Двадцать два несчастья – 7

Глава 23

Следующим утром, едва прибыв на работу в больницу, я первым делом направился в палату Настасьи Прохоровны и только вошел, как услышал тихий, неуверенный, но безошибочно живой звук перистальтики. Кишечник старушки заработал!

Это означало, что желудочно-кишечный тракт, парализованный операционным стрессом, начал приходить в себя, а значит, скоро можно будет давать воду и чуть погодя пищу.

Настасья Прохоровна впервые за эти дни смотрела на меня осмысленно.

— Пить, — прошелестела она хриплым голосом.

— Можно, — согласно ответил я.

Услышав дыхание за спиной, вздрогнул и обернулся. В проеме стоял Арсений с покрасневшими от бессонницы веками.

Айгуль, не отходившая от бабушки ни на шаг, молча налила воды в поильник и, присев на край кровати, поднесла его к бабкиным губам. Настасья Прохоровна сделала глоток, второй, третий — и прикрыла веки, видимо, от удовольствия, потому что после трех недель рвоты и четырех суток зонда обыкновенная вода была, надо полагать, вкуснее любой амброзии.

Убедившись, что все в порядке, я вышел из палаты, аккуратно прикрыл за собой дверь и отправился в кабинет главврача.

Она уже была на рабочем месте, но пришлось подождать.

Мужик, который заведовал столовой, спорил о чем-то хозяйственном с Александрой Ивановной, и из-за двери до меня доносились обрывки разговора про списание крупы и расход сливочного масла. Минут через пять он вышел, но следом за ним в кабинет шмыгнула Лида — подсунуть какие-то бумаги на подпись.

Не успела Лида выйти, как мимо меня прошел Ачиков. Приветственно кивнул, неодобрительно поджав губы. При этом он прекрасно видел, что я стою и жду, чтобы попасть к Сашуле, но пропускать меня вперед не стал. Вошел вальяжно, словно к себе домой.

Ачиков прикрыл дверь, но получилось не плотно, поэтому я слышал, как он начал кричать на Александру Ивановну. Что именно он кричит, было непонятно, плохо слышно, но в ответ доносилась ее растерянная речь. Это еще больше заставляло его повышать голос. Они поговорили на повышенных тонах некоторое время, и наконец он вышел, весь багровый и злой, громко хлопнув дверью. В коридоре зыркнул на меня и отправился дальше, чеканя шаг.

Я деликатно подождал еще пару минут, но мне надо было заниматься своими вопросами, поэтому я постучал и заглянул в кабинет.

— Можно?

Александра Ивановна сидела за столом и торопливо вытирала платочком глаза. Нос у нее покраснел и распух, а по щекам тянулись влажные дорожки.

— Заходите, — вздохнула она и трубно высморкалась.

— Александра Ивановна, что-то случилось? — спросил я.

— Не ваше дело, — буркнула она. — Зачем вы здесь?

И я понял, что не с того начал разговор. Да и эмпатический модуль подсказал, что мне лучше тоже продемонстрировать уязвимость. Так что, демонстрируя смущение, я сделал вид, что замялся.

— Александра Ивановна, тут такое дело… Точнее, два дела. Первое: мне нужно сегодня съездить на полдня в Казань, решить там один безотлагательный вопрос. И второе: требуется характеристика с места работы для аспирантуры.

Подняв на меня покрасневшие глаза, она нахмурилась и недовольно проговорила:

— Но вы же говорили Дмитрию Юрьевичу, что уже поступили в аспирантуру. Или это неправда и вы просто набивали себе цену? Зачем же врать главе администрации?

— Это все правда, — пожал плечами я. — Меня взяли благодаря исследованиям. Но, согласно инструкции, среди документов должна быть и характеристика с места работы. И меня попросили ее подвезти. Я через три дня должен выехать в Москву.

— А работать кто будет? — возмутилась она и от негодования хлопнула рукой по столешнице так, что аж стаканчик со скрепками подскочил и они жалобно зазвенели.

— Согласно приказу министерства образования, аспирантам дается до пятнадцати дней отпуска раз в полугодие. Это для того, чтобы они могли свои аспирантские дела улаживать, — сказал я. — Это закон. Я же прошу буквально три — четыре дня, чтобы съездить и уладить все с документами.

— А затем вы вернетесь? — прищурилась она.

Я неопределенно повел плечом.

— Ну, это как мы с вами договоримся, Александра Ивановна. Если я здесь нужен, вернусь. Если нет, могу остаться там.

— А в Казань зачем вам сейчас уезжать? — недоверчиво спросила она.

— Ну, это мое дело, — покачал я головой.

— Нет, Сергей Николаевич, — жестко ответила она. — Вы хотите уехать во время рабочего дня, и я должна понимать, зачем и куда. Мало ли что. Сами понимаете. Либо вам придется брать дни за свой счет, либо поясните мне, куда вы собираетесь ехать. Не дай бог вы в аварию попадете или из министерства позвонят, — поддела она меня. — Или же какая-то операция потребуется, я должна понимать, где вы.

Она была права. Я мысленно согласился, потому что со своих подчиненных всегда требовал то же самое, поэтому ответил:

— Мне нужно сгонять в Казань. Встреча с будущим членом совета директоров, организационные вопросы по санаторию.

— По санаторию? — Александра Ивановна задумчиво постучала пальцами по столу, подняла на меня глаза. — А какие направления планируете? Что там будет?

— Основа — бальнеология. Там самоизливной сульфатно-кальциевый источник, минерализация четыре и шесть, при Союзе бутилировали на всю республику. Плюс лечебная грязь. Под это — водолечебный комплекс: ванны, бювет, бассейн, чаша целая осталась. И второе крыло — физиотерапия и реабилитация, аппаратная база с нуля, но помещения есть.

Александра Ивановна кивнула, и я заметил, как изменилось выражение ее лица — из протокольного любопытства проступило что-то живое, почти профессиональное.

— Понятно, — медленно проговорила она и вдруг помрачнела, словно вспомнила, зачем я вообще сижу в ее кабинете. — Но мне некогда писать вам характеристику.

— Я взял на себя смелость и сам написал, — сказал я, протягивая ей готовый отпечатанный лист. — Если формулировка не устроит, могу дать электронный файл, чтобы подкорректировать. Но все равно так будет быстрее, чем набирать с нуля.

Александра Ивановна глянула по диагонали характеристику, которую я специально написал очень кратко, без всяких лишних хвалебных дифирамбов, всего на два абзаца, кратко и емко: пришел, работал, что сделал. Она согласно кивнула и подмахнула.

— Печать у Лиды, — сказала она, отдавая мне листок. — Если к четырем не вернетесь, я буду настаивать на том, чтобы вы сегодняшний день взяли за свой счет. Сами понимаете, грядут проверки.

— Хорошо, спасибо, — обрадовался я такой уступчивости.

И вышел из кабинета, провожаемый странным взглядом Александры Ивановны.

Тогда я этому не придал особого значения и, проставив печать у Лиды, спокойно выдвинулся в Казань.

В дороге меня застал звонок Наиля:

— Сергей Николаевич, сегодня приехать не получится. Нужно добить один вопрос здесь, в Казани. Ева Александровна тоже задержится.

— Как надолго?

— Мы с тетей Ниной приедем завтра, в пятницу. А вот Ева Александровна — в субботу. Это не проблема?

— Так даже лучше, Наиль. Сегодня день у меня суматошный.

Когда мы попрощались, пришла мысль, что я мог бы забрать тетю Нину сам, ведь еду в Казань. Но передумал, потому что в голову пришла другая идея.

Признаться, с подарком братва угадала. В той жизни я давно так не гонял сам по трассам, а тут… В общем, чертовски мне это нравилось. Сам по себе, с хорошей музыкой, со своими мыслями наедине, а вокруг леса… Красота!

В общем, до Казани долетел незаметно, а там уже по памяти добрался до офиса Алисы Олеговны.

Там, как обычно, царила деловитая суета. Народ сновал туда-сюда, как я подозреваю, больше имитируя бурную деятельность, чем работая на самом деле.

Две веселые девчонки в темно-серых узких юбочках и белых блузках пронеслись, цокая каблучками, мимо меня и заодно стрельнули глазками. Я улыбнулся им своей самой обаятельной улыбкой, но, к сожалению, был одет достаточно просто, так что это не произвело должного впечатления.

Нет, надо все же возобновить ежедневные прогулки и пробежки, а то до пляжного сезона всего полгода, а я все еще без шести кубиков на прессе, зато с одним большим шариком.

Размышляя об этом, я поднялся на третий этаж, где находился офис Алисы Олеговны, вышел из лифта и обратился к секретарше с кукольной внешностью и стервозным взглядом:

— Здравствуйте! Где я могу найти Алису Олеговну?

Секретарша подняла голову, оглядела меня с ног до головы и увиденным, по всей видимости, осталась недовольна. Что ж, в Морках я выглядел вполне прилично, но здесь, среди белых стен и дизайнерских светильников, очевидно, тянул разве что на заблудившегося сантехника.

— Алису Олеговну можно найти в ее кабинете, — поджав губы, ответила она и спросила ледяным тоном: — Вам назначено? Вы кто?

— Назначено. Сергей Епиходов, совет директоров.

Но впечатлить ее не удалось.

— Вы еще официально не введены, — отрезала она, скользнув взглядом в блокнот. Видимо, по поводу меня ей были даны особые указания, причем вполне определенные.

— Так где Алиса? — повторил я, специально опустив отчество.

Секретарша вспыхнула и строго отчеканила:

— Ожидайте! Я уточню…

— Не нужно, мы договаривались, — отрезал я, решив, что у меня нет времени играть в эти игры, и направился к двери кабинета.

Секретарша привстала, открыла рот, но я уже взялся за ручку и вошел.

Открыв, я застыл от неожиданности: Алиса сидела на столе, сбросив туфли, и жадно ела банан. При виде появившегося в дверях гостя она чуть не подавилась.

За моей спиной тихо пискнула секретарша и торопливо затараторила:

— Я пыталась его остановить, как вы и сказали, но он сам… я это…

— Окак! — ехидно произнес я и окинул Алису Олеговну насмешливым взглядом.

Та побагровела и отложила недоеденный банан в сторону.

— Ты ко всем так врываешься? — спросила она, спрыгивая со стола. — Без стука?

— Нет, не ко всем, — ответил я, обернулся к секретарше и велел ей ровным голосом:

— Вы пока свободны, оставьте нас.

Сам сделал шаг в кабинет и захлопнул перед опешившей девушкой дверь.

— Не ко всем, — повторил я с усмешкой. — Только к друзьям.

Затем я оглядел Алису с ног до головы и обратно. Она порозовела, но промолчала. Сегодня Алиса была чудо как хороша: темно-серый костюм в мелкую полоску и нежно-розовая блузка очень ей шли, а туфли на тончайшей шпильке отливали бежевым перламутром, подчеркивая изящные ножки.

От такого моего внимания Алиса вскинулась и с триумфальным видом уставилась на меня.

— Так, — покачал головой я с неодобрительным видом. — Это все, что у тебя есть из одежды?

— А что? Что не так? — посмотрела она на меня и на всякий случай одернула полы жакета.

— Поехали! — решительно бросил я.

— Куда? Я никуда с тобой не поеду, — психанула она.

— Поехали, поехали, — усмехнулся я и добавил: — Сама пойдешь или на руках тебя нести? Думаю, твоим подчиненным это понравится.

— Ты мне обещал разговор, я слушаю тебя! — огрызнулась Алиса. — Тут говори!

— Нет, разговор будет там, где и должен быть. Иначе ты мне не поверишь.

Я прекрасно знал, что любопытство у Алисы Олеговны было патологическим — ни одна загадка не могла пройти мимо нее, чтобы она не попыталась ее разгадать. Вот на этом я и решил сыграть. Демонстративно взглянув на часы, я объявил:

— У тебя есть ровно три минуты, чтобы переодеться или хотя бы переобуться во что-то более удобоваримое. Я жду внизу. — И с этими словами развернулся, чтобы выйти.

— Эй, эй, постой! — закричала Алиса и схватила меня за рукав куртки. — Подожди! Что? Куда ты меня решил потащить?

— В одно место, — с жутко загадочным видом сообщил ей я. — Но на каблуках там точно нельзя. У тебя каких-нибудь теплых ботиночек или валенок нету? И штаны какие-нибудь, лучше ватные, или хотя бы рейтузы с начесом желательно надеть.

Глаза у Алисы Олеговны стали размером с блюдца.

— Ну… здесь у меня есть лыжный костюм, — немного придя в себя, пробормотала она. — Мы иногда с девчонками после работы зимой ездим на лыжную базу, поэтому я тут его держу. А еще одежда для фитнеса.

— Тогда надевай лыжный костюм. А обувь?

— Обувь тоже есть.

— Одевайся. Шапку не забудь и варежки, — тоном строгого папочки велел я, а сам вышел из кабинета, чтобы окончательно не смущать ее.

Сам прошел в приемную. Секретарша сидела и хлюпала — глаза у нее были на мокром месте.

— О чем печалитесь, девушка? — бодро и весело спросил я.

От такой моей наглости лицо у нее вытянулось, и она, уставившись на меня со смесью злости и ненависти, выдавила:

— Да вы… вы…

Дальше сформулировать мысль у нее не получилось, и она еще больше захлюпала.

— Ничего не понял, — вздохнул я. — То вы меня не пускаете, то рыдаете. Я, видимо, произвел на вас неизгладимое впечатление.

Девушка взбешенно зыркнула на меня, гордо хлюпнула в последний раз покрасневшим носиком, высоко задрала подбородок и продефилировала из приемной куда-то в сторону коридора, где вдалеке я увидел дамскую комнату. Ну вот и хорошо.

Пока Алиса Олеговна ковырялась, переодеваясь, а дамочка-секретарша пошла уничтожать следы расплывшегося макияжа, я на всякий случай тихонько прихватил со стола пару фирменных бланков, сунул их в портфель и с невозмутимым видом уселся в кресло для посетителей, приготовившись ждать. Но долго ждать не пришлось — минут через пять вышла Алиса Олеговна, облаченная в лиловый лыжный костюм с ярко-розовыми полосками на рукавах, темно-лиловую шапочку и ярко-розовые угги. Взглянув на меня, она спросила:

— Так пойдет?

— Да, — одобрительно кивнул я. — А теперь пошли, только быстро.

— А где Оля? — спросила она.

— Сейчас придет, она по делам вышла, — с очень важным и крайне компетентным видом сообщил я и потянул Алису за собой.

— Куда ты меня тащишь? — возмущенно прошипела она. — Подожди, Сергей, объясни мне, что происходит?

— Быстрее, быстрее, Алисонька, — озабоченно шептал я. — Иначе все пропало.

От такой борзости Алиса совершенно потеряла свою былую воинственность и шла за мной, переставляя ноги, словно марионетка. Я усадил ее в машину.

— Твоя? — Она приподняла брови.

— Вроде того, — хмыкнул я и плюхнулся на водительское сиденье.

Алиса хихикнула.

— Пристегнись, — напустив на себя серьезный вид, свирепым голосом велел я, и мы рванули с места.

И часа не прошло, как мы уже въезжали в Моркинский район. По дороге Алиса сперва пыталась скандалить, затем выведать, куда мы едем и зачем, а когда не вышло — обвинить меня в том, что я ее похитил.

Но на все ее нападки и вопросы я молчал, как партизан, и не сдавался. Она и возмущалась, и угрожала, и пыталась подлизаться, но я был аки скала и сказал, что ничего говорить не буду, пока она сама не увидит и не скажет свое мнение.

Тогда Алиса надулась и целых две минуты игнорировала меня, а я наслаждался относительной тишиной и скоростью.

И вот мы въехали в Морки. Завернули по знакомой дороге и покатили через лес к санаторию. Вековые ели плотно обступили нас густой зеленой стеной, а снег забелил все вокруг до рези в глазах.

— Божечки, какая красота! — невольно вырвалось у Алисы, которая крутила головой, рассматривая этот гигантский еловый лабиринт. — Прямо сказка!

Заваленные снегом ели действительно выглядели так, словно мы в гостях у Деда Мороза.

— Это только начало, — пообещал я и продолжил рулить.

Через пару минут мы уже были у ворот. Я бибикнул охраннику, который уже знал мою машину и пропустил нас, и мы подъехали к зданию санатория.

— Вот! — торжественно произнес я.

— Что это? — растерянно спросила Алиса, слегка брезгливо рассматривая вывалившиеся ступеньки и отбитую штукатурку на фасаде.

— Это санаторий, — просто пояснил я.

— И что? Зачем ты меня сюда привез?

— А то! Это тот самый санаторий, куда я вложу деньги за продажу своей доли в твоей компании. Ты же не собираешься терпеть меня среди акционеров?

С этими словами я, не дав ей опомниться, потащил внутрь.

— А теперь смотри, Алиса.

Схватив ее за руку, я начал подниматься, увлекая за собой наверх по ступенькам.

Там я открыл дверь, и мы ворвались в холл.

— Быстрее! — скомандовал я, и мы со всех ног побежали по гулким коридорам.

— Быстрее, еще быстрее! — поторапливал я.

Не то чтобы я решил поиздеваться. Но, во-первых, время поджимало — Александра Ивановна дала мне всего несколько часов, — а во-вторых, я не хотел дать Алисе возможность засыпать меня глупыми вопросами, потому что еще в дороге она мне жуть как надоела. Поэтому я сразу же затащил ее в галерею с минеральным источником.

— Вот! — выдохнул я, когда мы остановились в центре зала.

Затем подошел к щитку и включил два рычажка, как это делала обычно Тайра Терентьевна, которой почему-то не было видно.

Загудели и замигали бледные огоньки, на потолке вспыхнули лампочки, привычно полилась приятная марийская мелодия, и из каменного грота начала струиться вода.

— Попробуй, — предложил я, когда пара литров уже стекла. — Ты должна это выпить.

— Зачем? — Алиса на всякий случай спрятала руки за спину. — Сергей, ты что-то… Я тебя вообще не понимаю. Ты сошел с ума или что? Отравить меня хочешь?

— Попробуй, я тебе говорю!

Я вытащил из кармана складной стаканчик, набрал в него воды и протянул ей.

— Пей.

— Ты точно меня отравить хочешь! — возмутилась она.

Я с удовольствием опорожнил стаканчик сам и набрал еще один.

— Видишь? Если бы хотел тебя отравить, уже корчился бы в муках. Более того, если бы хотел тебя убить, я бы это сделал по дороге, а не тащил тебя сюда. Утопил бы в Глухом озере. С концами! Там знаешь, как там страшно? Там злые духи бродят! Так и ждут, как бы укусить какую-нибудь прекрасную даму за сладкую булочку! Пей, тебе говорю! Попробуй!

Алиса недоверчиво сделала маленький глоточек, немного постояла, перекатывая воду на языке, затем выпила еще. А потом глаза ее от изумления расширились.

— Интересно, — медленно пробормотала она. — Какой вкус непонятный…

— Сульфатно-кальциевая, минерализация четыре и шесть. При Союзе ее бутилировали на всю республику, а потом забросили и забыли.

— И в чем идея? — наморщила носик Алиса.

— Помнишь сказки про живую и мертвую воду? Вот это — живая, без шуток. Я хочу на базе этого источника запустить реабилитационный центр по методике академика Епиходова, моего тезки и научного руководителя. Метаболические программы: ожирение, предиабет, гепатоз, восстановление после всего того, что люди с собой делают годами. Поначалу основная аудитория будет, думаю, женщины среднего возраста и старше. Потом наверняка подтянутся и мужики. Индивидуальные программы, биомаркеры, контроль до и после. В общем, я планирую сделать здесь не классический санаторий с кислородными коктейлями, а совсем другое.

Алиса молча сделала еще глоток, выигрывая себе время на обдумывание, а я добавил:

— Алиса, ты хоть представляешь, сколько женщин за пятьдесят готовы платить за то, чтобы за две недели сбросить пять — семь килограммов, убрать отеки, подтянуть кожу, улучшить самочувствие и набраться энергии — и все это без голодовок, пластики и насилия над собой? Просто вода, грязи, ванны, физиотерапия и грамотно подобранная программа. Курс шестнадцать — восемнадцать дней, два раза в год. Они будут возвращаться, потому что результат сразу увидят в зеркале.

Глаза у Алисы загорелись, как у боевого кота, вернее, кошки, но она все еще колебалась. И даже без показаний эмпатического модуля я понимал почему.

— Слушай, я же понимаю, о чем ты сейчас думаешь, — доверительно сказал я. — Могу тебе прямо сейчас вернуть твои акции. Не думай, что я решил их присвоить. Просто я прекрасно понимаю, что ты сейчас же их отдашь дорогому Виталику… а я, как друг, не хочу, чтобы ты наступила на те же грабли.

При этих словах на лицо Алисы набежала тень.

— Да, ты отдашь Виталику, введешь его в совет директоров, он какое-то время поиграет роль хорошего мальчика, а потом не факт, что Николь…

— Они уже давно не встречаются! — взвизгнула она, и визг гулким эхом отбился от сводов грота, от диких камней на стенах.

— Ладно, пусть не Николь, — кивнул я, хотя не верил в это ни секунды. — Но он у тебя такой себе мужичок, и я полагаю, любая другая аферистка на него клюнет, особенно с деньгами. Тем более он уже один раз тебя предал — предаст и второй.

— Он меня не предаст, — сказала она, правда, голос звучал не совсем уверенно.

— А в прошлый раз он тебе что говорил? — перебил я. — Послушай, Алиса. Он вернулся, ты его простила — прекрасно. Дай ему испытательный срок. Год. Пусть докажет, что пришел к тебе, а не к твоим деньгам. В дела фирмы не пускай. Любит — пусть откроет свое или идет работать.

— Куда работать? — фыркнула Алиса. — Он же ничего не умеет, кроме как…

— Он учитель. Пусть идет в школу, преподает.

— В школу? На тридцать тысяч? Ты серьезно?

— Абсолютно. Тридцать тысяч — зато свои, честные. Не хочет в школу — пусть идет в колледж, на кафедру, репетиторством занимается. Голова есть, руки есть, диплом есть. Пусть сам решает. Главное — сам. А ты из него сейчас делаешь карманного пуделя: наряжаешь, пристраиваешь в свою фирму, и он тявкает только с твоего разрешения. Потому и бегает к восторженным дурочкам — хоть там делает вид, что он мужик.

— Ну ты загнул…

— Ничего я не загнул. Дай ему свободу, Алиса. Ты зарабатывай, он пусть тоже работает, но самостоятельно. А прибыль с его доли вложи в санаторий, к примеру. Первое время здесь я поставлю все на ноги сам, а затем введу тебя в совет директоров.

— Я могу возглавить… — задумчиво проговорила Алиса, но я покачал головой:

— Нет. На операционку уже есть человек, — сказал я, имея в виду Еву. — Если будешь вкладываться, я вас, конечно, познакомлю. А ты… — ухмыльнулся я, — если хочешь — можешь стать первой клиенткой.

— Ты намекаешь, что я старая? — притворно возмутилась Алиса и дурашливо пихнула меня кулаком в плечо.

Но от второго стаканчика воды не отказалась и выпила с удовольствием.

А я чуть наклонил голову и смерил ее оценивающим взглядом:

— Скажу так: сбросишь пару лишних килограммов и уберешь синяки под глазами, которые замазываешь тональником, — будешь совсем девчонкой. А пока выглядишь на сколько выглядишь.

— Да, Сережа, ты и мертвого уговоришь, — укоризненно покачала головой Алиса. — Ладно, так и быть, оставлю я на тебе эти одиннадцать процентов. Распоряжайся прибылью с них как хочешь, если моя компания войдет в соучредители санатория. Более того, я в принципе готова вложиться большими деньгами. А то, боюсь, тут один ремонт съест всю годовую выручку.

— Тогда отмени иск.

— Какой иск? — опешила Алиса.

— Судебный.

— А, этот… — протянула она. — На самом деле я не подавала на тебя иск, просто…

Она запнулась, а я предположил:

— Ну, твой Виталик подал, а ты подмахнула.

Она нахмурилась и кивнула, припоминая:

— Вообще-то да, я подмахнула. Но он говорил, что это просто для того, чтобы подстраховаться. А что, иск уже пошел в суд?

— Более того, — хмыкнул я. — Он пошел не в наш суд, а в московский.

— Ого, — протянула Алиса, потом посмотрела мне в глаза: — Я разберусь.

— Разберись безотлагательно, пожалуйста, это важно, — сказал я ей.

— Хорошо, Сережа.

Мы еще поговорили, и я предложил отвезти ее домой, хотя время, отпущенное Александрой Ивановной, истекало. Словно прочтя это в моих глазах, Алиса задорно рассмеялась:

— Вези в свой поселок, мой водитель уже там.

— Ехал за нами? — догадался я.

— Ну мало ли что ты задумал, Сережа! — притворно вздохнула она. — Откуда я могла знать, что ты не похитить меня решил, а просто напоить живой водой из советского санатория.

Когда мы ехали обратно в Морки, Алиса, вздыхая, призналась:

— Ну вот и как мне быть, Сережа? С одной стороны, я понимаю, что Виталику верить нельзя, но сердцу же не прикажешь.

— Да брось, Алиска! — воскликнул я и ловко обогнал машину перед нами на трассе. — Сейчас сбросишь свои лишние килограммы и годы, и мы тебе такого мужика найдем, что… Виталик твой вообще котироваться не будет.

Алиса задорно рассмеялась, а выходя из машины, чмокнула меня в щеку.

В больницу я вернулся раньше четырех, так что Александра Ивановна повода гневаться не нашла. А я…

Я так задолбался вчера, что, едва вернувшись домой и поужинав, по-быстрому подготовил дом к приезду тети Нины с Наилем и завалился спать. Время только перевалило за девять вечера.

Телефон я отключил.

Жаль, что без клетки нельзя было выключить Пивасика, потому что он еще некоторое время пел частушки.

Последнее, что запомнилось перед сном, как Валера таращился в угол комнаты и что-то кому-то настойчиво доказывал.