Дважды одаренный. Том VII

Глава 11

Карина Лебедева — бессменная телохранительница моей сестры и верная вассалка рода Резановых — обернулась с переднего пассажирского сиденья и настойчиво постучала по звуконепроницаемой перегородке.

Вид у этой могучей девушки был напряжённый, то и дело она оглядывалась, высматривая что-то через лобовик.

Я нажал на кнопку, опускающую перегородку, и едва та поехала вниз, Карина затараторила:

— Госпожа, впереди броневики какого-то рода, стоят у обочины и кого-то высматривают! — Выпалив это, Лебеда снова уставилась в лобовик.

— Что за род? — задала вполне закономерный вопрос Алиса.

Ответить Карина не успела — зашуршала её рация, и мы услышали голос Бахи, ехавшего в головной машине кортежа:

— Гербы идентифицированы. Друзья, это Эпштейны.

— Эпштейны! — прошелестела сидевшая рядом с Алисой графиня Елена Константиновна Распутина. А затем с напускной невозмутимостью наша тётушка продолжила: — Алиса, Александр, уверяю вас, враги моего рода неспроста остановились здесь.

Я включил свою рацию и спокойно произнёс:

— Всем экипажам, боевая готовность.

В следующий миг я ощутил, как внутри нашей с Алисой тётушки забурлила мана. Причём внешне графиня Распутина сохраняла всё то же ледяное спокойствие.

— Но первыми не нападать, — на всякий случай добавил я в рацию.

А то мало ли… среди ратников Резановых хватает безбашенных личностей. Кто-то из них уже успел сразиться с Эпштейнами в ту ночь, когда мы разжились «Призмой». Другие очень жаждали это сделать, когда узнали, что Эпштейны сбили вертолёт, на котором я летел.

И практически все ратники Резановых мечтали поучаствовать в отражении штурма особняка Распутиных. Ну ещё бы… такая заварушка! Ратники, может, и не знают многих деталей, но всё же понимают, что Распутины, условно, наши. Ну а Эпштейны, стало быть, явно враги.

— Их броневики начали движение, — снова заговорила рация голосом Бахи. — Они перекрыли дорогу. До столкновения ориентировочно тридцать секунд.

— Сволочи! — рыкнула Алиса. — Они там совсем обнаглели, что ли⁈

Теперь уже внутри моей сестры бесновалась мана. Алиса при мне довольно милая и приветливая девушка, однако же я знаю, какой она бывает резкой. Сдаётся мне, прямо сейчас она готова скомандовать что-то в духе:

«Уберите с дороги! Мешают».

Полагаю, она и раньше не давала спуску недругам рода. Вот только раньше она не чувствовала силы — скорее уж ярилась от бессилия. Но сейчас всё обстоит совершенно иначе. Благодаря моему появлению в её жизни сестра отчётливо ощущает, как к роду Резановых постепенно возвращается былое влияние.

Но, что главное, довольно быстро вернулась сила — ратники рвутся в бой не ради того, чтобы подороже отдать свои жизни и уйти в последний путь. А потому что все они чувствуют, что светлое будущее возможно. И ради его достижения для себя, своих близких и всех Резановых, они готовы сражаться.

Похвально! Вот только приходится приглядывать за тем, чтобы пупок не надорвали.

И это притом, что сам я — не Резанов, а сильнейший воин рода (и по совместительству его глава) до сих пор валяется в коме.

Алиса уж было открыла рот, чтобы что-то рявкнуть в мою рацию, но не успела.

— Без агрессии, — быстро напомнил я. — Первыми не нападаем! Повторяю, первыми не нападаем! Я выйду поговорить…

Машины остановились метрах в тридцати от перегородивших дорогу броневиков Эпштейнов. Я попросил у Лебеды шлем, она вопросительно посмотрела на свою госпожу и, дождавшись от Алисы утвердительного кивка, передала мне его.

Тесноват… Хоть Карина у нас девушка мощная и крупногабаритная, всё же голова у неё поменьше моей. Ну да ладно, главное — лицо прикрыть.

Всё-таки формально я никак с Резановыми не связан.

Я поднялся с сиденья и потянулся к двери «Волги. Примы».

— Саша, — коснулась моего запястья Алиса и, когда я повернул шлем в её сторону, улыбнулась и проговорила: — Будь осторожен. Хорошо?

— Насчёт этого не беспокойся, — усмехнулся я. — Я всегда сама осторожность.

— Александр, — позвала меня тётушка, стоило мне ещё на один шаг сместиться к двери.

— Да, Елена Константиновна?

Она, глядя в зеркальное забрало моего шлема, невозмутимо продолжила:

— Прошу прощения за то, что ты в очередной раз вынужден сталкиваться с… проблемами из-за моего рода.

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ну что вы такое говорите, тётушка? — мягко спросил я. — Не чужие же друг другу люди. Сочтёмся.

Я наконец-то вышел из машины и направился в сторону броневиков Эпштейнов. Забавно, что эти умники перекрыли дорогу в Москве прямо с утра в будний день. Пусть и не какую-то стержневую магистраль, однако же позади нас уже начала скапливаться пробка из машин. Кто-то сигналит — особенно те, что стоят дальше и не видят происходящего. А вот те, кто поближе, либо поспешили прижаться к обочине, либо же и вовсе сейчас разворачиваются, чтобы свалить подальше.

Обычным людям не хочется становиться невольными участниками разборок аристократов.

Ратники Резановых высыпали из двух бронированных микроавтобусов, полностью облачённые в артефактную броню и с винтовками в руках. Ещё несколько человек вышли из высоких внедорожников — например, тот же Баха или Бурлак, глава рати. Все они тоже были облачены в доспехи.

На их фоне я выглядел весьма забавно… Шлем от артефактной брони. А вот ниже — пиджачок, галстук и рубашка.

По мне сразу видно, что я — охраняемая персона, а не член отряда сопровождения.

Как противовес мне, навстречу шёл молодой мужчина в броне, но с открытой головой. То есть, если я отдам ему свой (точнее, Каринин) шлем, из нас двоих получится один полностью укомплектованный боец.

К слову, этого светловолосого человека с надменным выражением лица я узнал сразу — один из вассалов Эпштейнов, Борис Лахрушев. Видел его досье в числе прочих.

За ним шли ратники Эпштейнов, за мной — ратники Резановых, также бойцы обеих сторон уже рассредоточились и заняли позиции.

— Без приказа не атаковать, — велел я через встроенную в шлем гарнитуру и спустя пару шагов остановился.

— Приветствую, — спокойно произнёс Лахрушев, остановившись напротив меня. — Майор Лахрушев, вторая особая группа рати баронского рода Эпштейнов.

— Ну здравствуй, майор, — отозвался я. — Госпожа Резанова очень недовольна тем, что ты посмел перекрыть ей путь.

Светловолосый дворянин недобро дёрнул глазом и покачал головой.

— Я понимаю недовольство госпожи Резановой, но для наших действий есть веская причина, — проговорил он и криво улыбнулся.

— Слушаю вашу причину, — спокойно ответил я.

— У нас есть основания полагать, что в машине, из которой ты вышел, помимо графини Резановой находится также графиня Распутина. — Он впился в меня тяжёлым взглядом.

— И?

— И мы требуем, чтобы вы выдали её! — рыкнул майор.

— На основании…? — подтолкнул я его.

— На основании того, что род Эпштейнов ведёт с ними войну! — окончательно потерял он терпение. — Послушай, парень, сними шлем, и поговорим нормально, как и подобает мужчинам!

— Не могу, — пожал я плечами.

— С чего бы?

— Вчера воды много на ночь выпил, так что теперь огромные синяки под глазами — стыдно людям показаться. — Я пожал плечами.

Вассал Эпштейнов сжал зубы и сделал шаг вперёд.

— Послушай, ты, должно быть, не понимаешь, в каком сейчас состоянии оказались Резановы, а? Твой род в шаге от того, чтобы стать врагами баронского рода Эпштейнов! А враги баронского рода Эпштейнов долго не живут! Поэтому в твоих интересах сейчас вернуться к графине и сказать ей, что нужно бы выдать Распутину. Понял⁈

— Понял, — пожал я плечами снова. — Враги рода Эпштейнов долго не живут. Они живут ОЧЕНЬ долго и, без сомнения, счастливо. А вот Эпштейны теряют почти половину своей рати в первый же день войны с миролюбивым родом Распутиных. Ты ведь это имел в виду, майор⁈

Он рыкнул и схватил меня за лацканы пиджака.

Ратники Резановых дёрнулись, Эпштейновские дёрнулись в ответ, но огонь никто не открыл.

— Я не знаю, кто ты такой, — прошептал мне прямо в забрало шлема Лахрушев, — но, учитывая, из какой машины ты вылез и как выглядишь, ты явно дружочек графини. А может, её любовничек, а⁈

— Ты сейчас говоришь о её сиятельстве, — холодно процедил я. — Подбирай выражения.

— Что, я угадал? — оскалился он и продолжил: — Ты такой храбрый, потому что получил доступ к телу юной графини? Думаешь, малышка Резанова защитит тебя, если ты будешь её ублажать? Или раз ты спишь с этой распутной девицей, то уже возомнил себя главой их рода, а?

— Повторяю последний раз. — Мой голос стал ещё холоднее. — Заткнись и покорно извинись.

— И не подумаю! — рявкнул он, тряхнув меня за лацкан. — Это тебе нужно извиниться за дерзость, глупец! А потом побежать к своей хозяйке, упасть к ней в ножки и велеть выдать Распутину нам! Потому что если продолжишь артачиться, мы возьмём её силой! Распутину! А потом и твою хозяйку, слышишь, пёс? Я лично это сделаю! В наказание за то, что пошла против рода Эпштейнов, и…

— Всё сказал? — хмыкнул я, чувствуя, как внутри меня закрутилась ярость.

— А? — опешил майор, наконец-то почувствовав неладное.

Ну а я закончил все свои приготовления. Так вышло, что на нас сейчас смотрят аж две камеры с разных сторон дороги: одна частная — висит на аптеке и зацепляет проезжую часть, а вторая и вовсе имперская — размещена на фонарном столбе и смотрит только на дорогу.

Внезапно раздался треск автоматной очереди. Майор Лахрушев изумлённо округлил глаза и начала оборачиваться…

Он мгновенно осознал, что стреляет кто-то из его бойцов.

И этот боец стрелял прямо по мне.

Уверен, он сейчас и сам недоумевает под забралом своего шлема. Ведь он, хоть и держал меня на мушке, не планировал нажимать на спусковой крючок. Оно случилось как-то само…

Как будто концентрированный поток ветра вдруг точечно ударил в спусковой крючок.

Разумеется, я был готов к выстрелу, который, по сути, сам и произвёл. Потому толстая ветровая стена появилась в нескольких сантиметрах от моей головы и приняла на себя все вражеские пули.

В идеале, можно было бы переправить эти пули в голову майору, но я хотел, чтобы со всех ракурсов чётко было видно, что стреляли именно по мне.

— Эпштейны атакуют!!! — громко закричал я. — Огонь!

Майор Лахрушев хотел было разорвать дистанцию и даже отпустил лацканы моего пиджака, однако отпрыгнуть назад не смог — я крепко вцепился в его горло левой рукой.

В общем-то, церемониться здесь больше незачем.

Примерно на этой мысли я выпустил заранее подготовленное заклинание, в которое влил уйму маны.

Лезвие, выросшее из моей ладони, перерубило шейные позвонки и артерии Лахрушева. Он даже пикнуть не успел, лишь изумлённо выпучил глаза, а затем забулькал кровью.

Я тут же скрыл лезвие, чтобы не показывать на камеры лишнего. Пусть те, кто будут смотреть видео, думают, что это какое-то заклинание ветра.

Отпустив труп майора, я создал ветровой купол, защищая себя и ближайших ко мне ратников Резановых от вражеских пуль.

Да, я не хотел впутывать Резановых в войну с Эпштейнами. Хватило бы и меня с моими ребятками да самих Распутиных. Тем более сейчас, когда вдруг бояре Хмельницкие не на шутку возбудились после блестящего выступления Алисы в кабинете директора училища. Да-да, уже вчера вечером на почту Резановых пришло несколько грамотно оформленных претензий от юристов Хмельницких…

Если коротко, их суть в том, что Хмельницкие требуют публичных извинений и компенсацию в пять миллионов за оскорбление. И тогда конфликт будет считаться исчерпан. Либо же согласие Алисы на брак.

Ну а в случае отказа грозятся войной…

Короче, ситуация неприятная, но рабочая. И при правильном подходе можно получить не только новые трофеи для рода Резановых, но и повысить репутацию рода в глазах других аристократов.

Но всё это потом, а сейчас Резановых ждут другие трофеи — Эпштейновские.

Тут ведь главное что в этой ситуации?

То, что не мы первые атаковали, а враг. А значит, имперская канцелярия не сможет полностью выгородить Эпштейнов, которые одни-одинёшеньки оказались в состоянии войны с двумя графскими родами.

Мне вдруг стало жарко, а через пару секунд мимо пронёсся огромный не то бык, не то баран, сотканный из чистой лавы. Глава рати, дважды одарённый Магистр Бурлак, тоже присоединился к битве.

Да уж…

Либо Эпштейновские идиоты не рассчитывали на такое мощное сопровождение кортежа, либо (что более вероятно) очень сильно рассчитывали просто запугать Резановых своим авторитетом.

Они ведь ещё не свыклись с той мыслью, что их роду — хана.

Да и Резановы только недавно начали подниматься с колен.

Некоторое время назад, там же.

Алиса Ярославна и её тётушка Елена Константиновна через лобовое стекло смотрели за гордой и даже величественной фигурой Александра, отправившегося на переговоры с Эпштейнами.

— Твой брат будет всеми силами пытаться решить этот конфликт мирно, — проговорила графиня Распутина, желая успокоить племянницу. — Он хоть и юн, однако не по годам мудр. Он сделает всё, чтобы род Резановых избежал ненужных проблем.

Со снисходительной улыбкой на устах Алиса посмотрела на свою тётушку.

«Она себя больше пытается успокоить, чем меня», — мелькнуло в голове графине Резановой.

А затем Алиса невольно вспомнила, как же так вышло, что сейчас её тетушка оказалась вместе с ней в одной машине.

А дело всё в том, что четверо представителей главной семьи Распутиных были в Москве, когда Эпштейны объявили им войну. Притом совершеннолетняя Млада и её отец, наследник главы рода, тогда были вместе в больнице Резановых, а Елена Константиновна с отрядом охраны только спешила в эту больницу после своей деловой встречи. Юный Никита Велеславович и вовсе находился в имении Резановых под защитой ратников сразу двух графских родов.

Так вот, в той ситуации наследник не мог оставить своё имение и решил рвануть на помощь отцу с небольшим отрядом. Млада, так как была рядом с ним, смогла убедить отца взять её с собой. А вот остальных членов семьи наследник не стал дожидаться и оставил в Москве. Разумеется, попросив Алису укрыть их в имении рода Резановых.

С тех пор прошло немного времени, но Распутины стали брать верх в скоротечной войне. Однако, даже учитывая это, перевозить жену наследника и его сына к Рыбинскому озеру было слишком опасно. Да и по большому счёту бессмысленно — Александр говорил, что ему нужна помощь кого-то из кровных Распутиных в больнице.

Потому двое Распутиных и часть рати осталась в гостях.

А сегодня Елена Константиновна поехала в больницу Резановых, проверить лежащих там ратников и помочь Александру с его делом. Своих бойцов она оставила охранять сына. Разумеется, вместе с большей частью рати Резановых.

— Я сказала что-то смешное? — заметив улыбку племянницы, спросила Елена Константиновна.

— Прости, тётушка, — улыбнулась Алиса. — Просто ты ещё слишком плохо знаешь моего брата.

— Поясни? — потребовала графиня Распутина.

Алиса снова улыбнулась и покачала головой. После чего мягко коснулась руки своей родственницы и произнесла:

— Ты, главное, не думай, что мой род начнёт войну с Эпштейнами из-за вас.

— Я уверена, вы не начнёте эту войну, — твёрдо проговорила женщина. — Александр договорится. Он…

Она снова замолчала, наткнувшись на улыбку племянницы.

А затем резко повернула голову, уставившись на спину Александра. Даже издали было видно, насколько она расслаблена, и насколько яростное выражение лица у его собеседника.

А затем Эпштейновский ратник резко подался вперёд и схватил Александра за лацканы.

— Видишь, — сдавленно проговорила графиня Распутина. — Твой брат терпит, лишь бы не толкать твой род в горнило ненужной войны! Я ведь говорю, он мудр не по годам.

— Это-то да, — хмыкнула Алиса и почувствовала, что начинает заводиться.

Она хоть и верила в своего брата и знала, что у него всё под контролем, сейчас была в ярости, что какой-то мерзкий червь смеет так обращаться с Александром.

— Это-то да… — холодно повторила Алиса. — Но вспомни, тётушка, сколько трофеев он оставил вам после защиты вашего имения, а?

— Это сейчас неважно, — невозмутимо парировала графиня Распутина. — Он более чем заслужил то, что забрал.

— Я про другое, — махнула рукой Алиса.

А в следующий момент затрещала автоматная очередь. Все в машине напряглись, глядя на то, как пули врезались в щит Александра.

Началась битва…

И спустя ещё пару секунд обидчик Александра безвольной куклой упал к его ногам, а сам Александр Ярославович создал толстый ветровой купол.

Алиса почувствовала, что начала улыбаться, и продолжила свою мысль:

— Я это к тому, тётушка, что мой брат сейчас терпел эту наглость не ради безопасности рода Резановых. А ради того, чтобы содрать побольше трофеев с Эпштейнов.