Дважды одаренный. Том VII

Глава 3

Некоторое время назад.

— Ох, и на что мы с тобой подвязались, дружище, — на бегу усмехался Кабан. Вместе со своим лучшим другом, Алексеем Михайловичем Бородиным, он спешил в сторону вражеского полевого штаба.

— Хм? — хмуро посмотрел на него Бородин. — Тебе что-то не нравится?

— Да всё мне нравится, — хохотнул Секачёв. — Думаешь, если бы в самом деле что-то не нравилось, я стал бы это обсуждать с главой СБ?

Бородин лишь закатил глаза и ничего не ответил. Он слишком хорошо знал своего друга и ворчал на него больше по привычке.

Алексей Михайлович был уверен на девяносто девять процентов в том, что никто из бывших спецназовцев ОКЖ ни за что не пойдёт против Александра Ярославовича. Все они, как и сам Бородин, были бесконечно обязаны Александру. Все они чувствовали силу этого удивительного человека и видели, как решительно он разбирается с любыми проблемами.

По своей воле никто от него не отвернётся! А сам Александр не начнёт творить непотребства, вынуждая их. Девяносто девять процентов — огромная уверенность. Например, в том, что Бородин и есть Бородин, Алексей Михайлович был уверен лишь на девяносто восемь процентов.

Ну а кто знает, вдруг во время службы в ОКЖ ему подменили личность? Никогда нельзя отрицать чего-то подобного.

— За нашим бесподобным господином я в огонь и в воду! — легко произнёс Секачёв, подтверждая мысли Бородина. — Только хотелось бы, чтобы он скорее боярином стал, чтобы ещё и документально вассалитет оформить. А то ему-то на бумажки плевать, но Имперская канцелярия или наши бывшие коллеги могут докопаться.

Бородин кивнул, полностью поддерживая мысль друга. Почему-то Александр Ярославович не спешит становиться Резановым. Однако же, фамилия не особо важна. Бородин и все остальные пошли на службу именно к Александру. И если вдруг он создаст род «Егоровых», они ничуть не расстроятся. Этот человек явно стоять на месте не будет, и вскоре условные «дворяне Егоровы» станут «боярами».

А тогда можно и официальную вассальную клятву дать.

Но это всё в будущем. А конкретно сейчас нужно победить в крайне серьёзной битве, не дать уничтожить Распутиных (которых оба жандарма воспринимали как потенциальных союзников) и добыть трофеи. С пустыми карманами будущему роду Александра будет сложно существовать.

Неподалёку, прямо в лесной чаще загромыхало, и даже издали можно было увидеть бесчисленные вспышки заклинаний. Оба жандарма обернулись на этот шум, а затем, не сговариваясь, ускорились. Каждый из них представил, в какую тяжёлую битву оказался втянут их командир.

— Коптер, следишь? — хмуро спросил Бородин.

— Поглядываю, — отозвался неведомый компьютерщик. — Возьмите правее и секунд через тридцать начинайте тормозить. Дальше идите осторожнее.

— Принял.

Вскоре бывшие жандармы рассредоточились и, пригибаясь, бесшумно направились к штабу. Они уже видели впереди свет и слышали голоса…

— Хлеб, осторожнее, — прошептала рация голосом Кабана. — Дальше заминировано.

— Ты чувствуешь? — напрягся Бородин.

— Слабо.

Бородин раздражённо цокнул. Пусть он тоже был Иерархом с основной стихией земли, зарытых мин перед собой он вообще не чувствовал. Сказывалось то, что Кабан гораздо больше рабочего времени проводил «в полях», а когда у его отряда не было заданий — тренировался. В то время как Хлеб с головой был погружён в расследования, и времени на саморазвитие и практику у него было гораздо меньше.

Правда, это не значит, что Алексей Михайлович совсем уж забивал на тренировки. Бородин — человек железной дисциплины и всегда держал себя в прекрасной форме.

Потому ему сейчас было обидно, что без помощи друга он не может идти дальше.

— Слушай… — задумчиво проговорил Кабан, которой тоже замер в одной точке и не продвигался вперёд. — Нам ведь нужно как можно больше суеты навести?

— Ну.

— Так может, будем считать, что мы уже достаточно к штабу приблизились незаметно, а?

— Я не совсем понимаю тебя, Кабан… Но начинаю догадываться… И мои догадки мне вообще не нравятся.

— Я решил поступить так, как и подобает командиру первой дружины Александра Ярославовича! — заявил Секачёв.

Бородин не выдержал и хлопнул себя ладонью по лбу. Он прекрасно знал, что отряд Кабана способен добираться до цели практически незаметно.

Вот только, похоже, господин своим громким световым шоу подал Кабану крайне дурной пример.

Всё, что оставалось Бородину в этой ситуации, лишь покрыть своё тело защитным слоем камня и произнести:

— Давай. Я помогу!

Кабан одобрительно усмехнулся и скомандовал:

— Вперёд!

Два Иерарха с основной стихией земли вскинули перед собой обе руки, выпуская мощное заклинание. Дёрн перед ними задрожал. Раздался первый взрыв — сдетонировала ближайшая к Кабану мина — затем второй, третий…

Зв несколько секунд округу заполнила канонада взрывов, а во вражеском штабе завыла сирена.

— Погнали, Хлеб! Не тормози! — крикнул Кабан, рванув вперёд по перекопанной земле и на ходу вливая в себя зелье восстановления маны.

Его лучший друг делал то же самое.

— Укрепляемся! — рявкнул Кабан, увидев впереди вражеских бойцов, выглядывающих из окопа.

Раздались выстрелы, но оба Иерарха успели возвести каменные стены и тут же продолжили вливать в них ману, укрепляя свою защиту.

— Слушай, а неплохо враг тут засел, — заметил Кабан, отстреливаясь через бойницу.

— Похоже, у них есть специалист по обороне и фортификации! — заметил Бородин, и, выдернув чеку, швырнул артефактную гранату под ноги трём вражеским ратникам, попытавшимся зайти с фланга.

— Стало быть, мы специалисты по нападению и разрушению! — отозвался его друг и приложил обе ладони к своей каменной гряде.

Пропущенное через камень заклинание усилилось и ушло в землю, а через несколько секунд разродилось копьями прямо внутри вражеского окопа.

Кабан почувствовал, как его каменные копья начали ломаться, а недалеко от них видоизменяется земля, будто кто-то прямо сейчас трансформирует окоп. А учитывая направление…

— Ух ты… — задумчиво проговорил он. — Сразу же эвакуируют раненых.

Далеко не всегда боевые отряды поступают таким образом, так что Кабан невольно испытал уважение к врагу.

А через миг раздербаненная магией земля, мешающая быстро передвигаться противнику, в одном секторе вдруг покрылась льдом. Кабан присвистнул, увидев, как к его другу по этому льду на огромной скорости устремился вражеский боец. Он двигался как конькобежец, хотя коньков у него не было.

Кабан и Хлеб сразу же идентифицировали в приближающемся противнике как минимум Иерарха воды и ветра.

То есть льда.

Во время движения враг не переставал стрелять из штурмовой винтовки, а затем ещё и швырнул гранату. Однако Хлеб смог защититься, и вскоре два Иерарха сошлись в рукопашной.

Остальные защитники штаба продолжили палить по нападающим. Жахнули из гранатомёта, выпустили несколько мощных заклинаний…

«Хороши, черти! — констатировал Кабан, отбиваясь и плавно смещаясь к Бородину. — Для тех, кто был уверен в лёгкой победе, оборону штаба выстроили отлично».

А между тем Алексей Михайлович ударил по врагу артефактным мечом. Противник отбил удар одним клинком и тут же атаковал вторым, но Бородин успел защититься тяжёлым каменным щитом, который он создал в начале боя. Затем, резко топнув, Хлеб создал каменные пики, ударившие в противника со всех сторон.

Но тот защитился ледяными линзами и, отпрыгнув, разорвал дистанцию.

— Отступайте! — крикнул он. — Обещаю, мы не будем вас преследовать.

— Ха, с чего такая щедрость? — усмехнулся Бородин, решив воспользоваться передышкой и сконцентрировать ману.

— Моему господину нет смысла убивать всех! Его интересует только особняк и глава рода! Уходите, вы здесь ничем не поможете.

— Ты серьёзно? — удивился Бородин. Ему показалось, что ледяной Иерарх будто бы и не рад сейчас находиться здесь и участвовать в штурме.

«Любопытный тип… Рать Эпштейнов настолько неоднородна?»

Однако же ответа Бородин не получил — слева раздался громкий стон, и несколько защитников, пропустив атаку Кабана, упали на землю и начали корчиться от боли.

— Не уходите? — хмуро спросил ледяной Иерарх, бросив взгляд на своих подчинённых. — Тогда продол…

Договорить ему Бородин не дал.

Он очень не любил распылять свои силы. Да и своё внимание тоже не любил распылять. Потому, став Иерархом, он продолжил развивать свою основную стихию. Но иногда он выделял немного времени для изучения открывшейся второй стихии. Правда, она была «противоположной» его земле и давалась с трудом. Потому и в бою Алексей Михайлович на неё особо не полагался.

Однако же использовать, и, что важнее, комбинировать с землёй, научился.

С ладоней Бородина сорвалось облако мельчайшей пыли и заполнило пространство вокруг противника, ослепляя его.

— Кабан! Огонь! — рявкнул Бородин, «катапультировав» себя с помощью магии земли и продлив свой полёт магией ветра.

Он приземлился рядом со своим другом, и тот понял Бородина без лишних слов.

Выставив перед собой обе руки, Кабан ударил в пылевое облако мощнейшим потоком пламени.

Бородин до конца не был уверен в успехе своей задумки, но на всякий случай влил в пылевое облако уйму маны и сжал её. Воздух вокруг он тоже сжал, и…

Раздался взрыв, отбросивший в разные стороны вражеских бойцов.

«Что там с ледяным Иерархом?» — мелькнуло в голове уставшего Бородина.

Но в этот момент в его ухе ожила микро-гарнитура. Александр инициировал сеанс связи.

— Слушаю… — прохрипел Бородин.

Недалеко от него взорвался снаряд гранатомёта, врезавшийся в каменную стену.

— Вот тебе сигнал, — услышал он спокойный голос господина. — Суету в штабе на максимум!

— Эм… понял… — отозвался Бородин и покосился на штаб, до которого они так и не добрались.

А между тем бойцы противника подобрались к раненому Иерарху. Тот уже был на ногах, мотал головой, пытаясь прийти в себя. Подчинённые протянули ему два бутылька.

— Получен сигнал! — поймав взгляд Кабана, выкрикнул Хлеб. — К штабу!

Два Иерарха со всех ног бросились вперёд. По ним до сих пор стреляли, однако же делали это уже не так часто. Щитов хватало, чтобы выдержать взрывы. Позади послышался крик «Ледяного»:

— Стоять!

Но Бородин и Секачёв не обращали на это никакого внимания. Друзья в тот момент думали лишь об одном.

У них не получилось прорваться в центр штаба до получения сигнала — всё это время они сражались на подступах.

А это значит…

— Мы в самом деле сделаем эту херню? — спросил Кабан, создав перед собой каменный мост и перебежав по нему через окоп.

— А есть выбор⁈ — рявкнул Хлеб.

— А если он пошутил⁈

— С таким не шутят!!!

Кабан и Хлеб ворвались на территорию штаба. Практически все присутствующие здесь хмуро смотрели на них, готовые к бою. Сзади догонял ледяной Иерарх…

Численное преимущество врага было подавляющим. Бородин и Секачёв оказались полностью окружены.

Вон как злобно смотрит на них заместитель Кортунского. А он ведь, по официальным данным, тоже Иерарх.

Двоим бойцам Александра Ярославовича явно не справиться с такой толпой.

— Господин, там лиса! Лиса!!! — завопил какой-то гонец, ворвавшийся с докладом в штаб с другой стороны, но никто не обратил на него внимания.

— Для меня было честью называть тебя другом, — спокойно проговорил Кабан, глядя на хмурые рожи врагов.

— Взаимно, — ответил Бородин.

А затем мужчины, не сговариваясь и не глядя друг на друга, схватились за руки и одновременно прокричали:

— Абра-Кадабра!

Враги чуть было не рассмеялись от такого зрелища!

Однако, увы, не успели. Ведь уже через мгновенья тела Кабана и Хлеба засияли холодным светом, а ещё через миг мощная вспышка ударила по глазам всем, кто на них смотрел.

— А-а-а-а!!! — закричали от боли враги, жмурясь и отворачиваясь.

Некоторые из них успели атаковать Кабана и Хлеба. Однако, в отличие от своих врагов, мужчины видели всё, что происходило вокруг них, и успели защититься.

Вместе со вспышкой света из их тел вырвался и шквалистый ветер, который сейчас кружил по полевому штабу врага, снося палатки и внося сумятицу.

— Не спи! — крикнул Кабан и швырнул шар лавы в аппаратуру связи.

Иерархи начали носиться по штабу, круша оборудование. А когда заметили, что ветер начинает стихать, не сговариваясь, рванули наутёк.

Выбравшись из смертельной западни, мужчины остановились и переглянулись. А затем Кабан не сдержался и заржал во весь голос.

— Клянусь тебе, это была самая безумная вылазка за всю мою жизнь! — сообщил он.

— И вряд ли последняя, — вздохнул Хлеб и покачал головой.

Услышав шум лопастей, он поднял голову и увидел, как вертолёт Галкиных завис над полем боя. В открытой двери показался испуганный Давид Эпштейн. Набрав полные лёгкие воздуха, он хотел призвать свои войска сдаться, но…

— Твою мать! — выругался Кабан, когда снаряд врезался в вертолёт. — Там же Алвес! Э? — опешил он, не веря своим глазам. — А это ещё что за хрень?

Задрав голову, я стоял и смотрел на прозрачный силуэт, светящийся холодным светом звёзд, который появился прямо перед ракетой и, создав щит, смог прикрыть вертолёт от взрыва.

А неплохо получилось! Наша птичка лишь немного покачнулась…

— Окх… — выдохнул я, почувствовав, что отложенное заклинание всё-таки потянуло из меня ману — в противном случае оно бы не смогло полностью защитить вертолёт.

Да уж, а ведь в идеале подобные заклинания должны самостоятельно набирать силу. Например, как моя ловушка, покрошившая первую дружину Эпштейнов. Или же как-то заклинание, которое я прикрепил к своим Иерархам. С ним вообще забавно вышло — мне было проще создать одно заклинание на двоих, чтобы они не навредили друг другу. Но для его активации требовалось замкнуть единый контур.

Взяться за руки, да.

Ну и одновременно сконцентрироваться, поэтому я и велел этим двухметровым феечкам вместе выкрикнуть волшебные слова.

В итоге дело сделано.

И даже вертолёт не пострадал. Доверяй, как говорится, но проверяй. Не зря я на нём оставил дополнительную защиту, хоть и велел сразу же взять под контроль вражескую артиллерию.

— Ратники баронского рода Эпштейнов! — пронёсся над полем боя усиленный громкоговорителем голосок Давида Эпштейна. — Приказываю вам! Сложите оружие! Повторяю! Сложите оружие! Наш штаб разбит! По праву рождения беру командование на себя!

А неплохо он сейчас голос надрывает! Вкладывает всего себя в каждое слово! Радуется, наверное, что вместе с ним на борту вертолёта всего двое человек. А то больших скоплений людей возле себя, особенно если восемь и больше человек, Давид Эпштейн теперь боится.

Да уж… героизмом в нём и не пахнет. Потому и легко было заставить его выступить перед войсками с призывом сдаться.

— Повторяю приказ! Ратники Эпштейнов, сложите оружие и сотрудничайте с ратью рода Распутиных! — заливался соловьём Давид.

Выпив зелье восстановления маны, я связался с дедом.

— Травник, ну как дела?

— Блестяще… — задумчиво проговорил он.

И я услышал на заднем фоне голос кого-то из его командиров:

— Сдавайтесь, и мы пощадим вас!

А между тем надо мной продолжил вещать Давид:

— Повторяю, наш штаб разбит! Надежды нет!

Он ведь в самом деле верит в свои слова. Даже жалко этого бедолагу… Ха! Нет, конечно! Он собирался перебить мирных лесорубов, и жалости уж точно не заслуживает.

— Близнец, они сдают оружие, — сообщил мне дед Распутин. — Они в самом деле сдаются!

Ну ещё бы. Связи нет, колонна с боеприпасами остановлена. В то время как Распутины на разных направлениях действуют слаженно — у них со связью всё в порядке. А ещё чем ближе враг подбирается к особняку, тем больше козырей используют обороняющиеся.

Так ещё и гонцы нашим врагам из штаба приносят дурные вести!

Чего б тут не сдаться?

— Вы, главное, не жестите, — серьёзным тоном напомнил я. — А то они передумают.

— Да это понятно… — отозвался дед. — Слушай… Я так понимаю, пленниками теперь мне заниматься?

— Ну а кому ещё, — усмехнулся я и не стал напоминать деду, что по паспорту я простолюдин, и у меня в принципе не может быть пленников.

— Ну тогда я придумал, куда их деть, — заявил граф Распутин. — Не бойся, Эпштейнам я возвращать их не планирую.

— Ну и славно, — ответил я. — И раз уж ты себе забираешь пленных, то справедливо будет, если я забираю себе все трофеи.

— Что, прости? — опешил дед и в рации на несколько секунд повисла звенящая тишина. — Все?