Единые души

Глава шестнадцатая

На третий день после долгого разговора, всё ещё не пришедшие в себя Ваня и Марья отправились с родителями к Кощею. Девочка с трудом воспринимала новую реальность, ведь они, как оказалось, так много не знали… Кроме того, ей предстояло ещё привыкнуть к тому, что Ваня не напарник, а «любимый». Оказалось… Ощущение единения и близости, что испытывали оба, имело своё название — «любовь». Правда, полностью они оба ещё не понимали, что это такое.

— И деревья вдвоём не обнимать! — строго наставляла их Яга, заставив даже испугаться.

— Да… — хихикнула доктор Варя. — Резонанс будет такой, что столицу легче перенести будет…

— А почему? — удивилась Марья.

— В школе расскажут, — ответила Яга. — А вы отправитесь в помощь учителям малышей, будете носы утирать, помогать, утешать и отвыкать от боли. Поняли меня?

— Поняли, — кивнул Иван. — Привычно, в общем-то…

Так и закончился тот разговор, а сейчас их ждал Кощей, чтобы ответить на вопрос, что именно произошло и кто спасся. Как он это сможет сделать, ни Ваня, ни Марья не понимали, всё-таки, даже самые сильные маги в первую очередь были людьми, а понятие «нечисть» им обоим было незнакомо. Но решив, что взрослым виднее, оба подростка, которым ещё ни разу за всё время не сделали больно, спокойно ехали к Кощею.

Это было самым странным — их не заставляли что-то делать, не вбивали науку, не стимулировали болью, отчего страх медленно уходил. Марья начинала потихоньку верить в то, что больно не будет. Пожалуй, они с Ваней действительно оказались в детской сказке, которую рассказывали малышам, когда тем было больно и страшно. К тому же Яга подробно объяснила, что именно сделала и зачем. Правда, при этом и она, и взрослые были очень удивлены тем фактом, что напарники в прошлой жизни друг друга не трогали, хоть и были всегда вместе.

— Половые функции были подавлены, — кивнул тогда доктор Серёжа. — Но теперь совсем другое дело…

Что это значило, девочка пока не понимала, но мама объяснила: придёт время, и ей с Ваней всё-всё расскажут, а пока ещё рано. У них обоих хватало других дел, кроме непонятной «разницы», и вот сейчас они ехали именно случилось и обрели ли новую жизнь малыши. Почему-то Ване и Марье были более важны малыши, чем одногодки, но вот почему именно так, они бы не смогли объяснить.

Карета остановилась у самого замка, подростки в сопровождении взрослых двинулись внутрь, где их встречал скелет в латах, что выглядело, на взгляд Ивана, смешно. Видимо, когда-то это был стражник, но Кощею было просто лень обновлять свою стражу, поэтому в замке у него служили, в основном, скелеты. Впрочем, они никого не пугали, потому что легендарный при желании мог напугать и сам кого угодно.

Кощей обнаружился в комнате с большим зеркалом, куда Ваню с Марьей и их родителями проводил скелет. Легендарный в задумчивости смотрел в стекло, отражавшее сейчас множество звёзд и галактик. Возникало ощущение взгляда со стороны на строение Вселенной, что Иван себе представить не мог, а Марье было просто интересно. Иногда девочка ощущала себя так, как будто стала намного, намного младше. Впрочем, рядом был Ваня, да и родители, поэтому она и не пугалась.

— Ага, вот и вы, — удовлетворённо произнёс Кощей и щёлкнул пальцами по зеркалу. — Соединяй давай.

— Сей минут, Ваше Бессмертнейшество, — подобострастным тоном отозвалось стекло и через мгновение посветлело.

— Приветствую демиургов, — спокойным тоном произнёс легендарный.

— Приветствуем древний народ, — с улыбкой отозвался появившийся в зеркале мужчина вполне земного вида. Рядом с ним обнаружилась светловолосая зеленоглазая женщина в переливающемся всеми цветами платье и маленькая девочка лет пяти на вид.

— Ой, папа, а кто это? — сразу заинтересовалась малышка, с интересом глядя на Кощея.

— Это Кощей Бессмертный, из мира сказок, — мелодичным голосом ответила женщина, — здравствуйте.

— Из ска-а-азок! — маленькая девочка, хорошо известная всем в своих мирах, да и за их пределами тоже, запрыгала и захлопала в ладоши.

— А кто это? — поинтересовался уже Иван.

— Мы демиурги, — ответила ему женщина. — Меня зовут Светлана, мой муж Виктор, и любимая дочка…

— Забава, — закончил за неё Кощей, отчего девочка явно смутилась. — Широко известная демиуржка, за характер прозванная Тринадцатой.

— Это не я! — категорично заявила малышка. — А если и я, то не докажете!

Присутствующие рассмеялись, улыбнулись и Марья с Ваней — очень уж милой была девочка, просто чудо какой. Они таких и не видели, немного другим было их детство, но Тринадцатая, конечно, заставляла улыбаться. Тем не менее, Виктор поинтересовался, чем обязаны, и вот тогда начал объяснять даже не Кощей, а Владислав. Демиурги внимательно его выслушали, переглянулись, а затем Светлана вздохнула.

— Это возможно, — кивнула она. — Сейчас мы запросим ваш изначальный мир…

Она внимательно посмотрела на Ивана, и тот, поняв, что от него требуется, открылся навстречу демиургу, чью силу ощущал даже через зеркало. Светлана некоторое время вглядывалась, затем отвернулась и кивнула мужу.

— Да, мир тот же самый, — произнесла она. — Значит, одна пара в мире сказок, вторая в Мирах Таурис… В общем и целом, уже напоминает разлёт. Муж?

— А что муж? — поинтересовался в ответ Виктор. — Их базового мира не существует, значит, или уничтожен, или что-то ещё… Сейчас…

Он исчез, а Светлана только вздохнула. Малышка Тринадцатая решила объяснить, что происходит, потому что Ваня и Марья совсем ничего не поняли. Как Забава это почувствовала, не знал никто. У демиургов свои секреты.

— Папа пошел к Ректору, — объяснила она, — потому что нету такого мира и надо узнать, куда он делся, понятно?

— Понятно, — улыбнулась ей Марья.

Виктор появился через несколько минут. Беловолосый мужчина был сильно задумчив, его беспокоило то, что он узнал, поэтому к обсуждению вернулся не сразу, а только когда его подёргала за элемент одежды любимая дочь.

— У них прорыв инфернальный случился, — объяснил он жене. — Поэтому всю ветвь миров удалили, а чистые души — по закону Рамеля…

— Дети разлетелись по всем мирам, — перевела на понятный язык Светлана. — У них есть родители, и они наверняка счастливы. А вот вашего мира больше нет и не будет никогда.

— Плакать не буду, — мрачно прокомментировал Иван.

Пожалуй, именно эта новость примирила его с реальностью, заставив принять её «как есть», что уже было серьёзной победой.

— Ма-ма мы-ла ра-му, — читали вместе с малышами Ваня и Марья.

Подростки чувствовали себя с малышами намного свободнее и спокойнее. Они вместе учились, хотя формально были приглашены для помощи. И помогали, конечно, поправляя пишущую руку, запоминая буквы, как они пишутся… Помогая младшим, оба учились сами, ничуть не чувствуя себя при этом какими-то неправильными. Пожалуй, это было наиболее верным решением — заключить начальное обучение именно в такую форму. Ну и дети их любили именно за тепло, что дарили им Иван да Марья. Дети очень хорошо чувствуют, когда их любят.

Обучение происходило ударными темпами, поэтому вскоре подростки смогли уже медленно читать ту самую большую книгу, которую обнаружили изначально. Книга оказалась справочником по Тридевятому, в ней описывалось, что можно, что нельзя, а за что будет очень неприятно.

— Царевна Милалика, царевичи… царевны… Ого, сколько их! — поразилась девочка, вчитываясь в страницы.

— Это-то ладно, — вздохнул Иван. — Ты вот сюда посмотри.

Он ткнул пальцем в раздел, повествующий о школе. И вот там описывался Большой Бал. Поняв, что это какое-то очень важное мероприятие, Марья пошла с этим к маме, совершенно забывшей о том, с чего начинается учебное время в Школе Ведовства.

— Мама, а что такое «бал»? — поинтересовалась девочка.

Вот тут Милорада задумалась, а потом попыталась объяснить детям, что такое «танцы», «знакомства» и «красивая одежда». Для Марьи и Вани одежда была только двух типов: функциональная и защитная, понятие «красивого» туда не включалось. Вздохнув, их мама достала свой альбом, принявшись показывать наряды, в которых щеголяли ученики школы на балу.

— Но это же нефункционально! — возмутилась Марья, увидев платье царевны. — В нём убиться можно!

— Но это красиво, — ответила ей мама, поняв, что легко не будет.

Подростки легко забывали понятия, для которых у них не было ассоциаций, и тогда Милорада решила обратиться к Милалике за помощью, справедливо полагая, что у царевны какой-никакой опыт имеется. Спустя некоторое время в гости приехала Алёна — молодая женщина, голову которой украшали кошачьи уши. Именно то, как она выглядела, и поразило воображение подростков, а вот то, что она рассказала — заставило задуматься.

— Функциональность — это прекрасно, — сообщила она, — но мы с вами проделаем один опыт. Ваня будет в своей форме, а Марью мы оденем, как я скажу. И прогуляемся по городу. Согласны?

Убеждённые уже в том, что ничего произойти не может, подростки согласились, поэтому Марья была уведена Алёной «прихорашиваться». Иван изнывал от любопытства, а вот его девочке пришлось несладко. Она познавала девичий мир, пока Алёна её расчёсывала, делала причёску, подбирала платье. Милорада о дочке позаботилась, но на тот момент просто не осознавала, что Марья совсем не понимает красоты одежды. Теперь-то да, но теперь девочкой занималась Алёна, тоже когда-то прошедшая через подобное, поэтому она отлично понимала, что и как надо делать.

И вот, наконец, Марья вышла из комнаты, где из неё делали писаную красавицу. Несмотря на то, что Иван не понимал всей этой красоты, он замер — девочка совершенно преобразилась. Хорошо знакомая ему Марья притягивала взгляд, заставляя замереть, чуть дыша. Эта его реакция заставила девочку хихикнуть.

— Не понимаю своей реакции, — признался Ваня. — Ты просто, как… Как звёзды, — наконец нашёл он ассоциацию, на что Марья внимательно посмотрела в потолок.

Взглянув туда же, мальчик ничего нового там не нашёл, переведя затем взгляд на Марью, захихикавшую явственней.

— Что? — с подозрением спросил Иван.

— Да вот думаю, — ответила ему девочка. — Как ты зачёт сдал? Мы же реципиентами стали, а у них и система ценностей, подсознательные реакции… Понимаешь? Наше — только сознание!

— Интересно, зачем мы это учили вообще, — откликнулся всё понявший её напарник. — Но мы это вряд ли узнаем, впрочем, это и неважно.

Действительно, важным было то, что красоту на самом деле оба, как выяснилось, понимали, нужно было только поднять навыки и понимание из подсознания. Тем не менее и Ваня, и Марья отправились на прогулку по самому центру столицы, а рядом шла и Алёна, к виду которой за столько лет народ притерпелся.

Наблюдая за тем, как улыбаются, восторгаясь её внешностью, посторонние люди, Марья чувствовала какое-то тепло внутри себя. Пожалуй, ей очень нравилось то, что она видела, начав понимать, что именно хотела сказать ей царевна Алёна. Иван же смотрел и сравнивал, придя к аналогичным выводам. Теперь нужно было опросить Алёну на тему того, как принято одеваться, чтобы Марья была всегда такой красивой. Хорошо чувствуя, что напарнице нравится то, как на неё смотрят, он хотел сделать так, чтобы эффект сохранился.

Горячо поблагодарив Алёну, Иван да Марья перешли к следующему пункту программы — танцы. Милорада только вздыхала — дети могли точно повторить все па, но не чувствовали танца, не ощущали музыки, отчего в бальном зале казались колдовскими игрушками, зачарованными на точное повторение движений. Вот что с этим делать, она не знала. Пришлось опять к царевнам обращаться.

— Это просто, — ответила ей появившаяся в блюдце Милалика. — Я пришлю кристаллы, а ты им сначала на ночь поставишь, а потом и днём будешь. Сначала поймут колыбельные…

Как это поможет, Милорада не понимала, но послушно сделала, как царевна сказала. Поэтому несколько ночей подряд Ваня и Марья засыпали под тихую, успокаивающую музыку, которая звучала всю ночь, будто прогоняя кошмары. Сны им обоим снились, но в них были добрые, хорошие моменты, а вовсе не космос, не пробитые скафандры и не падающая на поверхность станция. Казалось, эта музыка прогоняет все кошмары, заменяя их добрыми хорошими снами.

— Получается, что-то в ней есть магическое, — задумчиво проговорила наутро Марья. — Но я не чувствую магии…

— Может быть, это не магическая магия, — произнёс Иван. — Надо у мамы спросить, есть ли у неё ещё какая-нибудь «музыка». Надо разобраться.

Милорада увидела, что царевна была абсолютно права — дети заинтересовались музыкой, с ходу попросив ещё. И зазвучали в их комнате мелодии, часть из которых и Милорада никогда не слышала. Звучащие незнакомые инструменты делали музыку грозной, ласковой, нежной или тревожной… Вместе с ней менялось и настроение подростков, начавших постепенно чувствовать суть музыки. И это была ещё одна их победа.