Дыхание любви

-40-

Уолтер

Мы разговаривали всю ночь и все утро, пока Уилл не утащил нас завтракать в ресторане отеля, после чего уже втроём вернулись в номер. Напарнику было скучно одному, пока Амэнтиус охранял ведьму. Друзья вообще очень хорошо мне со всем помогли, и наверно один бы я не справился. Но я все равно заставил оборотня забежать в аптеку перед самолётом за анальгетиком, перекисью, битами и берушами для Кэрри.

- Избалуешь, так она дольше привыкать будет! - фырчал напарник вернувшись.

- Но не издеваться же.

Кэрри же с сомнением смотрела на ушные затычки. С одной стороны, девушке приходилось несладко. А с другой она слышала наш разговор и хотела побыстрее освоиться в новой роли. И решение приняла, демонстративно использовав беруши, только тогда, когда Амэнтиус с ведьмой взошли на борт. Я тоже с неодобрением смотрел на демона, который мог бы и забыть ведьму в Нью-Йорке. Или лично перенести назад в Англию. Это у него на всю толпу временно сил не хватало, а вот на себя и её в один конец мог бы и потратиться.

- Не волнуйся, за весь полет вы о ней и не вспомните. - Ухмыльнулся гад и щелчком пальцев оградил этой мерзопакости часть салона стеной тёмного дыма.

- Мне интересно, чего ты вообще с ней таскаешься? - все же не выдержал я.

- Ты слишком молод, чтобы понимать. Мне больше интересно, почему у Остера есть личный самолёт, а у вашей стаи нет?

Что и говорить, самолёт у итальянского клана колдунов был весьма и весьма комфортабельным, что я даже в уме прикинул, во сколько такая роскошь может обходиться, и сумма показалась очень непривлекательной.

- Потому что у Остера есть куда его использовать, а нам чем оправдываться?

- Личной блажью? - парировал мой выпад Мэни.

- А может стоит купить? - внезапно поддержал его Уилл. - Так хоть состояние стаи на туфли не спустим.

Кэрри одарила его гневным взглядом, собираясь что-то сказать, но я не позволил. Туфли и вправду сейчас были весьма болезненным вопросом. И это Кэрри ещё не видела своей коллекции.

- Проще брать в аренду у Остера. Можешь с Габби накидать договор.

- Пусть этим личный помощник занимается. Я, в конце концов, Бета, а все у тебя на посылках. Принеси, подай, добудь.

- Когда захочешь воспользоваться самолётом, не спрашивай, почему тебе запрещают без согласия личного помощника Альфы. – Все-таки не выдержала Кэрри.

- И кого ты к нам только в стаю привел? – Уильям наиграно закатил глаза.

- Ну кто-то же должен держать моего Бету на коротком поводке. – Я пожал плечами.

- У меня жена есть.

- Вот ее без туфлей и оставляй. – Ядовито фыркнула Кэрри, а после обратилась ко мне, доставая ежедневник. - Я решу вопрос после Рождества.

Резким движением я выхватил у нее книжку, не позволив раскрыть.

- Хватит. Тебе не нужны ни списки, ни планы. Ты все в состоянии решить и запомнить сама.

У моего ёжика тут же отпала челюсть и, кажется, пропал дар речи.

- Но там столько всего записано… - растеряно промямлила девушка.

- Прекрасно. Значит, мне будет, что почитать в полете. – Невинно отмахнулся я.

- Вслух, пожалуйста. – Хохотнул Мэни.

- Нет! – надулся ёжик.

Я тихо рассмеялся, хотя книжку почти вернул. Просто положил на столик между нами, точно зная, что только отвернусь, и запись будет сделана. Да и хватит слишком резких перемен с джиннии. От записей и планов она сама откажется со временем. А я просто буду их контролировать.

- Лучше бы баланс стаи свела. – Буркнул Уилл, явно провоцируя Кэрри.

И стало понятно, что весь полет так и пройдет в дружеских или не очень перепалках. Но это не так уж и плохо. Мне правда пора перестать решать все одному и хоть постепенно, но позволять Кэрри участвовать в принятии решений, касающихся нас обоих. Пусть сама разбирается с Уильямом, а я отдохну в кои-то веки.

- Вы сидите, а я пойду спать. - Я едва дождался взлета, а потом и разрешения отстегнуть ремни, чтобы найти кровать, находящуюся в дальнем конце салона за переборкой. Но прежде положил все на тот же столик кулон стаи, который Кэрри оставила на полке.

Глаза моих ёжика и Беты округлились едва ли не до размера кулона, а потом они одновременно попытались его схватить, но Кэрри успела раньше. Или это просто Уилл поддался.

- Ладно, я пошутил. – Усмехнулся напарник.

- Ты стал лучше относиться, потому что я теперь оборотень? – недовольно прошипела Кэрри, а я нагло решил подслушать ответ.

- Я один из немногих, кто хорошо знает зверя Уолта. И то, что я видел вчера… Скажем так, я не позавидую дебилу, рискнувшему даже помыслить обидеть нашего ёжика. Так что остается два выхода. Общаемся хорошо, или общаемся плохо. Последнее утомительно.

Кэрри ничего не ответила, но я слышал, как она встала и направилась ко мне.

- Тебе надо сменить повязки. – Робко пояснила ванилька свое появление, не глядя на стоящего с голым торсом меня.

- Оставь бинты и перекись, я сам все сделаю.

- Но я хочу помочь.

А вот у меня такого желания не было. Вообще мне не нравилось мысль, что Кэрри увидит меня таким и расстроится. Только вопреки всякой логике, девушке достался легкий кивок.

Весь перелет мы проспали в обнимку, хотя Кэрри явно тяжело давалась эта близость, но я на большем не настаивал. Да и потом, пока добирались до квартиры, я старался лишний раз ее не трогать. У нее будет время пережить случившее, причем столько, сколько понадобиться. А вот дома меня ждал грандиозный скандал, ведь уцелели только елка и пара милых безделушек. И всю генеральную уборку я извинялся и клятвенно обещал, что мы купим все заново и вместе. Ну кроме туфель и одежды. В эти магазины Кэрри пойдет только с сестрами или мамой.

Два дня мы были загружены по самое не хочу. Причем шопинг отнял львиную долю времени. Не говоря уже о том, что опустошил мой банковский счет. Остальное время мы проводили в стае, которой пришлось очень многое объяснить, включая то, что обращение любимой заразы не было насильственным. К счастью, Уилл в самолете придумал правдоподобную легенду, зачем мы все так дружно и экстренно сорвались в Нью-Йорк закрыть дело о демонах, и этого объяснять уже не пришлось. Обращение Кэрри восприняли по-разному. Кто-то спокойно, кто-то обеспокоено, а кто-то все никак не мог перестать возмущаться, хотя последних было меньшинство, но в общем все-таки неплохо. Были даже те, кто ее хвалил и поддерживал. И это можно было считать рождественским чудом.

- Ты готова? – уточнил я, устав ждать пока мы соберемся на праздник в стае, и подошел к ванильке, ставая за спиной, пока она крутилась у зеркала.

- Еще чуть-чуть. – В сотый раз раздался ответ, хотя как по мне все было идеально еще полчаса назад. Кэрри была великолепна, и ей очень шло розовое платье. В нем она становилась такой нежной, что я едва мог держать себя в руках, чтобы не зацеловать ее всю.

- Давай так, золотце, последний штрих и выходим. Нас заждались.

Ванилька замерла, глядя на меня через отражение. Я же, прижимаясь к ней, открыл коробочку с подарком. А внутри на шелковой подушечке лежали колье, браслет и серьги с розовыми брильянтами. Вообще там было еще кольцо, но его я пока приберег. Нельзя же быть настолько банальным, чтобы делать предложение в праздник.

- Какая красота, - лицо моей женщины светилось искренним и неподдельным счастьем, а мне захотелось передумать и оставить свою красавицу дома и только для себя. – Спасибо, любимый. Кстати, наши подарки почти совпали. Только я не хочу его дарить при всех.

Я даже поцеловать ее не успел, как джинния выплыла из моих рук, бросившись к своей сумке, а потом вручила подарок мне – роскошный мужской браслет из кожи и золота.

- Спасибо, родная. – Со всей благодарностью, я сжал ее в объятиях и все-таки получил долгожданный поцелуй. Удивительно, но с Нью-Йорка на них у нас вообще времени не было.

В главном доме стаи собралось немало гостей. Все хотели поприветствовать нового члена и заодно проверить, как же справился Альфа с такой тяжелой задачей, как подготовка к Рождеству. А справился он превосходно, переложив все эти дела на окружающих и одну особенно педантичную волчицу-джиннию. И вот благодаря ей, все стало идеально. Стол буквально ломился от угощений на любой вкус и цвет, а такой красоты стая не видела давно. Больше всех радовались дети, когда торжественно зажигались гирлянды в зале с великолепной, большой, пушистой елкой. Но я лишь представлял, как будет возмущаться Кэрри, когда утром рядом с деревом обнаружится бардак из чертовой кучи подарков.

И все прошло хорошо, мы отдыхали, пели песни и танцевали почти всю ночь. Кэрри даже спокойно перенесла то, что мы остались ночевать в клане, ведь ей никто не давал скучать, и расходиться не хотелось. А может дело было в том, что я просто утянул ее в какой-то момент за собой, чтобы вручить еще один подарок – праздничную веселую пижамку с ёжиком. И кстати, себе я купил похожую.

А утром… Утром действительно весь большой зал оказался завален подарками, которыми швырялись в остальных, пока искали свои. Даже возле нас к концу этого безумия было по целой куче, которые мы дружно открывали, рассевшись кто где мог, причем прямо в пижамах. Благодаря моей занозе у стаи получился уютный, домашний праздник для одной большой семьи. Но для меня самым ценным было, что Кэрри светилась от радости, украдкой смахивая слезы счастья. Ее приняли и относились как к родной.

Но как бы незаметно не пролетали праздничные дни, у меня был повод для волнения – первое обращение Кэрри. Я не знал, смогу ли пережить его и не сойти с ума. Потому что это больно, это сложно и непредсказуемо. И хоть я тихонько подготавливал Кэрри, сам готов не был, ведь она уже задала один не маловажный вопрос: сможет ли она управлять своими сущностями. Для меня вопрос же стоял даже не в управлении. Мне было важно, чтобы она меня понимала, не ушла и не решила остаться в волчьем облике. А такое с обращенными случалось часто. Но несмотря на то, что мне хотели помочь с некоторыми моментами, например, показать Кэрри как обращаться и возвращаться, и просто понаблюдать, чтобы все прошло гладко, я отказался. Мы должны были пройти этот путь вместе от и до. Я даже сам подготовил небольшой домик на территории стаи, чтобы нам никто не мешал и не смущал клубничку. На территории все равно кто-то остался следить за порядком, и чтобы наша джинния не убежала, но, по крайней мере, в доме в назначенный час мы оказались одни.

- Сними всю одежду. – У меня в горле как будто пересохло, но я ободряюще погладил Кэрри по щекам. Не только из-за непрекращающегося волнения, но и из-за того, что все еще держался от ванильки на расстоянии, а это первый раз, когда я ее увижу без одежды после Нью-Йорка.

Кэрри волновалась не меньше, но послушалась, потому что мы уже много раз обговаривали каждое действие, включая то, что она спокойно завернется в одеяло у камина на полу, чтобы не замерзать в последние минуты.

- Мне страшно. – Прошептала она, сев на колени.

- Мне тоже, любимая.

- Я это чувствую. – Ванилька зажмурилась. Каким-то чудом ее природный дар все еще оставался с ней, хотя Кэрри уже успела мне рассказать, что он не такой сильный, и теперь им легче управлять.

- Прости, ничего не могу с собой поделать.

- Это очень больно? – в сотый раз прозвучал вопрос, на который я устал отвечать.

Потому что больно и сильно, и никакие уверения, что к этому привыкаешь, забываешь, и что все проходит, тут не помогут. На это нужно время. А до этого остается только терпеть. Даже утешение, что я буду рядом, было не к месту, хотя Кэрри и так знала, что одна не останется.

Когда началось обращение, Кэрри вскрикнула от боли, а из любимых глаз брызнули слезы, но я ничем не мог помочь, хотя мое сердце разрывалось. Эта тупая безысходность убивала. С каждой секундой, с каждой слезинкой, я как будто умирал, но мог только смотреть, как ее буквально выкручивает, и шептать, чтобы потерпела. И пошевелиться смог тогда, когда передо мной встала, опустив голову и жалобно поскуливая, белая волчица, чья шерстка слегка отдавала золотом. А после Кэрри сразу легла, свернувшись комочком и скулить не переставала. Опустившись перед ней на колени, я без устали повторял, какая она умница и красавица, и как я сильно ей горжусь и люблю. И все гладил, и гладил мягкий нежный мех, не зная, понимает ли золотце меня и ответит ли хоть как-то.

Спустя мучительно долгие минуты, за которые я действительно чуть не сошел с ума, волчица затихла и подняла голову, садясь, но ничего понять по мордочке мне не удавалось. А я, на минуточку, с волками всю свою жизнь и прекрасно разбираюсь в их мимике.

- Хорошая моя, - я зарылся лицом в теплую шею. Волчица извернулась и лизнула меня в нос, а мне стало гораздо легче. – Тебе лучше? Пойдем гулять? – лапкой Кэрри тронула мое колено, а потом и вовсе встала, таким образом отвечая на вопрос.

Большего не требовалось. Быстро раздевшись, я вместе с волчицей подошел к двери и выпустил ее на улицу, оставив кое-что очень важное на крыльце, чтобы в следующий момент обратиться самому.

Сначала робко, почти как ребенок, белая волчица ступала по земле, но каждый шаг становился все более уверенным. Кэрри начала осознавать эту свободу волков, как будто с нее сняли оковы. И я шел рядом до тех пор, пока она не освоилась, а после вышел вперед, зовя за собой. Я хотел показать ей все любимые места в густых зарослях территории клана, порезвиться в снегу под лунным светом, и жалел только о том, что эта ночь закончится.

Наша прогулка удалась на славу, но ближе к рассвету, когда наступила пора возвращаться домой, случилось то, чего я боялся. Белая волчица остановилась и не двигалась с места. Кэрри не хотела снова проходить через боль обращения. Я по глазам видел, как ей не хочется расставаться со свободой, но это меня не устраивало. Я ни за что не отпущу своего ёжика. К тому же, у меня был план на именно такой случай. И я пошел ва-банк, вернув себе человеческий облик прямо на улице и встав перед ней на колени. В моих руках была маленькая коробочка, которую я протянул своей любимой.

- Золотце, я знаю, что все это сложно и больно, но прошу, вернись. – Волчица попятилась назад, а я на коленях прополз по земле вперед и раскрыл футляр с кольцом от рождественского гарнитура. - Ты нужна мне. Больше всего на свете, золотце, мне нужна ты. Мне нужна наша семья, только вернись со мной.

Наверно, я единственный мужчина, который делал предложение волчице, не будучи уверенным в том, что она понимает смысл сказанных фраз. К тому же перед ней стоял крайне сложный выбор: целый мир за спиной без трудностей и обязательств, абсолютная свобода или какой-то там я.

Но моя идеальная девочка почти не колебалась, шагая навстречу.

- Беги скорее в дом, - благодарно обнимая Кэрри всего одно мгновение, прошептал я, заметив, что луна почти зашла, а нас ждет второй раунд полный боли и слез.

Превращение настигло Кэрри сразу за порогом. Я еле успел захлопнуть за нами дверь и подставить руки, чтобы не дать моей любимой джиннии, содрогающейся от слез, упасть на пол. Кэрри плакала и не переставала повторять, что ей очень больно, а я нес какую-то ненужную чушь, что так бывает только в первый раз. И продолжал говорить, даже когда уложил на кровать, помогая одеться и залезть под одеяло, чтобы не заболела. А главное, чтобы чувствовала заботу и искренность моих намерений. Кольцо, так и быть, на пальчик надену попозже. Вообще все потом. Ванилька на первом месте.

Девушка долго не могла успокоиться и расслабиться, но потом все же уснула на кровати в моих руках. А вместе с ней расслабился и я. Даже смог поспать немного, но потом все равно проснулся и обеспокоено наблюдал за спящим ёжиком.

Наше уединение нарушило единственное существо в стае, для которого не существовало закрытых дверей и которое умело ступать практически без лишнего шума. Мама тихо вошла в спальню с подносом еды, а встретившись со мной взглядом, одними губами прошептала:

- Как она?

Я только кивнул, что вроде все в порядке, и ничуть не удивлялся, что Кэролайн всерьез беспокоится и заботится о ванильке, причем от чистого сердца, а все что было ранее просто напускное. Мама изначально понимала, насколько нежное и безобидное создание перед нами, просто хотела научить Кэрри быть сильной. Хоть и своими странными и неверными методами.

Женщина опустила поднос на тумбу и села на стул у кровати со стороны Кэрри.

- А ты как? – все-таки вспомнила лиса, что у нее есть сын.

- Чуть с ума не сошел.

- И это у тебя еще детей нет. – Лиса хмыкнула и замолчала, снова обратив взор на Кэрри. И уходить, похоже, не собиралась. А я представил, как буду переживать тринадцать первых обращений… Да даже еще хоть одно, и мурашки пробежали по коже.

Вскоре наш ёжик зашевелился, открыл ресницы, и когда увидел Кэролайн, едва не подпрыгнул на кровати.

- Тише-тише, девочка. Без резких движений. – Мягко надавила мама на плечи ванильки. – Как ты себя чувствуешь?

Нерешительный взгляд Кэрри я встретил теплой улыбкой. Ей нечего стыдиться и стесняться, пусть все говорит, как есть.

- Разбитой, - сорвалось с губ тихое признание, - и ужасно слабой.

Мама спокойно протянула Кэрри кружку с теплым чаем.

- Попей, дорогая, станет получше. Ты голодна?

- Очень. – Еще один робкий взгляд из-под ресниц, но в этот раз в сторону подноса. – Там ведь не голуби?

- Нет, перепелки. Очень вкусные.

Мамин голос звучал успокаивающе, и джинния расслабилась, поднявшись на подушках. Интерес к еде можно было считать хорошим признаком, так что мы спокойно наблюдали, как Кэрри ест, но едва ли она съела четверть тушки, когда отставила тарелку.

- Кэрри, милая, тебе надо покушать и набраться сил. Впереди еще одна тяжелая ночь. – Лиса ласково погладила девушку по щеке.

А я разозлился. Сомневаюсь, что вести о том, что Кэрри обратилась в волчицу, не разлетелись по всей стае, но давить на мою женщину это слишком. Да мы с Кэрри обсуждали, что обращение в зверя надо попробовать как можно быстрее, джинния даже обсуждала это с другими обращенными, которые ее уверили, что так лучше и проще, но, как по мне, еще рано.

- Мама, - прорычал я, предупреждающе, глядя как ванилька подтянула колени к груди и сжалась.

- Уолтер, фу. – Тут же осадила меня Кэролайн. – Кэрри, я ни на чем не настаиваю. Но чем скорее мы поймем, есть ли у тебя эта сущность, чувствующих ли ты их вообще, тем проще будет для тебя.

- Я знаю.

- Тогда, давай сейчас просто поговорим и решим, хорошо? – хитрая лиса пересела со стула на кровать. – Ничего нового ты мне не скажешь, милая, я уже проходила все это с сыном. Ты чувствовала свою волчицу? Понимала, что ей говорят, что она делала?

- Да.

- Вот видишь, все у тебя хорошо. Ты очень сильная волчица. И очень красивая. – Перехватила мама у меня эстафету по утешениям. – Скорее всего и зверь твой проявится в ближайшее время.

- Мне страшно. – Кэрри вновь чуть не заплакала. – Что если у меня не получится?

- Любимая, это не так важно. – Придвинулся я ближе к ёжику с другого края кровати.

Но еще один взгляд на меня и джинния словно захотела исчезнуть.

- Кэрри, чего ты боишься? – лиса снова завладела ситуацией, беря девушку за руки и заглядывая в лицо.

- А что если я нападу на Уолтера и причиню ему боль? Что если не смогу почувствовать сущность, и получится так же, что не захочу вернуться? Или что-то пойдет не так, и… Я не смогу, Уолтер уже пострадал…

- Дорогая, - умилилась мама, - посмотри сейчас на Уолтера. Он боится куда больше тебя. И ты не причинишь ему вреда, он привык и готов к любому повороту событий. Он справится, как и ты. Смогли же вы как-то отношения построить. Как вы вдвоем решите, так все и будет. А сейчас кушай и отдыхай, девочка моя.

Но маминой уверенности у нас не было. Мы действительно боялись друг за друга, и в одном Кэролайн права: я все еще боялся, что моя неуправляемая часть нападет на Кэрри, хотя он же ее и обратил.

До вечера мы практически не вылезали из кровати, теряясь в раздумьях и догадках, но в конце концов, решать проблему было необходимо. И Кэрри решилась. Просто взяла и, разглядывая свое кольцо, сказала, что сделает это, пройдет через все, что потребуется, лишь я не чувствовал себя одиноким и ничего не боялся. Мне оставалось лишь принять этот искренний дар.

Во всех смыслах, для всех сущностей Кэрри стала моей идеальной женщиной. Моей жизнью и дыханием. И я дал себе слово, что ее жизнь будет такой же идеальной и счастливой. Мы научимся понимать друг друга, создадим семью, и она никогда не будет испытывать недостатка в моей любви и заботе.