Единые души

Глава тринадцатая

Укладывая их спать, мама спела песню, очень ласковую, какую-то усыпляющую, от которой глаза закрывались сами. Ожидая прихода кошмаров, Ваня сопротивлялся сну, желая подстраховать Марью, но песня будто какой-то магией погрузила и его в сон. Поначалу сон был вполне обычным — какие-то помещения станции, камера утилизации… это всё будило воспоминания, но казалось каким-то выцветшим, отчего со страхом не воспринималось.

Станция падала, киан в своём корабле шебуршились, включив уже и прыжковый двигатель. Ещё мгновение, и всё погасло, но Ваня видел будто со стороны происходящее. Сначала взрыв двух кораблей разрубил планету, обладавшую атмосферой, на быстро разлетающиеся фрагменты… В это время капсулы агров достигли Земли, и у предавших их взрослых наступили тяжёлые времена. Но вторичная гравитационная волна от разрушения планеты достигла светила, и…

Сон резко сменился. Они с Марьей гуляли по тому самому городу, который видели только из окна, как вдруг небо потемнело. Из него ударили яркие лучи орбитального обстрела — дома начали взрываться, люди в панике разбегаться, вспух кроваво-красным шаром царский дворец, а затем с неба посыпались десантные капсулы киан.

Ваня с Марьей пытались сделать хоть что-нибудь, но вокруг всё горело и взрывалось, а магия не отвечала. Из капсул вышли киан, поливая всё огнём, люди сгорали заживо прямо на глазах, а дети долго корчились в последней муке. Оплодотворители киан принялись сгонять уцелевших в паникующее стадо, Ваня понимал зачем.

Отступая к дому, бывшие курсанты сумели отобрать излучатель у киан, сняв с того скафандр бытовыми чарами, отчего тот, кого звали когда-то «спасителем», рассыпался прахом. Даже не обратив внимания на это несоответствие их знаниям о киан, Иван и Марья вели бой, отходя к дому, когда в тот прямо на их глазах попал мощный заряд. Всё взорвалось с такой силой, что девочку кинуло на мальчика, а перед ними упало…

И вот теперь Ваня громко, отчаянно закричал. Его крик сплетался с отчаянием Марьи, моментально подняв Милораду, которая, не рассуждая, сжала в руке амулет. Где-то вдали заревел обиженный Горыныч.

Сон отступил как-то мгновенно, скачком. Он пытался вдохнуть и не мог, но рядом с ним кто-то что-то делал. Глаза не открывались, как будто их заклеили. Внезапно какая-то сила заставила Ивана вдохнуть, воздух прогнал ощущение объявшего его холода.

— Вот так, — услышал он знакомый голос. — Не умираем, дышим, дышим, дети.

— Что с ними, лекарь? — мамин голос сейчас казался таким родным…

— Что-то очень страшное во сне увидели, — объяснил доктор Серёжа. — Не пугаемся! — прикрикнул он на Ваню.

Марья только тихо плакала, а мальчик пытался опомниться от ощущения всеобъемлющего ужаса, чуть не смывшего его туда, где нет ничего. Он дышал, не в силах надышаться, а девочка уже громко, отчаянно звала маму и, дозвавшись, совсем по-детски заревела. Их обоих принялись обнимать, чем-то отпаивать, но для Вани сейчас было главным только то, что Марья жива. И мама тоже. Одно это успокаивало, а на себя ему давно было наплевать. Лекари, похоже, эту точку зрения не разделяли.

— Сейчас дети доплачут и успокоятся, — уверенно произнесла доктор Варя. — Потом выпьют усиленный отвар и смогут поспать без своих кошмарных снов. А днём мы будем думать, что можно с такими кошмарами сделать.

— Мама… Мама… Мама… — повторяла Марья, да и Иван, неожиданно для себя, потянулся к этой женщине.

— Что же вам такое приснилось? — поинтересовалась Милорада.

— Киан… Из космоса… всех убивали… — не очень понятно попытался объяснить мальчик.

— Из космоса? — удивилась мама. — Из какого ещё космоса?

— С не-е-еба, — коротко ответила девочка, все ещё плача.

— Лекарь? — спросила Милорада у доктора Сергея.

— М-да… — произнёс он. — Космическая цивилизация… на слово они не поверят. Варя, душа моя, набери-ка Ягу.

— А выдержат они? — удивилась та.

— Лучшее лекарство, — ответил ей муж.

Иван не понимал, о чём говорят лекари, но постепенно уже приходил в себя, а те с кем-то связывались, кого-то дозывались, но совсем непонятное при этом рассказывали. Что значит «подняться к небу»? Как понять «звёздочку поскрести»? Это какой-то жаргон или тайный язык? Пытаясь осознать, он не сразу понял, что его одевают мамины руки, как будто они собрались на прогулку.

— Сейчас деточки мои всё сами увидят, — сообщила ему Милорада. — И узнают, почему с неба никакие «кианы» не придут.

— Яга будет минут через десять, — сообщил ей доктор Сергей. — Сил поскрести у них хватит, но переносим мы.

— Очень хорошо, — кивнула мама. — Сейчас детки мои всё сами увидят.

— А что мы увидим? — сразу же спросила Марья, но мама только улыбнулась, беря её на руки. Ваню поднял доктор Сергей и куда-то понёс.

Мальчик чувствовал, что напарница рядом, поэтому не беспокоился. Оказавшись внутри какого-то деревянного колодца, он просто сцепился руками с Марьей, ожидая дальнейших действий взрослых. А те уложили их обоих так, чтобы, видимо, было удобно, после чего просто уселись рядом.

— Совсем не жалеют старушку, — сообщила им миловидная, довольно молодая женщина. — Гоняют на ночь глядя.

— Яга, другого варианта совсем нет, — вздохнул доктор Сергей. — Сорвут себе сердце страхом, будет совсем грустно.

— Это понятно, — согласилась она. — Вам бы на часок пораньше, как раз школяров вывозила.

— Ну, так получилось, — рассмеялась доктор Варя.

У лежащих в объятиях мамы Вани и Марьи крепло ощущение чего-то необыкновенного, чудесного — ведь если взрослые так уверены, что с неба упасть ничего не может, значит, у них есть основания? И вряд ли это орбитальная крепость или космический флот, потому что до них просто так точно не долетишь. Думая о том, что это может быть, напарники только переглядывались, а у Вани снова возникло ощущение, что они обмениваются мыслями.

— Такое ощущение, что я твои мысли слышу, — задумчиво проговорил Иван. — Но как-то само по себе, без магии.

— Магии у нас сейчас нет, — напомнила ему напарница. — Но я твои, кажется, тоже.

— Слышите, — кивнула Милорада, которую Кощей насчёт детей просветил уже. — Это нормально, я вам всё расскажу, а пока вы должны убедиться в том, что небо для вас безопасно.

В этот самый момент Яга повернулась к детям, чему-то ехидно улыбнувшись. Она показала на небольшую лестницу, ведущую наверх и сделала приглашающий жест. Доктора при этом тоже заулыбались, причём так предвкушающе, что у Вани и Марьи огнём разгорелось любопытство.

Такого шока Иван не испытывал никогда в жизни. Небо над головой было твёрдым, а звёзды на нём фактически… росли. Разглядывая отколупанную с небесного свода яркую звёздочку именно той формы, какой их изображали детские рисунки, Иван чувствовал, что сходит с ума. На месте звёздочки уже проклюнулась следующая, но не это было важным, а тот факт, что небо представляло собой твердь.

— А если разобьют с той стороны? — задал он вопрос, чтобы хоть что-то спросить.

— Нет никакой «той стороны», сыночек, — улыбнулась Милорада. — Наш мир такой, это весь мир, он так устроен.

— То есть не планета, а… вот это вот? — ошарашенно обвела пространство рукой Марья. — Нет космоса, других планет, светил, звёзды растут на небе, а небо твёрдое?

— Да, маленькая, — погладила её мама.

Это был не просто шок, это было чем-то запредельным, но вот двое бывших курсантов почувствовали себя в этот миг защищёнными. Да, с планеты не убежишь, потому что нет никакой планеты, но сама суть мира показывала им, что они защищены. Сюда киан точно прийти не смогут. Просто не смогут, и всё, и от этого становилось как-то тепло на душе. Спокойнее становилось, отчего Ваня с Марьей обнялись и плакали, отпуская прошлое.

Конечно, полностью прошлое отпустить сейчас было невозможно, но в отношении киан, страх мести которых всё равно оставался в сердцах детей, отошёл. Так как сюда киан не могли проникнуть даже теоретически, то нужно было только поплакать, выпить отвар и улечься спать. Всё остальное могло подождать до завтра, поэтому успокоенные дети засыпали, а всё понявшая Милорада гладила их по головам.

Лекари обещали утром прислать царевну Алёнку, чтобы она могла объяснить подробности строения мира двоим детям. А их новая мама задумалась о том, как научить их всему тому, что положено знать, потому что идей у неё сейчас не было. Взглянув на часы, а потом на мирно спавших Ванечку и Марьюшку, женщина отправилась спать.

Несмотря на отвар, сны Марье и Ивану всё же снились, вот только войны в них не было. В них была зелёная растительность, название которой они узнали совсем недавно, высокие стволы деревьев, неожиданно обретшие родителей младшие, да и старшие… Они оба видели, как во время всеобщего взрыва яркие звёздочки душ разлетелись в разные стороны, чтобы обрести, наконец, покой и счастье. Отчего им приснился этот сон, ни Марья, ни Ваня сказать не могли бы, но, проснувшись утром, Ваня долго смотрел на сияющий огонёк звезды, сорванной с небосвода. Будто бы прочным щитом закрывал их теперь этот свод от всех киан, кураторов и страшной каюты, которая приходила к ним в кошмарах с детства.

— Надо с мамой поговорить, — негромко произнёс Ваня. — О нас с тобой…

— О том, что мы слышим некоторые мысли друг друга… — не задумываясь, продолжила фразу Марья. — Ой…

— Вот тебе и «ой», — улыбнулся её напарник. — Получается, что мы уже не просто напарники, а кто, я не знаю…

— Ты прав, — кивнула ему девочка и, не задумываясь, потянула на себя своё платье.

— И магия вернулась, — задумчиво произнёс Иван, наблюдая, как, подёргиваясь, по воздуху плывёт Марьина одежда. — И слабость куда-то пропала…

— Наверное, откат закончился, — пожала плечами девочка, спокойно одеваясь. — Пошли?

Увидев вышедших к завтраку детей, Милорада, уже спешившая к ним, остановилась и заулыбалась. Дети выглядели как здоровые, хотя до полного здоровья ещё было несколько важных шагов. Но вот то, как они улыбались, уже очень радовало женщину. Всё-таки дети сильно переменились за ночь. От недоверия шагнуть к такому покою…

— Мама, — обратилась к ней Марья, — мы хотели узнать, что значит то, что мы слышим мысли друг друга?

— Кушайте, — предложила Милорада, ставя перед ними миски с залитой молоком кашей. — А я расскажу.

Каша была очень вкусной. Во-первых, у неё был вкус вовсе не жженого пластика, как на станции, во-вторых, это же всё были натуральные продукты! Именно факт того, что они едят не химию пополам с продуктами переработки неизвестно кого, а настоящий натуральный продукт, радовал просто неимоверно.

— Вы друг с другом провели всё детство, став очень близкими людьми, — осторожно начала Милорада. — Но когда убежали из больницы, вы сделали невозможное.

— Что значит «невозможное»? — удивился Ваня, проглотив очередную порцию.

— В Тридевятом перемещение таким способом считается невозможным, — объяснила ему мама. — Для того, чтобы убежать, вы использовали силу ваших душ, повредив их. Как результат, они слились.

— И что это значит? — не очень поняла Марья, о чём говорит Милорада.

— Значит, вы не сможете расстаться, будете чувствовать друг друга, мыслями обмениваться, эмоциями… — принялась перечислять мама.

— Не расставались мы и раньше, — заметил мальчик, — а мысли — это преимущество-то какое!

— Кто о чём, а Ваня о том, как куратора обмануть… — хихикнула Марья.

— Нет уже кураторов, слава Звёздам… — вздохнул он, потянувшись, чтобы обнять девочку. — То есть мы не напарники, а…

— Это «любовь» называется, сыночек, — улыбнулась ему мама.

То, что она рано разулыбалась, Милорада поняла моментально, осознав, что слово «любовь» дети не знают. Впервые в жизни испытывая тепло родительских рук, двое детей совершенно не понимали объяснений, заставив женщину призадуматься. Но тут за окном остановилась служебная карета мужа.

— Не пугаться! — предупредила она детей. — То наш папка приехал!

— Папка? — удивилась Марья, но затем до неё дошло. — А, папа! Интересно, какой он…

— Интересно, примет ли он нас… — вздохнул Ваня, всегда просчитывавший самый худший вариант.

Милорада поспешила навстречу к мужу, чтобы предупредить его о том, что он теперь папа двоих почти замученных детей. Они, конечно, разговаривали через блюдце раньше, но последние два дня были настолько богатыми на события, что предупредить она просто не успела.

— Всё знаю, — улыбнулся Владислав, увидев встревоженное лицо любимой. — Царевич намедни связался и всё обсказал. И что взяла ты замученных злыми людьми ребятишек, и что не умеют они ничего, и что боятся.

— Вот и ладненько, — облегчённо вздохнула Милорада. — Пойдём, а то они боятся, что ты их не примешь…

— Дети же, как не принять-то? — удивился Владислав, двинувшись вслед за женой. — Они у меня будут самые-самые.

Вот эту фразу услышали сидевшие обнявшись Иван да Марья. Уверенность нового папы будто смыла страх, даря надежду на то, что всё плохое закончилось.