Единые души

Глава двадцатая

— Говорите, установили, что кровь одна? — в задумчивости произнесла приглашённая во дворец Яга, бросив взгляд за окно.

Там как раз насильник бывший на колу познавал всю неправильность своего поведения, и это демонстрировало факт того, что Милалику злить не надо. Но вот раскрывшиеся факты заставили её позвать со всем вежеством Ягу во дворец, ибо надо было решать, что делать.

— Кровь одна, — подтвердила царевна. — Вот только дитю лет пять должно быть, а она десятилетняя, сама видела, как так?

— Было такое колдовство когда-то, пока одна царевна не искоренила, — хмыкнула Яга. — Дитю возраст тела накручивали, чтобы, значит…

— Не надо, — Милалика почувствовала, что впадает в ярость. — Я поняла. И что теперь?

— На дитя взглянуть надобно… — ответила ей нечисть. — Там и решим.

Кивнув, Милалика потянулась было к блюду, чтобы вызвать Милораду, но то завибрировало первым. Удивившись, царевна на вызов ответила, сразу же увидев, кто её зовет — в блюде отразилось озадаченное лицо тёзки мужа — лекаря Сергея. Это было уже интересно, ибо проживавшие во дворце врачеватели могли вызвать её так, только если что-то серьёзное случилось.

— Здравствуй, Высочество, — поздоровался лекарь. — У нас тут проблема проявилась, да такая, что, похоже, кроме Яги никто не разберётся.

— Вот как, — озадаченно оглянувшись на поименованную легендарную, царевна вернулась к блюду. — А подробности?

— Младшая Милорады, что Единые забрали, — начал объяснять тёзка мужа. — То ли проклята как-то сложно, то ли ещё чего. Ведёт себя, как младшая, тело её явно беспокоит, стеснения нет, а это значит…

— Привыкла без одежды, — кивнула царевна, потому что эту сказку знала. — Вот что, Сергей, собирай девочку и семью её и привозите сейчас во дворец, Яга заодно и посмотрит.

— Отлично! — обрадовался лекарь, после чего поверхность блюда стала обычной, что значило — на той стороне погасили вызов, то есть остановили яблочко.

— Вот сейчас и посмотришь, — улыбнулась Милалика. — А ещё муж мой узнал, что старые князья не просто так пропали, то есть не вымерли, а… как со мной.

— И, видимо, одновременно с тобой, — кивнула ей Яга. — Потому возвращаться будут сложными путями, особенно Нефёдовы, ибо у них мальчишка твоих примерно лет был, а для того, что немцы сотворили, нужна была пара…

— Значит, его выкинуло в Изначальный… — задумалась царевна. — То есть куда угодно. Если, правда, куда-то в большую войну, то весело не будет никому.

— Отчего же? — заинтересовалась легендарная представительница мифологии.

Припомнив историю своего мира, Милалика принялась рассказывать о Гражданской, о которой известно было довольно мало, потому как гражданская война — штука непростая. Затем о той, Великой войне, когда на землю русскую явились нелюди из земель дальних. И вот, слушая о том, что нелюди творили, Яга начинала понимать — легко не будет, совершенно точно. Потому к возвращению хотя бы Нефёдовых следовало подготовиться, ибо княгиня норовом сильно крута была.

За разговорами пролетело время, нужное лекарям, потому звук затормозившей коляски Милалика услышала, прерывая свой рассказ. Не прошло и нескольких минут, как в гостиной, провожаемые стражей, появились Милорада и трое её детей. Царевна очень хорошо видела, что идущие дети — её, отчего кивнула самой себе — всё было сделано даже более чем правильно.

— Здрасте, — первыми поздоровались дети, вдвоём явно защищая свою младшую от любой опасности, что вызывало улыбку.

— Здравствуйте, дети, — кивнула им в ответ царевна. — Вот Яга хочет вашу младшую посмотреть… И помочь ей.

— А почему? — сразу же поинтересовался мальчик, с подозрением взглянув на Милалику.

— Я попросила, — улыбнулась та ему.

— Ну тогда ладно, — кивнул Ваня. — Прямо тут?

— Пойдёмте со мной, дети, — вздохнула Яга.

Планировку дворца она, разумеется, знала, поэтому отвела всех троих в смежное помещение, попросив раздеть младшую, для того чтобы её можно было осмотреть. Марья кивнула, деловито принявшись расстегивать платье своей младшей. Её мальчик также молча принялся помогать.

— Ты не бойся, — уговаривала Василису её старшая сестра. — Тётя Яга посмотрит совсем не больно, а потом ты петушка получишь, хочешь?

— Хочу, — кивнула девочка. — Только без мамы страшно…

— Милорада! — кликнула маму детей легендарная, всё понимающая нечисть. — Ну вот тебе и мама, теперь не страшно?

— Теперь не страшно, — робко улыбнулась Василиса, поглаженная маминой рукой.

Яга разглядывала тело ребёнка осторожно, но очень внимательно, и, лишь увидев клинописные надписи, с которыми не справились снадобья, хоть и очень старались, поняла, что не ошибается. Очень ей не хотелось встречаться с подобными вещами, но тут действительно помочь могла только она, потому что задумали мавки на самом деле полное непотребство. Зачем они хотели поступить именно так, Яге было понятно и без дознавателей. Заканчивался срок договора, по которому мавки могли находиться на этой земле, ещё немного, и их бы выкинуло домой, вот они и захотели породниться с людьми. Если бы у них всё получилось, Василиса погибла бы, а дитя, ею рождённое, стало бы якорем для довольно злобной нечисти. Но не вышло у них, благодаря внимательности единых душами детей.

— Прокляли вашу младшую страшно, — объяснила Яга. — Но то проклятье я смогу снять. Однако для вас это ответственность большая.

— А почему? — не понял Иван.

— Сестрёнка ваша станет пятилетней, — объяснила ему легендарная нечисть. — Мама её будет любить, но и ваше тепло нужно будет, сдюжите ли?

— Конечно, — уверенно ответила Марья. — Она же наша сестрёнка.

— Тогда… Милорада, ты со мной! — произнесла Яга, лишь затем призывая свою ступу.

Мама объясняла детям, что проклятье будут снимать в специальном месте, поэтому с сестрёнкой и мамой ничего не случится, а им надо подождать здесь. Эта идея ни Марье, ни Ивану не нравилась, но возражать они не спешили, абсолютно доверяя маме. Если она сказала, что так надо, значит, так надо, и это не обсуждается.

Милорада завернула Василису в её одежду, не надевая её, потому что суть подобных таинств знала, а для младшей дочки каждое раздевание намекало на битьё, потому женщина решила поступить именно так.

— Ждите, дети, мы скоро вернёмся, — напутствовала она Ивана и его Марью на прощанье, а затем вышла из комнаты вслед за Ягой.

Подростки обнялись, настраиваясь на долгое ожидание, но царевна пригласила их за стол — почаёвничать, вовсе не желая оставлять детей наедине со своей тревогой.

— А что это за марево такое за окном? — поинтересовался Ваня, показав пальцем. — Как будто колышется что-то.

— Это казнь, — объяснила ему царевна. — Ты мал ещё, поэтому тебе такие сцены видеть не след, чтобы сны плохие потом не снились.

— А Василиса, став маленькой, всё равно всё помнить будет? — спросила Марья, но на это ей ответила совсем не Милалика.

— Мозг в пять лет не может вместить всё, что знает десятилетний, маленький ещё, — осторожно, очень простым языком объяснила ей доктор Варвара. — Поэтому большую часть памяти она потеряет, но кошмары я бы не исключала.

— Ага… — протянула девочка. — Значит, спит всё равно с нами.

— Мудрое решение, — кивнула царевна. — А вот и Яга возвращается. Готовы, дети?

Иван и Марья были, разумеется, готовы, сразу же вскочив со своих мест, чтобы встретить маму и маленькую, как оба надеялись, сестрёнку. Милалика лишь с улыбкой смотрела на обоих, резко рванувшихся к вошедшей в гостиную Милораде. На руках мамы сидела пятилетняя на вид Василиса, улыбаясь всему миру так ярко-ярко, как только и умеют дети.

— Вот и старшие твои, — мягко произнесла Милорада, обращаясь к младшей.

— А вот и петушок, — сообщил малышке Ваня, протягивая обещанное, отчего Василиса, казалось, заулыбалась ещё ярче.

Распростившись с царевной и лекарями, Милорада ещё раз поблагодарила Ягу и отправилась со всем семейством домой, где их уже ждал отпущенный пораньше со службы Владислав. Карета везла всех домой, а Марья, да и Иван играли с Василисой, которую больше ничего не пугало. Была девочка завёрнута в платье, потому что одежды на её размер под рукой не было, но младшую это совсем не беспокоило, а её мама знала, что муж уже всё решил.

В отличие от более взрослых детей, белье на малышей можно было просто купить у белошвеек, оно подстраивалось колдовскими чарами, ну а платья уже ждали дома. Милорада была в своём муже абсолютно уверена, поэтому ехала со спокойной душой. Иван да Марья этим вопросом не задавались, потому что в нём не ориентировались, к тому же абсолютно верили маме, поэтому сидели спокойно.

Остановившаяся у дома карета была встречена радостно всех поприветствовавшим Владиславом, сразу же отнявшим младшую дочку у жены. Ощутив надёжное тепло мужских рук, девочка замерла на мгновение, доверившись затем, но для порядка поинтересовалась:

— А ты кто?

— Я папа, моя хорошая, — ласково ответил ей Владислав.

— Папа… Здорово! — резюмировала Василиса, вернувшись к прерванному занятию — облизыванию петушка на палочке.

— Вот и стала семья больше, — хихикнула Милорада. — Трое детей, как ты и хотел.

— Да, счастье в дом пришло, — кивнул папа. — А теперь мы Василисушку оденем да праздновать сядем.

— А во что? — спросила Марья, детской одежды в доме не помнившая.

— А вот увидишь, — подмигнул ей Владислав.

Старшая его дочь была заинтригована, но промолчала, понимая, что готовится какой-то сюрприз, но только тихо охнула, увидев целый сундук, полный всевозможной одежды. Заулыбавшаяся девочка осознала: папа и мама обо всём подумали, что для неё было нормой, но какой-то очень сказочной, как и существование мамы и папы.

— А теперь — праздник! — скомандовала Милорада.

И начался праздник, потому что этот день был записан днём рождения Василисы, точный-то биологический установить так и не смогли. Поэтому этот день праздновали именно как день рождения, против чего Василиса не возражала. Малышка была счастлива, оттого что у неё есть мама, папа, братик и сестричка, которые её любят. Не за что-то любят, а просто — потому что она есть. И только от одного этого постепенно терявшая свою страшную память девочка была счастлива до невозможности.

Ночью, конечно, пришли кошмары, но Марья и Ваня их ждали, а тот отвар, что давали им, малышке был не полезен, поэтому Василису просто утащили в общую кровать, обняли с двух сторон, и она сладко спала до утра. Казалось, именно объятия брата и сестры, тепло их душ, изгнали все страшные сны маленькой Василисы. Поэтому поутру она была весела и радостна, но своих старших не будила, давая им отдохнуть.

Для Милорады и Владислава принятие как старших детей, так и младшей было нормой, но вот глядя на то, как старшие возятся с младшей, невозможно было не улыбаться. Выглядели они так, как будто Василиса была всегда, очень привычно играя с малышкой, что могло, конечно, выдавать прошлый опыт…

— А что теперь будет? — поинтересовался поутру Иван.

— Ну как что? — улыбнулась ему мама. — Вы будете ездить в школу, а мы с Василисушкой ждать вас домой. Но скучать нам будет некогда, потому что занятий для моей малышки есть множество. Ну а придёт срок, и она в школу пойдёт.

— Будем учить буквы, читать и писать? — припомнил мальчик, чем занимался не так давно.

— И считать ещё, — напомнила ему Марья. — Так что нам всем будет, чем заняться, я так думаю…

— Вот и хорошо, — согласился Иван, обнимая своих близких.

Хотя на самом деле могло получиться довольно весело: он с Марьей были любимыми, а для Василисы оба были братиком и сестрой. Но Иван об этом не задумывался, а других происходящее не касалось. Милорада же знала, что жениться нельзя только если кровь одна, а кровь у детей разная была, да и друг друга они отнюдь не братом с сестрой воспринимали.

Дураки в Тридевятом, конечно, водились, но вот быть настолько дураком, чтобы лезть в такую семью, было несколько не принято, поэтому никаких проблем не ожидалось. Людям было достаточно и того, что Единые были не красивой сказкой, а жившими буквально рядом людьми. Именно это дарило надежду всем влюблённым на то, что такое можно и повторить.

Впрочем, о будущем думать ни Марье, ни Ивану не хотелось, они наслаждались своим детством изо всех сил, в чём им очень Василиса помогала, став непоседливой, шаловливой девочкой, что очень радовало её родителей. Ведь если дети шалят, то, значит, не боятся, а Милораде было очень важно, чтобы её дети забыли страх прошлого. И те с удовольствием исполняли мамино желание.

— На каникулах вы куда больше хотите: на море или в зиму? — поинтересовался Владислав, сильно озадачив всё семейство, потому что ни старшие, ни младшая нигде ещё не были и выбрать не могли.

— А давай мама выберет? — предложил отцу Иван, чем вызвал смех родителей.

Ну а в результате, конечно, и туда, и туда поехали…