Двадцать два несчастья – 7

Глава 8

На следующее утро я смотрел на Пивасика и Валеру, которые наперегонки наяривали пшенную кашу из одной тарелки, и ощущал себя печальным Чернышевским. То есть мучительно размышлял над извечным русским вопросом «что делать?» — клетку-то я забыл у Венеры. И теперь совершенно не представлял, как буду перевозить сусликов в Казань. С Валерой особых проблем возникнуть не должно было, переноска на месте, а вот как транспортировать Пивасика — я понятия не имел.

И оставить здесь мне их было не у кого. У Венеры сейчас и так ситуация сложная, к тому же она живет в амбулатории, а не дома. Тащить Пивасика туда, после того как меня чуть не уволили за нарушение санэпидрежима в моркинской больнице — это уже совсем наглость. Кто-нибудь да настучит. Тот же Ачиков не дай бог узнает. Причем в данном случае пострадаю не столько я, сколько Венера. Мы уже это проходили с Фроловой.

Кстати, здесь следует отметить, что Сашуля-таки передумала и премию Фроловой выдадут. Так что Полина, отделавшись небольшой паникой, осталась в довольно неплохом материальном плюсе.

Как в народе говорится, на ловца и зверь бежит: с улицы послышалось яростное гудение машины. Я выглянул — это оказался Анатолий. Он вышел из машины, гулко хлопнув дверью, закурил и помахал мне.

— Сергей Николаевич! — закричал он, отчего-то радостно улыбаясь. — Тут это, идите сюда.

— Сейчас! — крикнул я в ответ. — Куртку только надену.

Накинув на себя пуховик и шапку, я вышел на дорогу к машине. Мы поздоровались с Анатолием за руку, и он сказал:

— Тут это… — и запнулся.

— Что? — не понял я.

В этот момент из машины вылезла донельзя красная и смущенная Фролова.

— Доброе утро, Сергей Николаевич, — сконфуженно пролепетала она. — Извините, пожалуйста, что нагрянули. Просто я же знаю, что вы сейчас уезжаете в Казань. Поэтому мы спешили… это я уговорила Анатолия подкинуть меня…

— Что-то случилось? — напрягся я.

Я-то уже был, по сути, на чемоданах. Оставалось закинуть вещи и сусликов в машину, и ехать. Просто хотел неспешно, в удовольствие допить чай и ждал, пока он чуть остынет. Да и сусликам подкрепиться на дорожку надо было.

— Да нет, я это… — Она опять замялась.

— Да говорите уже! — не выдержал я. — Что-то с Борькой?

— Нет, что вы! Там это… ну, ваша Танюха… с подружками, которые мне передали кучу вещей… Передайте, пожалуйста, спасибо им большое.

— Хорошо, — удивленно кивнув, сказал я. — Передам.

Но тут Фролова жахнула контрольный:

— А вы не могли бы им передать еще и вот это? — Она с трудом вытащила из багажника две огромные ведерные корзины, полностью заполненные куриными яйцами. Здесь вперемешку были и мраморно-белые, и темно-терракотовые: от такого изобилия у меня аж глаза полезли на лоб.

— Что это? — вытаращился я и, не удержавшись, прокомментировал: — Ого.

— Яйца, — просто ответила Фролова и с облегчением поставила их передо мной на землю.

Анатолий радостно, как конь, заржал на заднем плане.

— Я вижу, что яйца, — хмыкнул я. — А зачем?

— Ну, вы же поедете сейчас к себе в Казань, — как само собой разумеющееся объяснила Фролова. — А они же там живут… в городе. Ну и, сами подумайте, какие там у них, в этих сетевых магазинах, яйца. Ерунда там, а не яйца. Они и несвежие какие-то. А может, даже с химикатами. Сейчас все, говорят, с химикатами продают. А вот эти яйца — экологически чистые. Курочки наши ходят во дворе, кормятся чистым зерном, жмыхом и вареной картошкой.

— Я очень извиняюсь и отчего-то опасаюсь спросить, — продолжил недоумевать я. — Но что-то я не видел, чтобы у вас такие огромные курятники были, Полина Илларионовна. Откуда эти яйца, да еще в таком количестве?

— Так это ж не только у меня! — недоуменно, что я не понимаю столь очевидных вещей, заявила она. — Я как сказала подругам, что хочу отблагодарить девчат из Казани, которые вещи моим детям собирали, так все знакомые и соседки сразу же скинулись. Кто двадцать яиц принес, кто десяток, а тетя Клава так аж целую сотню притащила, вот так вот и насобирали потихоньку. С миру по нитке, как говорится. Но вы не думайте, Сергей Николаевич, яйца все свежие, не больше недели. Так что их даже так пить можно, сырыми. Они ж домашние, а желтки — оранжевые. Никаких гельминтозов у нас нет, курей мы обрабатываем.

— Ну, спасибо, — пробормотал я.

Отказываться как-то было не с руки, потому что, в принципе, это подарок не мне, а Танюхе и ее подругам. Я еще мимоходом подумал, какая же молодец эта Фролова. В любом случае подарок царский. И даже то, что деревенские жительницы ответили на жест помощи городским девчатам, дорогого стоит.

— Спасибо, Полина Илларионовна, — от души сказал я. — Обязательно Татьяне передам и яйца, и вашу благодарность. А она уже пусть сама с девчонками решает, кому сколько.

— Только потом корзинки мне верните, — забеспокоилась Фролова. — А то сами понимаете… Я вторую корзинку так вообще у свекрови взяла. Причем не у моей даже, а у свекрови троюродной сестры.

— Конечно, конечно… — пообещал я, сдерживая усмешку от такой крестьянской домовитости.

И тут у меня в голове мелькнула крамольная мысль. Прищурившись, я посмотрел на Фролову и сказал:

— Полина Илларионовна, а могу ли я вас попросить об одной небольшой услуге? Так сказать, личного характера. Но, если не получится, я не настаиваю.

— Да, да, конечно, Сергей Николаевич, чем могу — помогу, — сразу же закивала она, и глаза ее блеснули любопытством. — Что надо?

— Да тут дело в том… — Я чуть помедлил, но потом продолжил: — Я же уезжаю сейчас в Казань, туда-обратно. Одну ночь переночую только и все. Но у меня же Пивасик и Валера: котенок и попугай, тащить их на одну ночь в город как-то не очень. Валера плохо переносит дорогу, и я вот не знаю, что и делать. На прошлые выходные оставлял их у Венеры, но сейчас она ночует в амбулатории, вы же знаете. И тащить Пивасика туда после того нашего инцидента с Сашулей, я побаиваюсь.

Фролова понятливо закивала, а я продолжил:

— Полина Илларионовна, может, вы подскажете, у кого их можно оставить? Меня не будет сутки-двое, — спросил я. — Я заплачу сколько надо.

— Да зачем у кого-то? — всплеснула руками Фролова. — Давайте я возьму Валеру и Пивасика к себе. И они спокойно у меня дома побудут. А вы, когда вернетесь в воскресенье, вечером и заберете. Позвоните, как приедете, а я отправлю Ольку, она их вам принесет. Или буду в понедельник утром идти на работу и сама прихвачу. Все равно мимо вашего дома иду.

— Замечательно, — заулыбался я. — Только знаете, у меня небольшая проблема. Клетка от Пивасика осталась в Чукше…

— Ой, да бросьте, — отмахнулась Фролова. — У меня клетка есть, причем большая. Я же там по сорок цыплят держу, когда закупаюсь каждую весну. Так что будет куда вашего Пивасика пустить. Не переживайте, Сергей Николаевич. Кроме того, насколько я помню, вы говорили, что он спокойно летает по комнате и не гадит.

— Нет, не гадит, — подтвердил я. — Тогда идемте в дом, я сейчас живенько соберу их.

— Да нет, я вас здесь подожду, — застеснялась Фролова, зыркнув на Анатолия, который продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь нашим диалогом.

Я метнулся в дом, но тут же уперся в вопрос: везти Пивасика в чем? Валеру я положил в переноску, а вот попугая как довести до жилья Фроловой?

Подумав, я обратился к Пивасику:

— Так, суслик, давай-ка ты пойдешь к Валере. Это ненадолго, на каких-то пятнадцать минут, а потом тебя, возможно, и выпустят.

Пивасик даже не понял, что происходит. Я схватил его и сунул в переноску к Валере. Оттуда донесся сначала возмущенный вопль, а потом песня «Свободу Анджеле Дэвис» почему-то на манер «Дубинушки». Я аж заржал: Пивасик в своем репертуаре.

Затем я собрал тарелку Валеры, поилку, корм и сложил все в пакет. Все это добро вместе с переноской вынес на улицу.

— Вот, — сказал я.

Фролова взяла переноску, а на пакет только глянула и покачала головой:

— Да что, я не найду, чем котенка покормить! — фыркнула она.

— Так хоть тарелку возьмите.

— Да есть у меня этих плошек сколько угодно, — бросила она. — Еще бы я с этим не игралась. Так, а он ходит во двор, Валера ваш? Или лоток нужен?

— Да, конечно, поэтому вы иногда выпускайте его. И еще, — добавил я. — Пивасик тоже любит вылетать во двор, хоть там и холодно. Так что, если форточку иногда будете открывать, и он улетит, не пугайтесь. Он даже от Венеры сбежал и прилетел ко мне.

— Ой, посмотрим, от меня не сбежит, — хохотнула Фролова. — А за их сохранность не волнуйтесь. Андрюха все выходные у свекрови, у бабушки, гуляет, старший Васька на соревнованиях по баскетболу почти два дня. Одна только Олька, так она не станет их ни трогать, ни мучить, она у меня тихая. Так что все хорошо будет.

Мы распрощались. Анатолий с Полиной уехали, а я, довольный, потирая руки, вернулся к себе в дом. Да, вот такой я хитрый человек: мог бы спокойно перевезти обоих сусликов на своей машине в Казань, теперь для меня это больше не проблема. Но, памятуя о той фразе, которую выдал Пивасик после проживания в доме Венеры, я решил опять проверить: а вдруг и на этот раз получится? Интересно же, что за моей спиной говорят в доме Фроловой?

Я начал собирать остальное. К моему удивлению, вчера, когда я вернулся никакущий после операции, на пороге опять поджидала трехлитровая банка с молоком. Я забрал ее, ну а куда деваться? Записки снова не было. И сейчас, глядя на это богатство, прикинул: уеду на два дня, и все молоко прокиснет. И так его уже семь литров накопилось, а еще плюс три — это десять. Вот что мне с ним делать? Поэтому решил так: раз я на машине, заберу-ка я его и завезу Серегиным родителям. Они пенсионеры, Вера Андреевна знает рецепт творога, вот пусть сама и делает. А нет, может, Татьяна заберет.

С этими мыслями я сложил все в коробку, перемотал банки бумагой, чтобы не побились, и отнес в багажник. Туда же пошли и яйца, и кое-какие мои личные вещи. Заперев дом, проверив воду и электричество, я закрыл ворота, сел в машину и отправился в Казань. Дорога шла ровненько, к тому же я выбирал самые хорошие участки, чтобы не побить яйца.

И вскоре весело катил по трассе, слушая радио и подпевая Никулину: «Если б я был султан…»

Дома я открыл форточки, чтобы спертый воздух вышел и помещения проветрились, разложил все по местам. Затем позвонил Татьяне.

— Привет, можешь прийти? — позвал я.

— О, Серега, ты приехал? Че так рано? — протянула она сонным голосом, явно еще спала.

— Так, Танюха, а ты что, сегодня не бегала? — спросил я. — Уже так-то почти одиннадцать.

— Почему это не бегала? — возмутилась она. — Я утром встала в шесть, побегала по парку, все типа как положено, а потом вернулась и легла дальше спать.

— Ну ты даешь! — восхитился я ее прагматичностью. — Ну ладно, когда проснешься, очнешься и все остальное, загляни ко мне. Я еще часик точно дома буду.

— Да я сейчас приду, я уже это, почти проснулась, — заявила Танюха, с подвыванием зевая.

И не успел я заглянуть в электронную почту, как в дверь раздался звонок. Я впустил Танюху, закутанную с ног до головы в бежевый махровый халат, на голове ее красовался гигантский тюрбан из полотенца.

— Танюха, ты что, так прям по лестнице шла?

— Ну а че, — махнула рукой она. — Я здесь живу, как хочу, так хожу.

— Так что там с твоим «фартуком»? — поинтересовался я, меняя тему разговора.

— Да вот, — помрачнев, надулась она, — типа обвисает, и все, но показывать не буду.

— Показывать и не надо, — открестился я. — Значит, смотри, продолжай сейчас заниматься правильным питанием и пробежками, плюс кардио. Когда ты еще немного похудеешь, мы добавим тебе силовые. Сейчас мы тебя ничем пока не нагружаем, чтобы не было дополнительного давления на суставы, да и вообще, тут нужно постепенно, без спешки, готовить тело и весь организм, нельзя заставлять его стрессовать с ходу повышенными нагрузками.

— Качаться еще меня будешь заставлять? — хмыкнула Танюха. — Хочешь из меня Арнольда сделать?

Вспомнив Снежану Арнольдовну, администратора спа-салона и борчиху в одном лице, я сдержал смешок и ответил:

— Никакого Арнольда из тебя никогда не получится, Татьяна. Не те гормоны. Но мышечная масса крайне важна для здоровья — это, по сути, отдельный орган. Научно доказано, что женщины с большей мышечной массой живут дольше, но я пока на этом останавливаться не буду, мы сейчас про твой жировой «фартук» на животе.

— Ну и че там типа с ним, Серега?

— Вот когда у тебя жир заменится на мышцы, тогда и посмотрим, что там с твоим «фартуком». Может, кожа обратно частично встанет. Ты еще недостаточно старая, поэтому эластичность кожи не особо нарушена.

— Ну хоть на том спасибо! — фыркнула Танюха. — Что не сильно старая!

— Не за что, — улыбнулся я. — А пока добавь, пожалуйста, в свой рацион коллаген, лучше — холодец. Можно из рыбы заливное, причем не обязательно, чтобы оно застывало. Можно пить просто крепкие костные бульоны. Вот это очень хорошо для женщин: для волос, для кожи и более чем хорошо для суставов. Коллаген, считай, природный.

— Да че заморачиваться, — отмахнулась она. — Я могу коллаген и так брать, и типа пить.

— Знаешь, Тань, я с большим недоверием отношусь к покупным коллагенам в порошке, — покачал головой я. — Ладно, если покупать хотя бы в аптеке какие-то сертифицированные добавки — такие, в принципе, по согласованию с врачом можно. А вот самому пить что попало, что продается на всяких авито и озонах, считаю, глупо.

— Ты же сам БАДами торговал! — предъявила Танюха.

— Убедившись, что они как минимум не принесут вреда. А вот если пить непонятно что, повредишь почки, печень и все остальное. Поэтому нельзя вот так слепо следовать всяким советам блогеров — сейчас чуть ли не каждый еще и свои БАДы выпускает. Хочешь коллаген — сделай себе крепкий бульон и попей, это будет намного лучше, чем если ты начнешь принимать непонятно какую химическую гадость.

— Поняла, — кивнула Танюха.

— Тем более ты ж все равно еду варишь. Но самое главное — это санаторий.

— Тот, что ты в Марий Эл заприметил?

— Именно. Я там планирую знаешь, что сделать? О, послушай… — Я рассказал ей о своей идее, после чего пообещал: — Когда он заработает, я тебе сообщу. Как раз, надеюсь, к лету все будет готово, у Степки уже каникулы начнутся, и вы сможете хоть на все лето приехать и жить там. Ты все равно, насколько я помню, никуда в отпуск не уезжаешь?

— Да и нет у меня никакого отпуска, — вздохнула Танюха.

— Ну так возьмешь и приедешь в Марий Эл. Там очень красивая природа, такой лес, ты даже не представляешь. А воздух! Воздух там серебряный, аж звенит. Одним только воздухом можно лечиться. А еще там и вода целебная, и грязи, и бегать в лесу можно. К тому же мы начнем выстраивать программу по реабилитации пациенток именно от ожирения, и ты, если захочешь, сможешь присоединиться.

Танюха на мгновение задумалась, закусив губу, а потом подняла голову и выдала:

— Слушай, Серега, я тут подумала. А у тебя клинеры уже там есть?

— Чего? — не понял я.

— Ну, горничные или типа уборщицы. Нету?

— Я об этом даже не думал.

— Так давай я у тебя там поработаю, как раз и подхалтурю немного. И заодно типа оздоровлюсь, — предложила она, бросив на меня лукавый взгляд.

От такого решения я отказываться не стал, на том и договорились.

— А теперь еще посмотри, Танюха, — когда соседка уже собралась уходить, задержал ее я. — Вот тебе и твоим девчонкам передала Фролова за вещи.

— Ой, расскажи, подошло хоть? — Глаза Танюхи сверкнули любопытством. — Я тебе специально не звонила спросить, типа неудобно. А девчонки меня каждый день на работе спрашивают. Понравилось хоть ей?

Я кратко пересказал, как ее ребята мерили эти одежки, как они все радовались и как другие завидовали за эту «Дольче Габану». И как все Морки теперь эту «Дольче Габану» вспоминают при каждом удобном случае, даже в поселковой администрации. Танюха сидела, жадно слушала и вся прямо млела от удовольствия.

— И вот они тебе в ответ передали.

Я выставил две корзины на столе перед Танюхой.

— Да ладно! — округлила глаза она. — Очуметь! Вот это баба дает!

— Ну, насколько я понимаю, она собрала всех своих соседей, и те собрали для вас.

— Вот это да! Ну, спасибище, — выдохнула она ошеломленно. — Девки точно обрадуются. Здесь же штук триста! Экологически чистые! Деревенские! Офигеть, Серега! Так, и как все это добро… Поняла, просто разделю между нашими.

— Только корзинки она просила вернуть.

— Не переживай, — отмахнулась она. — Сама знаю.

И тут же начала перебирать яйца.

— А что это ты делаешь? — полюбопытствовал я, глядя, как она выкладывает кучки яиц мне прямо на стол.

— Ну как же, Серега! — всплеснула руками Танюха. — Ты же к родителям собираешься заглядывать?

— Ну да, — подтвердил я. — Прямо сейчас и поеду.

— А что, ты типа с пустыми руками будешь? Вот как раз гостинец им и завезешь. Для нас этих яиц много. А родители твои от деревенских стопудово не откажутся.

— Супер, — обрадовался я. — Как-то даже сам и не подумал. Я им молоко вот везу, — показал я. — Могу с тобой поделиться.

— Не откажусь.

Татьяна ловко разделила молоко и оставила мне десятка три яиц для родителей, а я помог ей донести остальное до квартиры.

— А где Степка? — спросил я, ставя корзинки на пороге.

— Ой, свалил в дом детского творчества. Тут рядом. У них там по субботам какой-то кружок по гончарному ремеслу, начал туда ходить. — Она хмыкнула, и я не понял, одобрительно или пока сама не понимая, как к этому отнестись. — Но ты зайди чуть попозже, он скоро будет. Очень хотел тебя видеть.

— Хорошо, сегодня или завтра обязательно заскочу, — пообещал я.

Распрощавшись с Татьяной, я начал собираться к Серегиным родителям. Время неумолимо близилось к обеду, а ведь в шесть у меня свидание с Анной Александровной, судьей и по совместительству очень красивой женщиной.