, мне всякое доносили о Ростове. А я не верил, пока не убедился лично.

Подхожу к столу и одним касанием в труху его разваливаю. Сыплются и жратка, и бутылки, и карты с монетами, бьющимися звонко.

— Ты чего⁈ — Возмущается воевода, вскакивая.

И отлетает к стенке от удара в челюсть с ноги. Ещё двоих я головами друг о друга стукаю, остальные жмутся уже на полу. Пинками их разгоняю.

— А ну пошли на позиции! Ты на северную башню, ты на южную! Почему ратники внизу как попало спят? Где обеспечение⁈ Где организация питания⁈ Вы совсем охренели, ироды⁈ Ждёте моё войско в семьдесят тысяч, чтоб за вас тут воевало⁈ Уроды долбаные! Если крепость сдадите половцам, я её с землёй сравняю и вас закатаю под грунт!! Ну, сука.

Стража вваливается и смотрит ошарашенно на процесс.

— Ну, вам чего? — Киваю, готовый их копья им же в одно место засунуть.

Магичке стоило на них просто взглянуть, чтоб они на задницы сели.

— Сюда иди! — Зову одного. — Веди к князю. А ты тревогу объявляй по крепости!

— То есть как, не бьют же колокола, — опешил идиот.

— Я сказал, объявляй!! И в колокола стучите своими пустыми головами!!

Как раз и погляжу на настрой и подготовку. Ратники не виноваты ни в чём. Но из — за всяких дебилов им придётся отдуваться.

Довели до покоев князя, где царит уже траур. Белобрысый мужик лет сорока пяти в широкой кровати лежит и мучается. Его сильно лихорадит, судя по всему, тяжёлые раны воспалились. А тут никаких лекарей — магов не видно, только слуги, которые холодными тряпочками ему лоб протирают.

Без всяких слов, подскочил к мужику. Откинув одеяло, охнул. Да он весь израненный. Несмотря на свежесть бинтов, всё в крови, чувствуется вонь от разложения.

Князь в бреду, даже за кинжалом дёрнулся, когда я вцепился в него. Но слуги мужика придержали. Амулетом сразу влил в него сил на сотню резерва, заживляя, что могу. И на этом не остановился. Корнями живыми в тело вошёл, чтоб кровь проверить. Демоническая сущность сразу взыграла, пытаясь забрать контроль, но я удержался в сознании. Опыт у меня богатый. Теперь я — кремень.

Да твою ж мать… В крови и хворь, и яд. Похоже, его кто — то потихоньку травит. Вот только кто? По первому впечатлению кандидатов на такую подлость достаточно. Но расследование проводить времени нет. Только на лечение найдётся.

Никогда ещё так не делал, но решился. Пустил по жиле одного из старших духов. Не отпуская контроль над ним, велел почистить тело. Вроде туго, но пошло дело. Князь сразу и притих, будто дух испустил, о чём слуги тут же завопили, но я рявкнул — и заткнулись, вылетев к чертям из помещения.

В роли больничного прибора, считывающего и пульс, и давление, и жизненную силу, я остался в контакте с князем до конца, пока за два с половиной часа мой дух не вывел из него всё дерьмо.

Когда Борису полегчало, я велел слугам поменять бинты и протереть его от пота.

— Присмотри за ним, сестрица, — попросил Люту.

Магичка кивнула понимающе. А я пошёл с обороной разбираться. Что — то колокола не услышал. Но с рассвета на стену народ повалил без энтузиазма под ор командиров. Пройдясь по периметру и башням, я надавал подзатыльников вдоволь, чуть рука не отсохла. Затем пошёл смотреть, что в бараках творится. Как обстоят дела на складах и в столовках. Такое сложилось впечатление, что кто — то, пользуясь хворью князя и отсутствием его сына, решил саботировать оборону.

Плевать на саму крепость, да и на господ тоже. Но не на людей. Я своих столько потерял, что за каждого бойца тут готов размазать по стенке любого барина. Утром половецкие катапульты умолкли совсем, но вижу со стены, что враги копят запас снарядов, вероятно, для весомого обстрела.

Князь очнулся к обеду и сразу позвал меня. Хотел даже подняться, когда я вошёл. Но слабость одолела. Присел к нему на кровать.

— Сашку найди, без него сукины дети распоясались совсем, — заговорил князь с безнадёгой в глазах. — Обещай, Ярослав, тогда помру спокойно.

— Помирать не надо, Борис Владимирович, — ответил я заботливо. — На поправку идёшь, будь уверен.

— Ты излечил, — произнёс тот с неким укором. — Иначе некому, всех лекарей растранжирил я на люд. А сам без штанов остался.

— Так где твой Сашка?

— За волхвом поехал, да боюсь, что в засаду попал. Но не сдюжат с ним так просто. Сашка мой силён не по годам, легко не сдастся. Да и витязи с ним лучшие пошли, жизни за него отдадут, не помедлив. Видимо, прорваться не может обратно, по лесам и пригоркам мыкается. Помоги ему, молю. Вернёшь мне княжича, должником твоим станет весь наш род.

— Я готов прошвырнуться, но мне ориентиры нужны, — согласился помочь.

— К Волчьим скалам они пошли, — раздаётся от старенького слуги. — Это километров пятьдесят на северо — запад отсюда. Земли там дикие, леса непроходимые, много оврагов и скал. Половцы там мелкими группами тоже волхва рыскают. Боюсь, ваше величество, наш Сашка там и завяз.

— А что за волхв такой? Коль за ним так рьяно рванули во время войны? — Усмехнулся я.

Слуги сразу замялись, а князь к себе ближе поманил. Ухом к нему опустился. А тот мне прошептал:

— Последний ныне живущий ирский волхв.

Чего⁈ Он это серьёзно⁇

— А вам — то он зачем? — Охнул, отшатнувшись.

Снова позвал, пришлось наклониться.

— Его знания возвысят до величия любой род, — зашептал ещё тише и вороватей. — Мне уже без надобности, но врагу такой мудрец не должен достаться. Лучше достойный король получит силу, чем супостат поганый. Найди Сашку, у него есть подсказки с древнего свитка — нашей родовой реликвии. Вместе вы сумеете отыскать волхва.

Хм… вот и очередная миссия подкатила. Немного поразмыслил. Похоже, вариантов не так много у меня.

— Хорошо, — ответил на выдохе. — Вам в охрану оставляю сестрицу. Если враг решится штурмовать, она поможет. А там и моё войско подоспеет. Люта, ты как?

— Я поняла, Ярослав. Можешь на меня положиться, — ответила с пониманием.

Но прозвучало неоднозначно. Или мне послышалось?

— Только держи себя в руках, — напомнил.

— Знаю, доверься мне, — заявила демоница с решительным видом.

Старый слуга карту прямо на полу развернул. После некоторых уточнений я понял, где примерно этого Сашку искать.

Не теряя времени днём и отправился.