Двадцать два несчастья – 7

Глава 24

Утро пятницы началось для меня с приема гостей. То есть первым ломанулся встречать их Валера, на ходу яростно мяукая, следом полетел через форточку Пивасик, и только потом я. Откуда они только поняли, что к нам посетители?

Наиль подъехал к моему дому, я открыл ворота, и он загнал машину во двор впритирку к моему «Паджеро». Из его симпатичного «китайца» выскочила тетя Нина, на ходу охая, что у нее затекли ноги и наконец-то она может их разогнуть.

— Здравствуйте, — широко улыбнулся я. — Проходите в дом. К сожалению, пока это все, что я могу предложить, но мы работаем над тем, чтобы дальше было лучше.

— Ох, Джимми! — восхищенно хмыкнула тетя Нина, оглядывая двор. — Не все сразу. Знаешь, родители наши в свое время, по молодости, и целину поднимали, и БАМ строили, в бараках и деревянных вагончиках жили, и не за один день все получилось. Так же будет и с твоим санаторием.

— Проходите, — гостеприимным жестом я пригласил их в дом, где уже был приготовлен и накрыт завтрак. — Вот здесь, тетя Нина, вы будете жить. Временно, конечно же, до тех пор, пока мы не начнем реконструкцию.

Идея предложить пожилой женщине большой дом, а самому перекантоваться в летней кухне, пришла мне не просто так. Все равно я проторчу почти всю следующую неделю в Казани и Москве, так пусть тетя Нина обживается в нормальных условиях, а не в тесной летней кухне.

— А ты где жить будешь? — удивилась она и проницательно добавила: — Это же твои хоромы, правильно я понимаю?

— Правильно, — не стал отрицать очевидное я. — За меня не беспокойтесь. Здесь есть летняя кухня, я ее для себя уже подготовил. Все равно дома почти не бываю. Хозяин привез мне матрац, одеяло… короче, все, что надо для нормальной жизни. Так что я нормально там устроюсь. А вы располагайтесь здесь.

Наиль прошелся по комнатам, с интересом рассматривая убогую обстановку; к такому он явно не привык. Я посмотрел на него и прищурился:

— Что-то смущает?

— Да нет, почему же, — философски пожал плечами Наиль. — Готовился к чему-то подобному. Заметил, кстати, что именно проекты, которые в таких спартанских условиях стартуют с экономией на всем, выживают намного чаще. А вот если золотые горы пошли прямо с первых дней, то потом, как правило, и роста особого нет. Здесь же мы только начинаем. Тете Нине будет где жить, а я пока помотаюсь туда-обратно из Казани, хоть и каждый день. Дальше будет видно, скорее всего, сниму здесь какую-нибудь квартирку. Смотрел тут цены на аренду — бензин дороже встанет.

— Но сейчас ты мне больше нужен в Казани, — констатировал я.

Потом, пока мы с Наилем разговаривали на общие темы, тетя Нина начала разгружать какие-то соленья, варенья, пироги и пышки, причем умудрилась довезти их горячими!

Я заварил чаю для нас с ней и кофе для Наиля, мы принялись завтракать и продолжили разговор, только когда насытились.

— Как там с Евой? — спросил я. — Встретился с ней?

Наиль кивнул, слегка помрачнел, потом развел руками:

— Сложно сказать, Сергей Николаевич. Ева Александровна — девушка с характером, с гонором, но, как я понял, за ней и деньги, и приличные навыки, потому занял позицию специалиста, держал свое мнение при себе. Решение по вхождению в проект она примет только после того, как своими глазами увидит санаторий.

— То есть мы теряем время? — нахмурился я.

— Вовсе нет, Сергей Николаевич. ООО я зарегистрировал в понедельник, вы единственный учредитель. Устав типовой, уставный капитал минимальный, десять тысяч. Когда Ева Александровна примет решение, проведем увеличение уставного капитала за счет вклада третьего лица: она вносит сумму, общее собрание, то есть пока вы один, принимает решение, нотариус удостоверяет, подаем в налоговую. Пять рабочих дней — и она участник.

— Акционер? — уточнил я.

— Участник, — терпеливо поправил Наиль. — У нас ООО, не акционерное общество. Акционер — это если бы мы регистрировали АО, а там другая история: реестродержатель, эмиссия, проспект… Нам это не нужно, ООО проще, дешевле и для нашего масштаба оптимально.

— Кстати, кто войдет в итоге: Ева или Михалыч? Что они решили?

— Тут два варианта. Либо он входит сам, а потом дарит долю дочери через нотариальный договор дарения. Либо Ева сразу входит от его имени и на его деньги, что чище. Но это уже их семейный вопрос, и я в него лезть не стал.

— По ее зоне ответственности что-то обсуждали? — спросил я.

— В общих чертах, — пожал плечами Наиль. — Все-таки я для нее никто, чтобы передо мной отчитываться. Но, как я понял, она взялась за финансовую модель: считает смету на первую очередь, прикидывает доходную часть, сроки окупаемости. Параллельно собирает информацию по тому, что у нас уже есть: здание, земля, коммуникации, бригада. Точнее, она уже начала это делать.

— Хорошо. Кстати, у нас, кажется, появился еще один инвестор, — поделился я и рассказал ему об Алисе Олеговне.

Наиль слегка удивился:

— Вы все-таки и ее уговорили, Сергей Николаевич! Представляю, как Виталий Аркадьевич взбеленился!

— Насчет «взбеленился» пока не в курсе, да и вряд ли мудрая женщина Алиса станет делиться подобным с ним. Разве что опять будет помутнение какое-нибудь. Ретроградный Меркурий…

— Вы правы, — улыбнувшись, кивнул Наиль. — В общем, с Алисой Олеговной та же схема: вносит вклад деньгами или имуществом, мы увеличиваем капитал и выделяем ей долю. Размер пропишем в решении пропорционально вкладу.

Помолчав, он добавил:

— Главное сейчас не доли, Сергей Николаевич. Главное — земля. Пока участок частично в границах ООПТ, лицензию на недропользование нам никто не даст, а с арендой все равно упремся в режим охраны территории. Процедуру изменения границ ООПТ и режима использования формально инициирует район, но согласовывать все будут в Йошкар-Оле. Завтра иду в отдел имущественных отношений администрации — уточнить, как они предлагают запускать процедуру через республику. Параллельно готовлю заявку на торги, чтобы Косолапов не проскочил первым.

На том и порешили. Тем более раз Карасев сказал, что поддержит, значит, вопрос с Косолаповым и ижевскими будет тоже снят. Насчет бандитов я особо не переживал, потому что, если Михалыч заинтересовался, значит, это тоже будет отработано. Как сказал Чингиз, тут его головная боль. Как хорошо делегировать полномочия, когда проблемы за тебя кто-то решает!

— Я хочу уже посмотреть санаторий, — нетерпеливо сказала тетя Нина, первой покончив с завтраком.

В этот момент Валера, который на пару с Пивасиком подозрительно затих в комнате, возможно, стесняясь гостей, вышел на кухню, настороженно обнюхал воздух и уставился на тетю Нину.

— Иди сюда, — сказала ему она и махнула обветренной рукой.

К моему удивлению, Валера сразу же подошел и ловко запрыгнул ей на колени.

— Какой хороший котик, — ласково улыбнулась тетя Нина, и Валера расплылся мурчащим ковриком под ее руками. Она его гладила, а он мурчал, словно мелкий жуликоватый трактор.

— Предатель малолетний, — неодобрительно буркнул я, потому что, когда в последнее время гладил Валеру, он уже такой восторженности не проявлял. Вообще, Валера на меня явно обиделся, как-то вот совершенно от меня дистанцировался. — Суслик!

— Кар-рамба! — крикнул Пивасик и залетел на кухню. Уселся на подоконнике, завертел головой, разглядывая гостей. — Не паникуй!

— Ух ты, — улыбнулся Наиль. — Какой прикольный попугай.

— Сам ты суслик! — огрызнулся Пивасик.

— А почему он такой общипанный? — сказала тетя Нина и протянула руку, чтобы погладить Пивасика.

Тот щелкнул клювом, и я уже испугался, что он сейчас долбанет тетю Нину по руке, тем более недавно там ей делали операцию. Но женщина спокойно погрозила ему пальцем:

— Но-но, не балуй, — сказала она, погладила его по взъерошенной голове, провела ладонью по спине и огорченно попеняла: — Что же ты общипанный такой, цыпонька?

— Червяк, — грустно сказал Пивасик и опустил голову.

— Ничего, я знаю, как надо кормить курей, чтобы у них перья отрастали после линьки. Не думаю, что ты, малыш, от них чем-то отличаешься. Поднимем и тебя. Не бойся, тетя Нина тебя не бросит.

Я понял, что за питомцев можно не переживать: буквально через пару минут и Валера, и Пивасик крутились вокруг тети Нины, словно это она их хозяйка, а не я. Я даже почувствовал ревность. Я их, понимаешь, вытащил с помойки, отмыл, обогрел, вылечил, накормил… Тут я понял, что чувствовала Алиса Олеговна, и успокоился. Напротив, порадовался, что тетя Нина сразу нашла с ними общий язык.

А после завтрака предложил:

— Давайте поедем в санаторий, посмотрите, что там и как.

Мы сели в мою машину и двинули. Природа и местоположение, конечно, впечатлили и Наиля, и тетю Нину, как и радушие встретившей нас Тайры Терентьевны, однако, когда мы въехали на территорию, а тем более вошли в убитое в хлам здание, оба синхронно приуныли и хором вздохнули.

— Что, расстроились? — усмехнулся я.

— Да вот почему-то казалось, что здесь гораздо меньше проблем, — вздохнул Наиль. — А так не знаешь, с чего и начинать, за что хвататься. Тут, по сути, нужно этот санаторий снести до основания и выстроить новый, и то толку больше будет.

— Много ты понимаешь! — насмешливо фыркнула тетя Нина. — В советские времена на века строили. Здесь только сверху надо все чуток подшаманить. И еще трубы, наверное, поменять, потому что они по старинке чугунные, а сейчас можно уже пластиковые.

Когда же мы зашли в галерею с минеральной водой, и ее все попробовали, мнение переменилось разом, и на смену унынию пришел, пожалуй, сдержанный оптимизм.

— Смотрите, — начал пояснять я. — Первая очередь: одно крыло, десять номеров, кабинеты для врачей, помещения под ванны и грязи. Не больше. Вторая очередь — жилье для сотрудников, особенно приезжих. И местным выделим пару комнат: человек приезжает на целый день, ему нужно где-то переодеться, перекусить, отдохнуть…

В общем, мы все обсудили, тетя Нина одобрила мой план, они с Тайрой Терентьевной уже начали строить свои, а я засобирался на работу. Утро было в самом разгаре, и Александра Ивановна меня, наверное, уже разыскивает.

— Какие будут распоряжения? — поинтересовался Наиль. — Ну, после того как я тут подвигаюсь.

— Пока возвращайся Казань и встреться с Евой. Вместе с ней садитесь за бизнес-план: смета на первую очередь, финансовая модель, сроки. Это документ, с которым мы пойдем в администрацию, а дальше — в республику. Параллельно запускай оформление земли, мы это уже обсуждали. И третье: внутренние работы начинаем сейчас, не ждем весны. Парк расчистим, когда сойдет снег, а вот здание — уже пора начинать. Нужна первичная оценка: кровля, перекрытия, коммуникации, электрика. Найди мне толкового оценщика.

Я повернулся к тете Нине:

— А вас я вас познакомлю с бригадой. Марийская община, десять человек, старший — Япар. Мужик толковый, но с характером. Задачи буду ставить я, а вы контролируете, чтобы выполняли и не пинали… листья.

— Хорошо, — хихикнула тетя Нина, потирая руки. — Ты знаешь, Сережа, я бы уже переселилась в санаторий.

— Здесь пока холодно, теть Нин, отопления нормального нет. Тайра Терентьевна, когда дежурит, ночует с электрическим обогревателем и все равно мерзнет. Поживете пока в доме.

— Ладно, — махнула рукой она. — В доме поживу, но не больше двух недель. А потом все равно переберусь сюда. Поставишь мне еще один обогреватель, буду жить здесь. Вдвоем с Тайрой оно и веселее будет!

— Но тетя Нина…

— А как же контроль? Как я могу контролировать, если буду сидеть в этих норках?

— Не в норках, а в Морках, — засмеялся я.

— Да неважно, в Морках, в норках — один черт, — отмахнулась она.

Я раздал указания, и мы вернулись обратно.

На работу, само собой, я опоздал. Первым делом пошел к Александре Ивановне — повиниться и спросить, как могу компенсировать два часа рабочего времени, которые потратил на гостей и осмотр санатория.

Когда я постучал и вошел, она сидела за столом и что-то набирала на компьютере.

— Подождите секунду, — кивнула она мне. — А то собьюсь. Надо в экселевскую табличку вбить данные для статистики, Росстат требует. А у меня цифры плывут…

Я присел на стул и терпеливо ждал, пока она закончит переносить из журналов данные в компьютер. Наконец она сохранила файл и подняла на меня чуть покрасневшие, уставшие глаза.

— Что случилось?

— Александра Ивановна, — начал я. — Я опоздал, прогулял практически два часа рабочего времени, поэтому готов отработать в мое личное время, на выходных или вечером. Как вы скажете.

— Ох, если бы все так себя вели, — усмехнулась она и покачала головой. — А я ведь даже не заметила, что ты отсутствовал, Сергей Николаевич, из-за этого чертового отчета. Где ж ты был? Боюсь спросить, опять в Казань ездил?

— Нет, — усмехнулся я. — Наоборот, из Казани приехали первые сотрудники, которые будут работать в санатории.

— О как! — с еле сдерживаемым любопытством посмотрела на меня Александра Ивановна. — Интересно… А что за сотрудники, если не секрет? И если санаторий еще не начал работать и там еще ничего не сделано, что же они будут делать?

— Приехал мой юрист, — объяснил я. — Завтра идет в администрацию, в отдел имущественных отношений — запускать оформление земли под санаторий. А с ним Нина Илларионовна. Она у нас в Девятой казанской работала… — подумав, я все же не стал утаивать, — уборщицей. Но до того, до пенсии, работала главным бухгалтером. Согласилась переехать сюда и взять на себя бухгалтерию, кадры, контроль бригады… В общем, мой человек на месте, пока меня нет.

— Ничего себе, — удивилась она. — Ну, пока не началась работа у вас там, что она делать будет?

— Я пригласил ее пожить у себя в доме, который снимаю у Анатолия. Знаете такого?

— Знаю, — кивнула Александра Ивановна.

— А я поживу пока в летней кухне. Продукты есть. А когда санаторий заработает, она перейдет туда.

— Значит, говорите, уборщица? И работала в казанской больнице? — задумчиво побарабанила пальцами по столу Александра Ивановна, а потом подняла на меня глаза. — Смотрите, такой вопрос. Венера Эдуардовна сейчас проживает в Морках, так как есть опасность, что ее брат Тимофей с ней может разборки устраивать. Поэтому мы пока ее определили в гинекологическое отделение медсестрой — там сейчас Наташа ушла в отпуск, и она заменит ее на этот месяц. А в Чукшу ей пока лучше не ездить. Поэтому там, получается, вообще никого нету. Мы можем вашу эту тетю Нину, или как там ее зовут…

— Андреева Нина Илларионовна, — подсказал я.

— Вот, мы можем Нину Илларионовну определить пока в Чукшу. Там зарплата небольшая, но за месяц она сможет тысяч пятнадцать-двадцать получить.

— Но она не санитарка, — возразил я. — И тем более не фельдшер.

— Ну, вы же там будете продолжать работать два раза в неделю. А уже остальное — вести пациентов, направлять сюда — сможет пока и она, — пожала плечами Александра Ивановна. — Раз бухгалтером работала, с журналом разберется. Это то, что я могу для вас сделать и как пойти навстречу.

— Спасибо. — Я даже не сразу нашелся, что ответить. — Не ожидал, что вы вот так…

Она посмотрела на меня, прищурившись, и вдруг тихо сказала:

— В свою очередь я тоже хотела кое-что спросить.

— Спрашивайте, — удивился я.

— У вас же там будет физиотерапевтическое отделение, вы говорили в прошлый раз?

— Полноценное. Аппаратная физиотерапия, бальнеология, лечебная физкультура, рефлексотерапия. Без этого реабилитационный центр не работает.

— А специалисты у вас на это направление уже есть? — Она посмотрела на меня чуть внимательнее, чем требовал вопрос.

Честно говоря, я слегка напрягся, подумав, что она хочет просунуть мне Ачикова.

— Пока я еще этим особо не занимался, — обтекаемо ответил я. — А что?

— Да вот. — Она вдруг сконфуженно потупилась. — Если у вас вдруг появится ставка или хотя бы полставки, может, вы рассмотрите мою кандидатуру?

От неожиданности у меня отпала челюсть.

— А как же тут? — спросил я и неопределенно махнул рукой, показывая на весь этот кабинет.

— Нет, — сокрушенно покачала она головой. — Я тут уже все. Моя песенка спета.

Подробности я выяснять не стал. Захочет — расскажет сам. Так что просто улыбнулся и пообещал:

— Что ж, тогда приглашаю вас на должность заведующей физиотерапевтическим отделением.

Александра Ивановна просияла.

А ближе к обеду выписывали Настасью Прохоровну.

Она, конечно, была еще слаба — вставала с кровати с помощью Айгуль, ходила по коридору, придерживаясь за стену, — но рана заживала хорошо, дренаж удалили вчера, перистальтика работала исправно, и к сегодняшнему дню старушка уже ела протертый суп, запивая его кипяченой водой и поглядывая на медсестер и внучку с требовательным выражением лица, на котором было написано, как же сильно ей уже хочется нормальной еды.

Но еще больше старушка стремилась назад к своим травам, корешкам и коре. Так мне доложила Полина Фролова.

Поэтому для меня было очень важно серьезно с ней поговорить, и перед выпиской я зашел к ней в палату, прихватив собой стеклянный лоток, накрытый марлей.

Поздоровавшись с ее семьей, я сказал:

— Смотрите, Настастья Прохоровна. — И снял марлю.

В лотке лежал безоар — вернее, то, что от него осталось после фрагментирования. Несколько крупных кусков и горсть мелких, темно-бурых, похожих на комья слежавшегося торфа. Самый крупный фрагмент, размером с абрикос, при ближайшем рассмотрении обнаруживал концентрические кольца. Светлее к краям, темнее к центру, как годовые кольца дерева. Двадцать, а то и тридцать слоев спрессованных растительных волокон, от которых тянуло слабым горьковатым запахом полыни и еще чем-то непонятно земляным.

Арсений посмотрел на содержимое и тяжело сглотнул. Айгуль наклонилась ближе, брезгливо рассматривая фрагменты. Настасья Прохоровна, однако, смотрела не на стол, а на меня. Старушка прищурилась и насторожилась, как будто заранее знала, что я сейчас буду ее ругать.

— Настасья Прохоровна, — начал я спокойно, — вот это лежало у вас в желудке. Я его оттуда достал. Весило это добро примерно двести граммов, диаметр до операции был девять сантиметров. Формировался, по моим оценкам, лет тридцать, может, больше.

Настасья Прохоровна угрюмо посмотрела на темно-бурые куски, потом на меня. Лицо ее не выразило ни удивления, ни испуга, и она просто сказала:

— Травы. Лечилась я ими.

— Травы, — подтвердил я. — Все то, что вы жевали и глотали целиком, не процеживая. Растительные волокна не переваривались, а копились в желудке слой за слоем…

И тут Настасья Прохоровна замахала рукой, выпрямилась и горячо заговорила:

— Сергей Николаич, я этими травами лечилась всю жизнь. Мать моя лечилась, бабка моя лечилась, и прабабка, царство ей небесное. Кора дуба — от живота. Полынь — от глистов. Чистотел — от бородавок и от порчи. И ничего, жили до ста лет. А ваши таблетки — одно лечат, другое калечат. Вон Зинаида пила от давления, так у нее ноги опухли. А Василий — от сердца, так он потом неделю в туалет не мог сходить.

Она говорила все это без злости, но с такой несокрушимой убежденностью, что Арсений, видимо, привыкший к подобным монологам, только опустил голову и стал разглядывать свои ботинки. Айгуль, в отличие от него, заметно напряглась и начала буравить меня взглядом.

Посмотрев на Настастью Прохоровну, я промолчал. А ведь мог бы сказать многое. Мог бы объяснить, что чистотел содержит алкалоиды, токсичные для печени, что полынь в неконтролируемых дозах вызывает судороги, что кора дуба в чистом виде — мощный вяжущий агент, который при хроническом приеме разрушает слизистую кишечника. Я мог бы прочитать лекцию о разнице между фитотерапией с доказанной эффективностью и бесконтрольным жеванием всего подряд. Я, по сути, мог бы уничтожить всю систему ее убеждений за пять минут.

Но я этого не сделал. И не потому, что побоялся конфликта.

Я не сделал этого, потому что усвоил одну простую вещь: если сказать пожилому человеку, что все, во что он верил всю жизнь, — чушь и суеверие, он не перестанет верить. Он просто перестанет тебе доверять. А без доверия любые рекомендации бессмысленны, потому что она их просто не выполнит. Знаю это точно, потому что и сам был таким.

— Настасья Прохоровна, — проговорил я, тщательно подбирая каждое слово, — травы не виноваты. Знания ваши, скорее всего, правильные — и мать ваша знала, что делает, и бабка. Но способ опасный. Жевать и глотать целиком нельзя. Волокна не перевариваются и копятся. Вот результат. — Я кивнул на лоток. — Заваривайте. Настаивайте. Процеживайте. Пейте отвар, а жмых выбрасывайте. Тогда получите все полезное, что есть в травах, и ничего лишнего.

Бабка промолчала. Арсений поднял голову и смотрел на меня с осторожной надеждой — видимо, ожидал скандала и теперь не знал, как реагировать. Айгуль сидела неподвижно, и я заметил, что она чуть расслабила сцепленные на коленях руки.

— Процеживать, — повторила Настасья Прохоровна, и это прозвучало не как вопрос, а как размышление вслух.

— Процеживать, — подтвердил я. — Только и всего.

Она помолчала еще секунд пять, глядя на содержимое лотка, потом перевела взгляд на меня и произнесла:

— Ладно.

После того как Арсений увел мать в коридор — одеваться и собирать вещи, — Айгуль задержалась.

— Вы не стали с ней спорить, — заметила Айгуль негромко.

— Зачем? — ответил я. — Она права насчет трав… в каком-то роде. Кое-что относительно их эффективности даже доказано. Но бабушка ваша неправа насчет способа. Подумал, что, если скажу ей, что травы — ерунда, она решит, что я дурак, и продолжит жевать как раньше. А если скажу, что травы — хорошо, но нужно процеживать, может, послушает. И оказался прав.

Айгуль кивнула и после паузы негромко добавила:

— Баба Настя учительницей была до пенсии. Биология и химия. Она, в общем-то, все понимает. Просто упрямая.

Биология и химия. Стало быть, не темная деревенская бабка, а вполне образованная женщина, которая сознательно выбрала народную медицину — не от невежества, а от убеждения. Это меняло картину, но, по существу, не влияло на тактику: упрямых людей переубеждают не аргументами, а результатами.

— Через две недели — контрольный осмотр, — напомнил я. — Привезите ее. И проследите, чтобы процеживала.

— Прослежу, — ответила Айгуль, но не ушла.

Из коридора послышалось, как Арсений помогает матери надеть пальто, а та ворчит: «Сама! Сама надену, не маленькая!»

Заглянув мне в глаза, Айгуль тихо сказала:

— Сергей Николаевич, я знаю, что вы в это не верите, но вам нужно знать. Мне велено было передать, что вы прошли испытание.

— Кем велено? — удивился я, напрягаясь. Признаться, мне уже осточертела местная мистика.

— Теми, в кого никто, кроме нас, не верит. Они из другого мира, но в то же время заглядывают и в наш. Они сказали, что вы в нашем мире были вроде как безбилетник. Мол, ваш срок давно исчерпан, причем как головы, так и тела. Не знаю, что это значит, Сергей Николаевич… — Запнувшись, она покраснела. Было заметно, что она сама смущается всего этого, но, видимо, обязана сказать все, что ей велели передать. — Понимаете, они вроде контролеров в автобусе. И вот у вас как бы не было билета ехать дальше.

— А автобус, полагаю, — это наш мир?

— Правильно, — ответила Айгуль. — И баба Настя… ее срок еще не вышел. Злые духи… — Она снова запнулась. — В общем, это их рук дело, что бабушка умирала, а вы ее спасли. И это было ваше испытание. И теперь у вас есть билет.

Окончательно смутившись, она покраснела еще больше и смущенно пролепетала:

— Простите. — И пошла помогать Арсению.

Серьезно озадаченный, я решил обдумать все это позже, уж очень все логично получалось с моим перерождением и всей этой чертовщиной в Морках. В том, что есть некие потусторонние, а может, инопланетные, а может, божественные силы, я уже не сомневался.

Но как все это увязать с Системой, лесными духами и моим воскрешением… пока понятия не имел.

Но я обязательно выясню!

Однако, стоило так подумать, как завибрировал телефон. Кто там еще?

Сообщение было отправлено с неизвестного номера, и я понял, что это какая-то спамерская рассылка. Однако, чем больше читал, чем ниже падала моя челюсть.

Товарищи суслики и прочие двуногие читатели!

От нашего с Валерой имени обращаюсь к вам за поддержкой. Тут дело вот в чем. Наш Серега надиктовывает во сне свои мемуары, а два каких-то графомана за ним записывают и распространяют получившийся текст по всей глобальной сети интернет. Прикиньте!

И вот еще прикиньте! Сейчас эту стремную книжечку про «22 несчастья» внезапно внесли в голосовалку на премию Роскона-2026. Вот тут: https://vote.convent.ru/

Авторы (занудный лживый писака Сугралинов и вредный обижака Фонд) капец как обрадовались. Даже улыбались (сам лично видел). Но своей банды, как у нас с Валерой и тетей Ниной, у них нет. Так что стопудово они продуют. Если не в лом — жамкните голос за этот цикл. Вам просто полминуты времени потратить, а им приятно. Стараются же, пишут что-то там…

Я, конечно, понимаю, что перья, случайно прилипшие к заднице, никого орлом еще не сделали, но вдруг повезет и оба наши нытика победят? А мы будем знать, что это благодаря нам…

с ув., Епиходов Пивасик Сергеевич

«Ну дела…» — подумал я, почесал затылок и посмотрел на вас. Ну что же вы ждете? Идите уже читать восьмую книгу на портале «Автор Сегодня»! А то там уже скоро Ева приедет, а вы все еще тут!

Конец седьмой книги.