Единые души

Глава десятая

Путь, которым их обоих вела представившаяся Кикиморой Александровной магиня, поражал воображение. Сначала, правда, ей пришлось объяснять, что там есть воздух, потому что таких обречённых взглядов она не видела никогда. Марья, увидев звёзды, подумала, что их хотят выкинуть в шлюз, готовясь к своему последнему бою, и Кикимора поняла это.

— Я не буду вас убивать, мучить или делать что-либо, способное нанести вам вред, — устало произнесла исчерпавшая аргументы учительница. — Это Звёздный Путь, на нём безопасно.

— Вы не будете, — всхлипнула Марья. — За вас это сделает Пространство.

— Но я иду с вами! — воскликнула Кикимора, уже и не зная, как уговорить этих двоих.

В ответ на неё только обречённо взглянули. Но когда она уже думала уходить и звать Ягу, двое обнялись и, не расцепляя объятий, шагнули вперёд, зажмурившись от страха. Когда же ничего не случилось, Ваня медленно открыл глаза, осматривая дорогу, похожую на взлётно-посадочную полосу. Она висела промеж звёзд. Огромное число звёзд окружало путь со всех сторон, даже снизу, и выглядело бы это очень красиво, вот только не узнал Ваня ни одного созвездия.

— Маря, мы живы, — шепнул он дрожавшей напарнице.

Всё-таки смерть в космосе — удовольствие ниже среднего. Они помнили тренировки, на которых их выкидывали в Пространство в неисправных скафандрах. Эти картины приходили к обоим во снах — медленное умирание, глаза в глаза… Повторять подобное не было желания ни у кого.

Дорога уходила вдаль, магиня шла впереди, будто указывая путь, а Марья просто поражалась — звёзды сияют, вокруг Пространство, а она жива. Ваня же понимал, что это или какая-то иллюзия, или просто необъяснимое явление. Но вот именно уговаривавшая их, а не заставившая — хотя точно могла — магиня удивила уже его. Неужели она сказала правду?

Дорога закончилась странной дверью — деревянной, окованной железом. Она немедленно распахнулась перед ними, явив небольшой коридор и сморщенного представителя расы аборигенов в этом самом месте. Взглянув на вошедших неожиданно цепким взглядом, сморщенный представитель вздохнул.

— А это какая раса? — вслух удивилась Марья.

— Людская, — объяснило новое действующее лицо. — Я старый просто.

— Старый? — непонимающе посмотрела на него девочка.

— Вам расскажут, — ещё раз вздохнул сморщенный «людь». — Ты бы, Кикимора, лекарей позвала. А вам надо туда, — показал он на очередную раскрывшуюся дверь.

Старый «людь», как и Кикимора Александровна, очень хорошо защищал голову, отчего Ваня приуныл. Оставалась надежда только на оружие, но шансов при работе таким древним вооружением почти не оставалось, поэтому нужно было просто подчиниться. Марья же надеялась лишь на то, что их если и убьют, то быстро, не мучая. И эта надежда очень явно читалась на её лице.

Переглянувшись, напарники, поправив ремень оружия, шагнули вперёд, в тёмное помещение. Ночное зрение не подвело и на этот раз, позволяя увидеть отсутствие любых форм жизни внутри. Стоило только войти, как загорелся ровный синий свет, освещая почему-то только их. При этом ближайшей ассоциацией пришёл на ум так называемый «контроль здоровья», после которого была возможна отбраковка и утилизация. Именно поэтому, когда исчезла одежда, Марья даже не вскрикнула — процедура представлялась девочке хорошо знакомой, но вот появление одежды взамен старой удивило. С глухим звоном у ног приземлился и набитый чем-то мешок.

В это самое мгновение, не дав сосредоточиться, открылась следующая дверь прямо перед ними. Проём казался каким-то очень ярким. Обнаружив, что одежда на них обоих изменилась, Ваня, тем не менее, принял это как неизбежное зло. Взяв Марью за руку и подхватив мешок, он двинулся вперёд, застыв на пороге: перед ним и напарницей открылся совершенно необыкновенный вид. Они оказались на обзорной палубе, судя по конструкции, а перед ними расстилался… город. Как будто пришедший из совершенно другого времени, этот город притягивал их, поражая своей необычностью.

Едва оторвав взгляд от вида города, Ваня осмотрел себя и Марью. На девочке был необычного вида балахон, а на нём… название одежды в голову не приходило, так как не имело аналогов в памяти. Пожав плечами, Ваня закинул на плечо потяжелевший мешок.

— Надо же, — раздался немного ехидный голос Кикиморы Александровны. — Воины. Кто бы мог подумать?

— И что теперь? — не сдержавшись, негромко спросил Иван, против воли сжимаясь, потому что обычно после любого вопроса следовала боль.

— Теперь определим вам временный дом, — ответила она. — А там всё будет как заведено. Пойдём-ка… да, оружие ваше в Тридевятом не работает.

Поняв, что подробностей не будет, да ещё огорошенные последним заявлением, курсанты двинулись туда, куда их вела эта странная самка, — людьми кураторов они давно не считали, а кем ещё могла быть эта Кикимора Александровна?

Она вела их по галерее, затем спустившись по широкой лестнице, на которой никого не было, да и вокруг особо никто не встретился. Это казалось странным, но тут Ваня обратил внимание на положение светила и всё понял: сейчас ещё, по-видимому, слишком рано, этим и объяснялось отсутствие разумных вокруг, потому что кто же начнёт бегать ещё до подъёма.

У окончания лестницы стояла повозка странной конфигурации, совершенно ни на что не похожая. Но судя по тому, как магиня целенаправленно шла к ней, это оказалось именно транспортное средство, в которое Иван и Марья были усажены. Внутри обнаружился мягкий диван, бежевого цвета стены и просто огромные окна. Двигалась повозка совершенно бесшумно, позволяя разглядывать происходящее вокруг. Однако ничего особенного не происходило, город, судя по всему, просто спал.

— Еду можно попросить у домового, — сообщила Кикимора Александровна. — Для этого достаточно вслух высказать просьбу. Справитесь?

— Справимся, — кивнул Ваня, больше не решаясь пока провоцировать магиню. Один раз пронесло — незачем гневить судьбу.

— Разделять и разлучать вас никто не будет, — будто прочтя мысли Марьи, добавила Кикимора Александровна. — Сегодня вы познакомитесь с теми, кто будет заботиться о вас.

— Заботиться⁈ — не выдержав, переспросила Марья и сразу же сжалась изо всех сил в ожидании неминуемого.

— Заботиться, — подтвердила Кикимора Александровна.

Подумав о том, что надо бы лекарей предупредить, школьная учительница продолжила попытки вызвать детей на разговор, что у неё не получалось, — эти двое боялись всего, что с их оружием и статусом совсем не вязалось. О совете позвать лекарей она забыла.

Оставшись в одиночестве вместе с какой-то коробкой, Ваня и Марья переглянулись. Девочка принялась разглядывать коробку, а мальчик — место, куда их поселили. Апартаменты казались чуть ли не адмиральскими: две каюты, отдельный гальюн, даже душевая! При этом наличествовало большое окно, из которого открывался вид на город. Открыв створку, Иван сразу же убедился, что автоматическое оружие не действует. Новость оказалась ожидаемо плохой, но он просто вздохнул. В конце концов их обоих поселили в гигантских апартаментах, не настимулировали, разве что переодели, но в этом не было ничего сверхъестественного. Что делать дальше — совершенно непонятно.

— Вань, помоги балахон снять, — попросила Марья, которой в этой одежде было некомфортно.

— Конечно, — согласился уже раздевшийся мальчик, поняв её ощущения.

Обнажённость его не заботила, малыши в таком виде были большую часть времени, поэтому стеснение у обоих отсутствовало. Внимательно осмотрев Марью, Ваня отметил, что заживление почему-то замедлилось. Аналогичная ситуация наблюдалась и у него. Это следовало обдумать, потому что подобное было не слишком обычно. Раны и полосы выглядели так, как будто времени после их нанесения почти совсем не прошло, что косвенно подтвердилось во время раздевания. Потревоженный след закровоточил, и его пришлось заживлять магией, что получилось не слишком.

Благодарно кивнув, девочка вернулась к странной выданной им коробке, а Ваня улегся на мягкую кровать, глядя в потолок. Жизнь совершила новый поворот, и к добру ли он случился, должно было показать время. Пока можно было просто отдохнуть и попробовать подлечить уже себя, потому что зудящая боль не давала нормально расслабиться. Видимо, мальчишке, которым он стал, было совсем несладко. Иван перевернулся на почти нетронутый живот, отчего боль медленно утихла. Из этого мальчик сделал вывод о том, что боль возникает, если беспокоить следы, напоминающие о жестокости врага.

— Вань! Ва-ня! — воскликнула Марья. — Ты знаешь, что это такое? Это древняя книга! Самая настоящая! На целлюлозе!

— И о чём она? — лениво поинтересовался Иван.

— А я откуда знаю? — удивилась девочка, разглядывая символы древнего языка.

— То есть письменность мы не выучили, — констатировал её напарник.

Письменности курсантов не учили вообще, насколько он помнил, все учебники озвучивались голосом, поэтому Марья сейчас искала, где включить звуковой интерфейс, но его, по-видимому, в этой книге не было, хотя, как такое возможно, девочка не понимала. Отложив антиквариат, Марья улеглась рядом с Иваном в той же позе. Так действительно было почти не больно.

— Почему опять болит? — поинтересовалась она.

— Или напряжённость поля другая, — задумчиво ответил ей Иван, — или лечение было временным. Помнишь, нам на некромантии рассказывали?

— Это тот, которого съели? — припомнила инструктора Марья.

Зачем их учили использовать мёртвое тело, она не знала, намертво заучив всё, что им рассказывали. Кураторы и наставники умели убеждать. Именно поэтому сейчас она вопросом и не задавалась, только припомнив съеденного мёртвым конструктом куратора, которого просто списали, а они радовались тогда так, как будто все стимуляции отменили. Были и хорошие воспоминания в её жизни, были…

— Давай поспим? — предложил Ваня. — Кто знает, когда доведётся…

Марья поняла, что он имеет в виду: их судьба была ей непонятной, а маги такой силы точно хотели бы «поиграть» или ещё чего похуже сделать. Поэтому предложение имело смысл. Хотя, наверное, следовало бы обезопаситься… Но сил просто не осталось. Как-то совершенно неожиданно накатила страшная слабость, её испугавшая до слёз.

— Что случилось? — сразу же отреагировал напарник, тщетно пытаясь наложить диагностику.

Магия не откликалась, а попытка встать не увенчалась успехом. Ваня сразу же понял, что это значит — внутренние ресурсы закончились. Нужно было хорошо отдохнуть и поесть, желательно чего-то мясного, тогда у организма могли появиться силы, как ему казалось. Насколько мальчик знал, такое может быть при серьёзных ранениях, когда ещё не утилизация, но уже ничего хорошего.

— Не плачь… — попытался он успокоить напарницу. — Мы всё это время шли на нашей силе воли, не отлежавшись после…

— Откат, да? — поняла девочка, вспомнившая, что это такое, но вот проблему её понимание не решало.

— Откат, — кивнул не заметивший открытой двери Ваня. — Нам надо…

У дверей в ужасе застыла женщина, глядя на сильно избитых двоих детей. Такого состояния тел она не видела никогда. Придя в себя, она схватилась за оберег, надеясь только на то, что лекари дома, а не где-то на выезде. Оберег вызова колдомедицинской помощи завибрировал, зажигая мерцающий красный сигнал, что означало — помощь в пути, а вот Ваня и Марья просто потеряли сознание.

Такая тревога в Тридевятом значила многое, поэтому лекари скорой колдолекарской помощи были в царском общежитии спустя минуты. То, что предстало их глазам, выглядело совсем плохо. Два бессознательных тела, едва дышащих, на оберегах демонстрировали такое, что медикам сразу стало сильно не по себе. Почти истощённые дети лет двенадцати не отвечали на стандартные методы, поэтому спустя несколько минут были закутаны в простыни и водружены на носилки, чтобы отправиться в больницу.

Первой очнулась Марья, сразу же тихо заплакав, — окружение выглядело как блок утилизации. Белые и зелёные цвета, совсем как там, наводили на мысли о том, что жизнь сейчас закончится окончательно. Она потянулась к Ване, чтобы обнять его напоследок, и от этого её движения очнулся мальчик, также моментально сообразивший, где они, по его мнению, находились.

Плачущие в обнимку дети привлекли внимание лекарей. Точнее, их внимание привлекли обереги, установленные в палате. Пациентам давали время прийти в себя, но, видимо, те сделали какие-то свои выводы, и у лекаря Сергея было подозрение, какие именно. В комнате этих двоих во время эвакуации он видел узнаваемые пилотки, в свою очередь осознав, откуда такие следы избиений у обоих.

— Всё закончилось, — как мог мягко, произнёс Сергей. — Вы в безопасности.

— Вы нас теперь утилизируете? — спросила его девочка, подтверждая мнение лекаря. Историю тот знал даже слишком хорошо.

— Мы вас вылечим, — уверенным тоном возразил лекарь скорой колдолекарской помощи. — Совсем вылечим.

Марья задумалась. Почему-то ей очень хотелось верить этому странному доктору, а то, что это доктор, сомнению не подлежало. Значит, у них есть шанс на жизнь? Могло ли так быть?