Древесный маг Орловского княжества (том 12)

Глава 6 В поисках княжича Александра

Последний ирский волхв? Вот ещё новость! А что если действительно живёт себе такой старец? И знает он не только руны, но и принципы их создания. Тогда ведь можно всё что угодно сотворить, рисуя контуры. К тому же с резервом проблем никаких нет.

Это могущество, от которого нельзя отказываться. Даже от возможности заиметь его. Важнее больше, чтоб врагу такая сила не досталась — здесь я согласен с князем Борисом.

А ещё мысль осенила, что с таким волхвом появляется новая надежда помочь детям Белки. И это первоочередная задача.

Собравшись в путь, я взлетел прямо со стены, ошарашивая местных. На этот раз мимо вражеских лагерей не пролетел. Да и они уже меня засекли. Кто ж не заметит гигантскую чёрную птицу, от которой и недолго обосраться?

Пятьюдесятью тысячами кочевников тут и не пахнет, как не пахло заявленной численностью ростовской рати. Намётанным глазом осаду оценил тысяч в двадцать пять. Много в деревнях сидят, так просто не выкуришь. Плотно стоящие по периметру избы, как естественная преграда, против контратак хорошо сойдут. Половцы основательно засели. Но местами довольно уязвимы с воздуха.

Первую катапультную батарею разбиваю прямо на лету, расстреляв из ледомёта вместе с двумя десятками кочевников, которые тут же забегали, как муравьи. Вторую группу орудий рублю мечом с нескольких заходов с лёту. Когда в меня полетели стрелы очень уж коряво, я даже позлорадствовал. Половцы явно не ожидали увидеть тут нечто подобное. Поэтому перепугались до смерти, и тетива в желобки стрел перестала попадать.

Рассчитывая на удачу, хотел отыскать главный шатёр, чтоб срубить их главарю голову, предотвращая массовые смерти. Но с ходу толком не разобрал, где засел этот засранец. Какой — нибудь там хан.

Можно было устроить месиво, выжать себя в ноль, отдохнуть и двинуть, как планировал. Но операция по спасению княжича сейчас для меня важнее. Достаточно и того, что я разбил почти все катапульты да поломал шесть самых крупных осадных башен, до смерти перепугав врага.

А если решат полезть, Люта вдарит, так они вообще побегут без оглядки. Лишь бы моя малышка не потеряла контроль и не испепелила саму крепость. По сути, я оставил её как раз для проверки стойкости. К сожалению, приходится рисковать ростовскими бойцами. Но деваться некуда, я должен довериться демонице.

Пройдя в северо — западном направлении над полями и лесами километров тринадцать, я вычислил первый ориентир. Два холма, где у одного верхушка раздваивается — видно невооружённым глазом. Ну а дальше вверх по реке до разлома в земле. Старую дорогу с воздуха не видать. И не мудрено, эта часть ростовских земель выглядит дикой и не обжитой. Никаких поселений по близости, с дорогами тоже беда.

Однако это не мешает рыскать тут половецким конникам, которых легко различить по тёмным одеяниям. Мелькают ребята под кронами, на километр по одному — два всадника. А вот наших не видать.

Пришлось снижаться, чтобы вычислить старую дорогу. Приземлившись, выявил следы множества копыт. Причём есть и едва заметные — недельной давности, и совсем недавние, судя по всему — целая толпа тут промчала. Выяснив направление, снова взлетел и пошёл уже уверенно. Но с чувством, что за мной на этот раз кто — то наблюдает.

До второго ориентира в виде трёх прудов в форме лепестков добрался спустя сорок минут. Непроглядная низина сменяется заросшими плотно холмами, дальше большие проплешины с сухой землёй и новая речка. Дико всё, первозданно. Ни избёнки, ни сарайчика. Ни дорог, ни троп.

Покружил немного, пару восьмёрок сделал. Двинул дальше на северо — запад. Под склоняющимся к закату кровавому солнцу заметил, наконец, на горизонте множественные пики, которые вполне сойдут за Волчьи скалы. Хм, похоже, я достаточно серьёзно отклонился.

Взмыв повыше, заработал крыльями активнее, и к вечеру добрался до первой крупной скалы, за которой стоит целая система. В низинах буреломы да речка — хрен что разберёшь. Однако вскоре замечаю достаточно большой походный половецкий лагерь, стоящий прямо в низине на речке. Палаток человек на сто пятьдесят, все на лошадях. И не только его, по округе шастают всадники, на скалах мелькают пешие басурмане. Судя по поведению, ищут следы. Так увлеклись, что в темени на небо не смотрят. Иначе бы я понял по реакции.

Порыскав полчаса и миновав три пики, сажусь на самую дальнюю в округе, неподалёку от группы из пяти вражеских бойцов. Они далеко ушил от лагеря, и теперь изучают каменистую площадку на двухсотметровой вершине, судя по следам от костра — здесь кто — то был до них. Похоже, я на верном пути.

На моё приземление враги сразу отреагировали, хотя я упал в жухлую рощу метрах в сорока от них практически бесшумно. Ощетинившиеся двинули на меня на полусогнутых ногах с кривыми саблями. Вышел навстречу с руками в стороны, показывая тем самым отсутствие враждебности.

— Доброй ночи, смертники. Кто тут старший? — Поинтересовался я на родном языке.

Кочевники встали с недоумением. Заболтали между собой на своём басурманском, вскоре слова стали приобретать смысл.

— Ты Александра человек? — Спросил на плохом русском мужки с самой покоцанной плоской рожей.

— Это который княжич? — Уточнил я с улыбкой.

— Княжич, — повторил покоцанный. Остальные закивали, скалясь, и посмотрели на меня, как на добычу.

— Выходит, вы их ещё не нашли? — Продолжил уже на их языке. — А, морды?

Басурмане опешили, глаза распахнули ещё больше.

— Взять! — Гаркнул издали последний кочевник, который только доплёлся.

Без промедления двое сразу ринулись на меня. И запрокинулись от шрапнели, пробившей их головы, как от выстрелов из пистолета с глушителем. Пока соображают остальные, я рублю их в четверном ускорении и быстро добираюсь до главного.

Бедолага толком и не понял, почему так легко отпали головы его соратников. А он сам оказался прижатый тяжёлым коленом к земле. На вид я живчик, но во мне сейчас килограммов сто тридцать. Уже не каждая лошадь потянет такого.

Половец попытался сопротивляться, вынимая кинжал. Но когда я стянул его корнями, он завопил с ужасом, растеряв весь боевой пыл. Надо же, его магическая защита не сумела оказать никакого сопротивления, хотя что — то там даже вспыхнуло или пёрнуло, толком не разобрал.

Допросив бедолагу с пристрастием, выяснил, что они уже неделю идут по следу княжича, а найденные следы привала говорят о том, что отстают лишь на полдня.

Не оставляя свидетелей, поднялся на вершину пешком. Вид открылся неплохой на ту часть системы скал, куда и указал последний. Даже со своим шестикратным зрением пришлось напрячься. Минут десять всматривался прежде, чем увидел один единственный огонёк вдалеке. Для простого человека спуск отсюда и подъём на другую вершину до точки действительно занял бы полдня с этими буреломами и трещинами внизу.

Мой же перелёт занимает десять минут уже во мраке. Сверху не видно ничего под кронами. Поэтому потеряв их из виду, приземлился где — то неподалёку. Двинул уже по земле на подъём, заметив между стволов проклёвывающийся свет от костра. Щебень под ногами выдала меня с потрохами, когда стала отскакивать и биться по сторонам. Бдительный часовой вышел из — за дерева уже с натянутой тетивой. Тридцатилетний тёмненький мужичок в хороших кожно — металлических доспехах сразу показался мне опытным воином.

— Стой, не дёргайся, кто такой? — Прошептал тот, показывая высокий профессионализм в своём деле.

— Да свой я, братец, князь Борис прислал, — отчеканил, решив сразу не представляться, чтоб не шокировать.

— Легко же ты нас нашёл, хвоста за тобой нет? — Поинтересовался, не опуская лук.

— На южной скале пятеро шли, но уже не идут, — усмехнулся я.

— Это где с исцарапанной рожей один? — Выпалил часовой, прищурившись.

— Да, и нос кривой, — подтвердил я.

— Шарукан, опытный следопыт, который нас вчера чуть не достал. И как ты ушёл от них?

— Прикончил всех.

— В одиночку? Что — то слабо верится.

— Отстать от молодца, — раздаётся дальше от второго бойца, которому лет под пятьдесят на вид. — Ай да к костру, друг. Расскажешь, что тут забыл.

Пропустили в лагерь, где на площадке под плотными кронами у скудного костра трое крепких бойцов сидят в металлических доспехах. Ещё трое лежат неподалёку на пологах, судя по запаху крови и перевязке на руках и ногах — ранены. Видимо, они их неплохо тормозят. В отряде из восьми человек всего две лошади и те уже достаточно убитые.

Вместе с тем бойцы не выглядят удручённо, улыбаются, шутят. Все крутые витязи с хорошей экипировкой, магической защитой и оружием. Судя по рубцам на броне и клинках, не один бой уже дали в этом походе. И, похоже, не мылись уже недели две — воняет от них, как от бомжей. Оно и понятно, в пути мужики достаточно долго. Это я на крыльях преодолеваю бешеные расстояния. А эти бедолаги по всему рельефу и его прелестям пробираются собственными ножками.

На меня удальцы посмотрели с интересом, оценив и мои доспехи по достоинству, по очереди представились — одни бароны. Я решил поскромничать, не выдавая своего статуса. Представился, как просто Ярослав из Орла. Если бы тут и княжич был, можно было сразу, как полагается. Но увы.

— А где княжич Сашка? — Поинтересовался, устроившись деловито у огня.

— Разделились мы, — докладывает старший тут витязь по имени Звенимир, который меня и позвал.

— Ты бы не обо всём болтал, — возмутился рыжий бородатый боец с полуторным мощным мечом. На вид довольно крупный верзила, самый молодой тут. Ну и самый недоверчивый.

— Полно, Очеслав, — наехал на него другой. — Врага от своего отличить сумею, не боись. И тебе бы не мешало. Разделились мы, Ярослав. Собаки половские за княжичем пошли, а мы с раненными стороной остались.

— Блин, что это я, — спохватился и поднялся. Отряд сразу напрягся, но я пояснил: — амулет у меня хорошо лечит. Попробую облегчить страдания вашим людям.

— Паладин, значит, — прокомментировал рыжий недовольно.

— Да пусть поможет, чего ворчишь? — Наехал товарищ.

Растревожив дрыхнущих бойцов, начал вливать лекарную магию, очищая раны от воспалений. Поначалу недоверчивые бойцы охотно стали подставлять свои больные места и с благодарностью кивать.

— И как вас угораздило, — посмеиваюсь горько в процессе, глядя на глубокие порезы.

— Полсотни половцев сидело в засаде, еле прорвались, — прокряхтел один и покривился. — Ну ничего, главное отбились от собак и дальше пошли.

— Княжича вызволять надо, отец меня за ним послал, — обозначаю намерения.

— Никакой князь Сашку не воротит, — посмеялся второй раненный. — Покуда не найдёт своего волхва, будь ему неладно.

— Вызволять надо, — соглашается Звенимир. — Мы на сломанном когте договорились собраться. Там они ждать будут, если чего не приключилось. С новым ратником, пятерых одолевшем, шансов пройти у нас больше будет.

— Да полно, братец, — заговорил снова рыжий. — Нашёл ещё подмогу курам на смех. Ты на него посмотри — нежный, хрупкий, как барыня. Доспехи разломовские нацепил и бахвалится. Небось, сбрехал про следопыта. Если наш Глеб его загодя засёк, Шарукан за полкилометра бы увидел да сцапал в засаде.

Ругаться не хочется. Забавно даже получается, что они меня не считают крутым. Такого рода статус освобождает от большой ответственности, от которой как раз хочется отдохнуть. Посмотрю потом на их рожи. А пока наслаждаюсь своей напускной слабостью.

Послушал байки за костром о славных приключениях ребят, о том, как княжич Сашка геройски раскидывал по сорок человек в одиночку. К полуночи все рассосались спать, на смену в караул позвали рыжего. Когда Очеслав поднялся, встав в полный рост, я мысленно присвистнул — да в нём больше двух метров роста. Пересвет и тот помельче будет.

Глубокой ночью удалось уснуть, но не крепко, ибо с чужими бойцами организм так и не смог расслабиться до конца.

С рассвета стали собираться, перехватывая остатки запасов на ходу. Когда я угостил всех сушёным мясом, бойцы накинулись охотно. И видно теперь, как изголодались, не имея времени на полноценную охоту. Мне ли не знать как себя чувствуешь, когда тебе в затылок давит погоня.

— А Шарукана действительно не видно, — хмыкнул двухметровый рыжий верзила, хлебая из фляги.

— Да всё, успокойся уже. Ярослав же сказал, что прикончил его, — заворчал главный, сворачивая полог палатки, на котором спал.

Стали поднимать раненных, и ребята очень удивились, когда те зашевелились значительно легче.

— Ого, а наш молодец — отличный лекарь, — похвалил меня Звенимир и похлопал по плечу.

Один из раненных даже сам пошёл, двоих на лошадей закинули. Так и двинули по лесу, выходя на отрезок дороги в серпантин. Плетусь за ними последним, подмывает взлететь и сразу на точку явиться. Но теперь даже не знаю, как сделать так, чтоб ребят не напугать. Да и приобщившись к их группе, бросить людей совестно. Тем более идём на место встречи к прославленному княжичу. Ещё в крепости о нём слышал, что в узде всех держал. И тут с восхищением о нём рассказывает даже рыжий верзила. Интересно стало посмотреть, что там за птица такая.

Часа два тащимся над пропастью. Конечно, если срываться, то лететь не так уж и далеко, метров сто от силы, но по камням биться и на сухие суки напарываться ни у кого желания не вижу. Особенно, когда внизу ещё и река шумит.

Обогнув холм, выходим в небольшое ущелье, где приходится идти буквально по костям животных.

— Берендея проделки, — шипит себе под нос рыжий. — Попадись мне только, нечисть.

К счастью для мохнатого, он решил не лезть, чуя демона. Остался наблюдать со стороны, метрах в восьмидесяти. Выйдя в новое пространство, пошли на спуск. У одной лошадки сразу нога и подломилась. К счастью, ведущий под уздцы боец успел раненного поймать.

Ближе к полудню встали на привал уже на спуске. Мы расселись, а Глеб нырнул через кусты искать дальнейший путь в этих назревающих дебрях. Оно и понятно: как таковой дороги тут нет, куда идёт группа — даже я ума не приложу. Давно такого не было, чтоб бездумно плёлся, полагаясь на других. Прям отпуск какой — то.

До самого заката продираемся по низине, простаивая на привалах. Люди начинают беспокоиться о половцах, возможно, идущих по пятам. Ведь мы теперь идём, продираясь по кустам, что бульдозер. Однако настроение улучшилось, когда Глеб, выскочив из высохшей рощи, объявил:

— Следы наших!

На подъём пошли бодренько. И вскоре увидели в трёх сотнях метров вражеский конный отряд, идущий параллельным курсом. Тринадцать половцев успел насчитать, но, похоже, их ещё больше. Каким — то чудом удалось остаться незамеченными, уйдя дальше за гряду. Думали тупик и придётся идти на спуск, делая крюк, но удалось найти подъём. К сожалению, вторую лошадь тоже пришлось оставить. Одного раненного себе на спину взвалил рыжий, второго понесли другие два товарища, подтягивая за верёвки. Так и полезли уже, как скалолазы.

— Они тоже идут к Сломанному когтю, — шипит по дороге рыжий. — Интересно, кто им мог рассказать?

И на меня смотрит с подозрением. Молчу, не зная, как на это реагировать. Если в морду давать, то покатится обратно с раненным, который ни в чём не виноват.

— Замолчи, Очеслав. Больно ты взъелся на новенького, — фыркает на него Звенимир, идущий позади всех.

Глеб ловко вылезает на площадку первым и спускает верёвку, чтоб помочь остальным. Так и вылезают добрые молодцы на вершину скалы. Один из бойцов и мне пытается помочь, руку подавая на краю. Забывшись подаю и вместе чуть назад не летим. Благо позади главный успевает подпереть меня под зад.

— Ну ты и тяжёлый! — Возмущается Звенимир, кряхтя.

— Ага, чуть обоих не погубил, — клюёт рыжий, не упуская возможности.

Дальше подъём приемлемый, метров пятьдесят прошли, и умотавший вперёд Глеб обратно выскочил с криками:

— Скорее! Там Сашка!

Неужели княжича нашли⁈

Группа зашевелилась. Поспешил и я, всех обгоняя. Вскочив на верхушку, увидел интересную картину. На примыкающем пригорке, в двух сотнях метров, идёт уже какое — то время драка. Странно, что я заблаговременно не услышал лязг металла и крики. Скорее всего, из — за скрипучих камней и болтовни новых соратников.

Похоже, бой в самом разгаре. Трое наших бойцов в металлических доспехах дерутся против шестнадцати половцев. Судя по лежащим телам, наши троих уже потеряли, тогда как половцами усеяна вся площадка — восемнадцать трупов. Двое крупных бойцов понемногу сдают, лишь отбиваясь. А мелкий воин в матовых бордовых доспехах и в сплошном шлеме, напоминающем спартанский из кино, с серо — серебристым хвостом лисицы, рубится двумя зеркальными мечами, как зверь без устали. Похоже, тот самый хвалёный княжич Сашка. Грешным делом подумал, какого хрена в поход взяли ребёнка? Слишком уж мелковат.

Но бьётся умело: движения отточенные, ловит врага на ошибках, поражая одного за другим точными и сильными ударами. Вижу, как крепко держит рукояти, как исполняет интересные финты с прыжками и вытворяет ловкие перекаты, не уступающие моим. При том, что броня у него отнюдь не легка, не показывает усталости.

Какой молодец — я аж загляделся. И чуть не упустил тот факт, что к половцам отряд из двадцати пяти конников спешит в подкрепление. Похоже, те самые ребята, с которыми мы разминулись. Они идут на подъём, поэтому наши на площадке их попросту не видят.

Зато видят мои новые друзья.

— Чего стоишь⁈ Трус несчастный! — Рявкнул на меня рыжий и понёсся на спуск, как спринтер, стремясь поскорее вступить в бой. От его веса земля задрожала, и щебень полетел во все стороны, как от взрывов.

За ним рванули и остальные. Глеб аж покатился, но благополучно встал и побежал чуть медленней, прихрамывая. Вместе с ними и трое раненных, позабыв о своих болячках, помчали в атаку, как угорелые.

Эти несутся вниз, половцы перпендикулярно справа поднимаются — кто пешком, кто ещё пытается взобраться на коне. Увидев, наконец, своих, Сашка расходится ещё сильнее, оба его бойца тоже ускоряются. Усталые басурмане сыплются, слыша гомон своих, уже не лезут на рожон.

А мне что делать? Не хочется воровать чужие подвиги. Но и в сторонке стоять не хочу. Поэтому достаю «Ветерок». Двести тридцать — двести пятьдесят метров дистанция для него плёвое дело. Натренировавшись в обороне Ярославца, я уже не думаю о промежуточных действиях. Рука сама взводит, оттягивая тетиву до упора, намётанный глаз берёт небольшое упреждение.

Пускаю стрелу, которая стремительной тёмной пикой понеслась по прямой линии, что лазер. И вошла точно в голову самого ретивого половца с саблей, который был уже готов выскочить на площадку. Через полторы секунды выпускаю следующую, снося гада, высовывающегося с луком. Третья стрела влетает в плечо очередного. Чёрт! Как — то неожиданно тот дёрнулся. Но ничего, завалился и так.

Ещё две стрелы запрокидывают всадников, умудрившихся на скакунах практически заскочить наверх. Теперь туда поднялись только лошади. Одна за ногу потащила уже труп со стрелой в башке.

Обратившие на меня внимание половцы притормозили и стали закрываться щитами. Вот только это бесполезно! Новую цель развернуло от удара, пробив щит насквозь. Трое попытались отвечать своими жалкими короткими луками. Когда я снял очередного, уцелевшая часть группы шарахнулась обратно.

Дав ещё две стрелы вдогонку, одному в спину, другому в задницу, я перевёл внимание на площадку, куда только ворвались мои новые друзья. И, похоже, так увлеклись спринтерским бегом, что не заметили моей помощи.

И никто не заметил. Увлечённые рубкой ратники ни на мгновение не могли отвлечься, встретившись уже с достойными противниками. Видимо, крутые половцы сперва пускали своих доходяг, чтоб вымотать витязей. А теперь уже деваться не куда, когда их не осталось. Даже Сашка сцепился с каким — то злющим вражиной, который едва уступал ему по ловкости и мастерству. Подоспевшие ребята перетянули на себя внимание и сходу опрокинули врага, с наскока изрубая уставших. Рыжий вообще дал! С одного маха рубанул так, что басурманин разделился на две половинки, которые очень далеко улетели под горку. А на второго сверху клинок опустил, перерубая башку и тело до самого паха. Ох, вашу мать, что творят!

Стали окружать последнего.

— Он мой! — Взвизгнул слишком уж тоненько Сашка и ускорился ещё, неожиданно легко перехватывая инициативу.

Два выпада, уход от контратаки и шикарный приём в его исполнении заставил меня аплодировать стоя. Прямо в подмышку клинок загнал, заканчивая бой. Хера се княжич даёт! Мал да удал. При этом я не заметил использования изнанки, всё честь по чести. Думаю, даже Гайке есть чему у такого поучиться. И это он ещё в доспехах, которые снижают прыть в разы.

Убедившись, что половцы снизу не суются, я двинулся под горочку, присвистывая.

Пока приближался, наши расселись устало, кто на землю, кто на трупы. Глеб бросился к телам наших бойцов. Одного удалось растормошить, остальные, похоже, мертвы.

На подходе выловил разочарованный взгляд рыжего. Да и другие на меня неоднозначно так посмотрели.

— Трус несчастный, — хмыкнул Очеслав.

— Полно, и так справились, — раздался женский голос из забрала.

Сашка шлем свой снял, волосы в мелких косах до середины спины разбрасывая, гривой светло — золотой взмахнул и на меня бирюзовыми глазищами взглянул с задором.

Ох, твою ж дивизию. Так это женщина!

А красива, зараза, глаз не оторвать. Лет двадцать на вид, глаза яркие, нос аккуратненький, щёки румяные, губёшки пухлые. Лицо с картинки журнала — не прикапаешься. Не сказать, что сердце ёкнуло, но определённо трепыхнулось кое — где пониже. Красотка с таким мастерством — это ядрёное сочетание, перед которым даже мне, зажравшемуся и перебесившемуся самцу не устоять.

— Бабы ростовские, они такие, — усмехнулся Звенимир, вероятно, заметив мой нездоровый интерес.

— Так, а где княжич Александр? — Спросил я с недоумением.

— В узких кругах я Александра, для своих Сашка, — представилась девушка с лёгкой улыбкой. — А ты верно от батьки? Как там он? Держится?

Подождите… получается, княжич и не княжич вовсе, а княжна⁈

— Да вроде держится, — ответил, затушевавшись. Когда такое было⁈

— Назад не пойду, так батьке и передай, — заявила и перчатки сняла, покривившись. — Полчаса передыху и двинем за волхвом. Половцы в спину дышат, собаки серые.

— А можно с вами? — Спросил я, как школьник, под её строгим взглядом.

— Да ты ж городской, за тобой ещё смотреть не хватало, — усмехнулась Сашка, другие подхватили. Рыжий громче всех заржал.

Ну погодите у меня, ребята.

— Ну, пожалуйста, — произнёс я ехидно. Но моей наигранности, видимо, никто не заметил.

— Ай, иди, коль просишь, только не путайся под ногами, — отмахнулась княжна. — Три дня пути ещё, попробуй продержаться.

Прозвучало, как вызов. Я бы и не сильно парился. Если бы не при такой красивой и знатной особе меня так опустили всей этой славной ростовской братией. И ведь по — доброму вроде, не докопаешься.

Однако самолюбие тёмного лорда задето.