Двадцать два несчастья – 7

Глава 12

Наиль вернулся через минут десять и без слов разулся в прихожей. Вытащив из внутреннего кармана пальто потрепанный блокнот, он прошел на кухню и устроился за столом.

— Сергей Николаевич, а можно просто чайку? — попросил он. — Обычного, черного.

Кивнув, я заварил свежий чай. И правда, разговор предстоял деловой, ромашка тут была бы не к месту.

— Проводил? — спросил я, разливая.

— Вызвал такси и посадил, — сказал Наиль, перелистнув пару страниц, исписанных мелким аккуратным почерком. — Телефон сестры Наташи обещала скинуть, если найдет.

— Хорошо, — сказал я. Не найдет — не страшно, мать тоже обещала поискать. — Теперь давай к делу.

Он поднял на меня внимательные темные глаза. Сейчас, без Ларисы и чужого горя, повисшего в кухне, он выглядел иначе — собранно и по-деловому, словно промокший воробей превратился в маленькую хищную птицу, высматривающую мышь в траве. А юрист-то непрост!

— Значит так, Сергей Николаевич. По санаторию — плохие новости. Некий Павел Косолапов подал запрос в администрацию Моркинского района на аренду территории «Лесной сказки». Официальный запрос, с печатью и реквизитами юрлица.

Я поставил чашку на столешницу чуть громче, чем собирался.

— Когда?

— Вчера. У меня появился свой человечек в районной администрации, через общих знакомых. Она мне позвонила утром. Запрос зарегистрирован, номер входящий есть.

Вот, значит, как. Пока я решал проблемы чужих, по сути, для меня людей, ижевские действовали. Немудрено. Очевидно, что колобок Павел в тот же день узнал, что некие казанские братки вместе с доктором Епиходовым заинтересовались санаторием. Ну я балда, конечно! Ни к чему было афишировать цель приезда Михалыча! Хотя… Там, может, и Тайра Терентьевна проговорилась, а Морки — одна большая коммуналка. Впрочем, удивляться нечему: деньги не умеют ждать, а земля и лес рядом с трассой — это, по сути, актив, который лежит на блюдечке.

— Юрлицо чье? — спросил я.

Наиль сверился с записями и ответил:

— ООО «РегионНаучМедРесурс». Зарегистрировано в Ижевске, учредитель — Косолапов Павел Петрович. Уставный капитал десять тысяч рублей, стандартная пустышка. Но ОКВЭД широкий: от санаторно-курортной деятельности до управления недвижимостью. Они заранее готовились.

— А мы… — начал говорить я, решив поделиться своими планами по поиску инвесторов, но Наиль скривился, отчего нос его стал еще крючковатее, и перебил:

— Мы, Сергей Николаевич, пока вообще ничего не подали. У нас нет юрлица, нет бизнес-плана, нет даже заявки.

Наиль был прав, причем неприятно прав.

— Юридически, — продолжил он, листая бумаги, — объект муниципальный, но находится в границах ООПТ. Значит, действует федеральный закон тридцать три и региональные положения Марий Эл. Земля и строения — в муниципальной собственности, однако любые действия по аренде потребуют согласования с Минприроды республики. — Он постучал пальцем по странице. — Просто «пришел — получил» не выйдет. По закону обязаны объявить торги — аукцион или конкурс. Если заявитель один, процедуру признают состоявшейся формально и заключат договор с ним по начальной цене. То есть без конкуренции, но строго по регламенту.

— Значит, нам нужно стать вторым участником.

— Именно. Чтобы к моменту окончания приема заявок было минимум два претендента. Тогда уже торги, шаг аукциона, повышение цены — и все усложняется.

Он перевернул лист.

— Для участия нужно юрлицо с подходящими ОКВЭДами: санаторно-курортная деятельность, управление недвижимостью, возможно, рекреация.

— Тогда добавь еще «Научные исследования и разработки в области естественных и технических наук».

— Добавил. Дальше. Я могу зарегистрировать ООО за три рабочих дня. Подадим через нотариуса в электронном виде, без пошлины. Дальше — формальная заявка на участие в торгах и пакет документов.

— Учредитель?

— Если вы лично — прозрачность и контроль, но вас легко пробить по ФССП и судам. Я бы оформил на доверенное лицо вашего соинвестора. Формально сторонняя компания, фактически — наш инструмент. Но, если важно сохранить вашу долю, тогда соучредительство. Уже есть понимание, кто это будет, Сергей Николаевич?

— Дай мне день, — сказал я. — Если не отвечу до понедельника, регистрируй на меня, разберемся. Главное — успеть подать заявку раньше, чем администрация закроет прием.

Наиль черкнул пометку, потом, видимо, вспомнив о чем-то еще, поднял голову.

— Кстати, по тете Нине. Она готова, вещи собраны. Говорит, хоть завтра. Нога зажила, ходит нормально, только на лестнице прихрамывает. Я предложил ей ехать со мной, она обрадовалась. Говорит: «Хоть на край света, лишь бы от этих крыс подальше». Крысы, надо полагать, означали Харитонова.

Я усмехнулся. Тетя Нина, в конце концов, была единственным человеком в казанской больнице, который мыл полы так, будто от чистоты кафеля зависела жизнь пациентов. А может, и зависела. Теперь у нее будет целый санаторий. И должность повыше.

— Переезд на следующей неделе? — уточнил я.

— Да, среда или четверг. Я найму «газель», заберу ее вещи и отвезу.

— Я еще сверюсь с датами моей поездки в Москву, Наиль. Надо будет, чтобы вы приехали до того, как я туда улечу.

— Надолго?

— Думаю, нет, дня на три. Аспирантура и еще кое-какие дела.

— Хорошо.

Наиль допил чай, отодвинул чашку и посмотрел на меня.

— Сергей Николаевич, я, кстати, подходил к Харитонову, сказал, что собираюсь уволиться.

— И что он?

— Орал, — с донельзя довольным видом улыбнулся юрист. — Кричал, типа, дурак ты, Наиль, куда ты пойдешь из государственной больницы? Тут перспективы! Через год приползешь обратно! Он в какой-то своей реальности, похоже, живет.

Я невольно хмыкнул, потому что не ожидал от Наиля самоиронии. Хотя, по правде говоря, такие мелкие, тихие люди бывают язвительнее всех, потому что от них как раз не ожидаешь.

— Значит, готов ехать в Морки?

— Уволюсь по собственному в понедельник, чтобы заняться нашим ООО. Надо налаживать мосты с местными. Пока то да се… В общем, думаю, Сергей Николаевич, что приедем с тетей Ниной в четверг. Норм?

— Норм.

Наиль уже думал о санатории как о нашем проекте, и это мне, признаться, нравилось.

— Значит, в четверг, — подтвердил я. — Жилье пока у Анатолия: я в летней кухне, тете Нине отдам комнату в доме. Тебе… — Я задумался. — Тебе придется договариваться с соседями. Или, если хочешь экстрима, можешь остановиться в санатории, с Тайрой Терентьевной. Бывшая теща Геннадия, сорок лет при санатории. Женщина суровая, но, если ей понравишься, будет кормить пирогами.

— А если не понравлюсь?

— Будет кормить теми же пирогами, только молча.

— Боюсь даже спросить, что там за Геннадий, — фыркнул Наиль, — что от такой тещи ушел.

Напряжение, висевшее в воздухе после ухода Ларисы, наконец выветрилось. Не то чтобы ушло совсем, но деловой разговор, конкретные задачи и сроки сделали свое дело. Мозг переключился с того, что нельзя исправить, на то, что можно.

— Наиль, последнее. — Я подождал, пока он снова раскроет свои записи. — Мне нужно понять масштаб угрозы по Косолапову. Не юридический — это ты разберешь сам. А фактический: кто за ним стоит, какие ресурсы, насколько серьезно. Тебе, случаем, чего-нибудь не известно?

Наиль захлопнул тетрадку, положил сверху ладонь и ответил сдержанно:

— Мне — почти ничего. Но у вас ведь есть завязки на братву, Сергей Николаевич. Если возможно, хорошо бы заранее пробить через них.

— Договорились, — сказал я, потому что все равно собирался встречаться с Чингизом.

Наиль спрятал блокнот в нагрудный карман и поднялся.

— Тогда я поехал. Копии ваших документов и данные у меня есть — остались после того договора с Алисой Олеговной, документы по ООО начну готовить сегодня. Буду держать в курсе. Годится?

— Годится.

Я проводил его до двери. Наиль обулся, застегнул пальто и уже взялся за ручку, когда обернулся:

— Сергей Николаевич, вас не удивляет, что я все еще желаю работать с вами?

— Почему ты спрашиваешь?

Он качнул головой и сказал:

— Ну, сами посудите… Квартира у вас явно так себе, давно без ремонта. Одеваетесь вы… уж простите, явно не от кутюр. Работаете… официально доктором в деревне…

Пока он говорил, я активировал эмпатический модуль и понимающе мысленно хмыкнул. Он, убедившись, что я на самом деле звезд с неба не хватаю, встревожился. Состояние моей квартиры просто стало еще одним доказательством, что я по его меркам нищеброд. Очевидно, что он куда финансово успешнее, чем я в данный момент. Но в то же время…

— … А я все равно вижу в вас перспективу. Не удивляет? — повторил он свой вопрос.

— Наиль, ты же не думаешь, что я решил, что схватил тебя за яйца после той истории с подосланными гопниками?

Он мотнул головой:

— Не думаю, Сергей Николаевич. Тут что-то другое.

— Вот именно. Я вижу перспективу в тебе, ты — во мне. Так что давай поработаем. Как говорил один умный человек, не попробуешь — не узнаешь.

Наиль качнул головой и вышел. Замок щелкнул, и в квартире стало тихо.

Я вернулся на кухню, сел за стол, на котором остывал мой недопитый чай, и достал телефон.

Нужно было позвонить Чингизу — договориться о встрече. Потом — матери: уточнить про сестру Наташи. Потом… Нет, Анне звонить не буду, мы обо всем договорились утром, прощаясь: что будем повторять встречи, когда оба того захотим, но играть в романтику не станем. По крайней мере, пока, хотя, безусловно, взаимная симпатия у нас была. Но не удержался, отправил смайлик с улыбочкой. Буквально через пару секунд получил в ответ — смайлик-обнимашка.

На душе потеплело.

Позвонить я захотел Венере. Зачем? Просто сказать, что еду. Без подробностей. И именно поэтому мне стало паршиво — не от того, что соврал бы, а от того, что и врать-то не придется.

Но сначала — Чингиз. Дело прежде всего.

— Серый, здорово, — ответил он почти сразу. — Приехал? Ты где?

— На Марата. Нужно поговорить.

— По санаторию?

— Да. Там кое-какие вопросы возникли. Михалыча лучше поставить в известность.

— Понял. Скоро заеду. Минут через двадцать. Жди внизу.

За двадцать минут можно успеть позвонить матери.

Вера Андреевна сняла трубку на шестом гудке, и по одному этому стало ясно, что она занята. Обычно отвечала со второго гудка, а если дольше — значит, бежала из дальнего конца квартиры, на ходу вытирая руки о фартук или полотенце.

— Сереженька! Ты еще в городе? А мы тут как раз сидим, папа телевизор смотрит, я ему говорю — позвони сыну, а он…

— Мам, — перебил я, потому что мать, если не перебить в первые десять секунд, уносит в открытый космос. — Помнишь, обещала найти телефон Наташиной сестры. Можешь номер скинуть?

На том конце повисла тишина.

— Скину, — ответила Вера Андреевна наконец. — Сереж, ты только… ты нормально?

— Нормально, мам. Скинь номер, — повторил я. — И спасибо.

— Ох… Я перезвоню, когда найду. Жди.

Минут через пять она позвонила и продиктовала номер, я записал его в заметки, подавив желание набрать прямо сейчас. Не время.

Сполоснув чашку, я проверил, закрыт ли газ, и спустился к подъезду.

Во дворе было пусто, но стоило сделать шаг, как «крузак» Чингиза вынырнул из-под арки. Он мигнул фарами, и я сел на переднее.

Из динамиков бубнило радио «Шансон», которое Чингиз, видимо, слушал не из любви к жанру, а потому что так было по понятиям.

— Ну что, Серый, — сказал он, не здороваясь повторно, и тронулся от бордюра. — Рассказывай. Михалыч умотал уже в Южную Корею, но оставил человека заниматься твоей темой.

Я рассказал ему о том, что выяснил Наиль, про заявку Косолапова и про неких ижевских братков, которые крышуют его.

— Понял, — сказал он и тут же набрал какого-то Пахома, которому поручил пробить «по ижевским» и что за Павел Косолапов у них в Марий Эл занимается «практически уже нашим» санаторием.

Отключившись, Чингиз повернул на светофоре и какое-то время вел молча, поглядывая в зеркала. Крупный, коротко стриженный, с широким спокойным лицом, со шрамом на брови и тяжелыми руками на руле, он напоминал борца-вольника на пенсии, хотя, насколько я знал, спортом никогда не занимался — просто генетика.

Ответный звонок прозвучал, когда по радио закончилась одна, потом другая и началась третья песня. Выслушав Пахома по телефону, Чингиз повернулся ко мне:

— Косолапов — не Косолапов, — заговорил он наконец, повернув на Чистопольскую. — То есть Косолапов-то есть, Павел Петрович, учредитель «РегионНаучМедРесурса», но он — витрина. За ним стоит Шамиль Гараев, ижевский. Слышал?

— Нет.

— И не надо тебе. Но знай: Гараев — серьезный. Сеть аптек, два медцентра в Удмуртии, и все это — фасад. Основные деньги — лес и земля. Скупает по республикам, оформляет через подставных, потом выбивает бюджетные вложения через «социальные проекты». Реабилитационные центры, дома престарелых, хосписы на бумаге. Не строит ничего, а субсидии получает на полную.

— Санаторий ему зачем?

Чингиз хмыкнул, обгоняя замешкавшийся «Логан».

— А ты на карту посмотри. «Лесная сказка» — двести гектаров леса, федеральная трасса в десяти километрах, источник с минералкой, земля муниципальная. Берешь в аренду на сорок девять лет, получаешь субсидию на «развитие здравоохранения в сельской местности», осваиваешь деньги, строишь забор и охрану, а через пять лет, когда все забудут, — перепрофилируешь в базу отдыха или просто продаешь лес. Классика.

Я слушал, переваривая. Схема была прозрачной и от этого особенно гадкой: в ней не было ни одного пациента, ни одного врача, ни одной оздоровительной процедуры — только деньги и бумаги.

— Михалыч уже в курсе?

— В курсе, — кивнул Чингиз. — Пахом сразу и ему доложил.

— И?

— Пахом сказал, что Михалыч запретил влезать в тему. Пока. Сказал, что приедет — разберется. Но он в Корее еще на две недели, Серый. Может, полторы, если контракт по «Токкэби» закроет раньше. А администрация, как я понял, может объявить процедуру хоть завтра.

— Да. Поэтому Наиль готовит документы. ООО, заявка, все такое.

— Это правильно. — Чингиз повернул у торгового центра и свернул на парковку. — Бумаги — твоя работа. Моя — сделать так, чтобы ижевские не пришли к тебе в Морки с визитом. Если заявятся — звони мне, не Наилю, не участковому, мне. Понял?

— Понял.

Он заглушил двигатель, но из машины выходить не спешил, побарабанив пальцами по рулю.

— И еще, Серый. Я тебе по-человечески скажу. Михалыч тебя уважает. После операции уважает, после санатория — вдвойне. Но уважение — это одно, а ресурсы — другое. Гараев — это тебе не гопник из подворотни, его на вилы не возьмешь. Тут нужны деньги и связи, а главное — время.

— Время — это как раз то, чего нет.

— Поэтому по твоей теме Михалыч оставил решать за себя вопросы Еву, — сказал Чингиз и посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу прочитал: то ли предупреждение, то ли сочувствие. — Это его дочь, если ты не в курсе. Она ждет тебя в ресторане наверху, у окна.

— А ты?

— А я подожду в машине. Третий лишний. — Он хмыкнул и, помедлив, добавил вполголоса: — Серый, она… В общем, не обижайся на нее. Папу она любит, но стыдится, а всех нас терпеть не может. Я для нее просто «тупой водитель». Ты для нее… Хех, типа колхозный врач, которого отец зачем-то кормит. Особой заслуги в том, что ты отправил ее отца сдавать анализы, она не видит. Так что… не принимай близко к сердцу. Она… ну, сам увидишь.

Кивнув, я застегнул куртку и вышел из машины.

Торговый центр «Авеню» светился новогодними гирляндами, хотя до праздника был еще почти месяц. Я пересек парковку и толкнул тяжелую стеклянную дверь.

Ресторан «Ван Гог» занимал два этажа и производил приятное впечатление: панорамные окна, бархатные диваны в нежно-голубых и оливковых тонах, геометрические светильники, от которых по потолку плыли теплые круги. В обед воскресенья зал был наполовину пуст, приглушенно играл джаз, и официант у входа, оценив мою куртку и кроссовки, заколебался на секунду, прежде чем улыбнуться.

— Добрый вечер. Столик на одного?

— Меня ждут. Наверху, у окна. Ева…

— Вы к Еве Александровне? — быстро сориентировался и расплылся в улыбке официант. — Проходите!

Я поднялся по лестнице и сразу увидел ее — единственную посетительницу подиума у широких стекол. Перед ней на столе стояли раскрытый «Макбук», папка и бумажный стаканчик с кофе на вынос — не из ресторана, судя по логотипу и надписи маркером на крышке: «Латте на овсяном, Ева». Нетронутое меню лежало в стороне, стакан с водой опустел наполовину.

Ева была высокая — заметно даже при том, что она сидела, — с короткими светлыми волосами холодного оттенка, аккуратно уложенными, и серо-голубыми глазами, которые она подняла на меня поверх экрана, глядя без улыбки. Черная водолазка, дымчато-серый шарф на спинке стула, на запястье — тонкие дамские Cartier на стальном браслете, а на безымянном пальце — кольцо белого золота.

Она закрыла ноутбук и протянула мне изящную, но крепкую руку, пожала коротко.

— Ева. Вы Сергей?

— Он самый.

— Садитесь. — Она указала на место напротив. — Кофе? Или вы пьете чай?

— Воду, — сказал я. — Спасибо.

Ева не оборачиваясь подняла руку — официант появился за спиной, как фокусник из шляпы. Она заказала воду без газа, после чего бросила на меня внимательный, прищуренный взгляд и сложила руки перед собой.

— Папа попросил меня разобраться в вашем проекте, — начала она. — Я прикинула цифры. Откровенно говоря…

Она помедлила, причем явно не ради эффекта, а чтобы подобрать формулировку, и не подобрала.

— … это просто фантазии. Ни юнит-экономики, ни финансовой модели, ни стратегии масштабирования. Вы хотите лечить людей — похвально. Но на энтузиазме санаторий не построить. Давайте, Сергей, я сэкономлю и ваше, и свое время и просто скажу: вся ваша затея с развалинами советского санатория — это ерунда. Я буду рекомендовать папе забыть об этой теме. Если вопросов нет, мы закончили.

Она сложила руки на столе и чуть приподняла подбородок, обозначая финальность.

— Вы свободны, — добавила она.