Единые души

Глава седьмая

Барон Герхард фон Бок был немецким дворянином в двадцать седьмом поколении, истинным арийцем — светловолосым, сероглазым с истинно нордическим характером. В свои двадцать восемь он уже твёрдо знал, чего хочет. В Аненербе[5] он начал служить с момента основания организации, а до того трудился в гестапо[6], где занимался допросами неблагонадёжных элементов. Именно он разрабатывал специальные ритуалы уничтожения неполноценных народов, но пока эксперименты успехом не увенчались.

Герхард считал себя удачливым человеком, потому что смог пережить все чистки, проведённые до сих пор, а начав работать в полумистической организации, стал для бывших коллег неприкасаемым. Отличное питание, зарплата и возможность проводить «эксперименты» очень ему нравились. Особенно он наслаждался ужасом в глазах приносимых в жертву, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от процесса. В это утро он уже предвкушал визит в концлагерь, находившийся неподалеку, куда свозили самых красивых будущих жертв всех возрастов, но телефонный звонок заставил его изменить планы.

— Герхард, зайдите к шефу, — попросил его голос очаровательной Лизы, секретарши начальника отдела. Многие хотели бы уложить её в койку, но такой риск был совершенно неоправданным, учитывая, кто был её отец.

Недоумевая о причине вызова, Герхард собрал бумаги в папку, чтобы отправиться в отстоящий далее по коридору кабинет. Рейхсканцелярия проживала очередной день, ничуть не заботясь о происходившем за её стенами. Не особо это интересовало и майора фон Бока, вежливо постучавшегося в кабинет.

— Добрый день, — поздоровался Герхард с секретаршей. — Вы сегодня особенно очаровательны.

— Ах, Герхард, вы мне льстите, — зарделась девушка двадцати трёх лет от роду. — Поспешите, у шефа важный чин из гестапо.

— Что-то случилось у нас? — напрягся фон Бок.

— Нет, на территориях, то ли в Московии, то ли в Украине, — индифферентно пожала плечами Лиза. — Идите же!

Хмыкнув на тему названий, ибо рейхскомиссариат[7] Московия так и остался только на бумаге, Герхард решительно вошёл в кабинет начальника, сразу же увидев там и бывшего своего патрона — полковника Мюллера[8]. Это было уже очень интересно, потому что Франц, насколько помнил фон Бок, абы чем не занимался. Вскинув руку в партийном приветствии, барон замер в ожидании информации.

— А вот и Герхард! Проходи, мой мальчик, — отечески улыбнулся пятидесятилетний полковник Рашер. — Тут для нас пришла очень интересная история, как раз по нашему профилю.

Прозвучало это несколько угрожающе, учитывая профиль отдела в управлении инспекции концентрационных лагерей, но фон Бок и ухом не повёл, отметив, что информацию принесло именно гестапо. Это было очень необычно в текущей структуре, поэтому следовало внимательно выслушать то, что именно ему хотят рассказать.

— Значит, так… — гестаповец вздохнул. В отличие от своего начальника с той же фамилией, он не понимал, зачем трогать Аненербе. — Началось это пару дней назад. Немецкие солдаты и офицеры неожиданно сходят с ума и начинают сильно ненавидеть немцев и всё немецкое, да ещё и так, что дешевле пристрелить. Пулемётчики открывают огонь по своим, офицер расстреливает подчинённых ему солдат, при этом во время допроса его пришлось связать, потому что он загрыз одного следователя.

— Вот прямо так? — удивился Герхард, задавая затем логичный вопрос. — А если хиви[9] ведёт допрос?

— Тогда агрессии нет, — ответил полковник Мюллер. — И это очень странно. Психиатры считают, что это неожиданное сумасшествие, но вот что странно — все случаи произошли в одном и том же квадрате.

В общем-то суть проблемы казалась ясной — придётся смотреть на месте, что именно произошло. Так и случилось — фон Боку было приказано вылететь в указанный рейхскомиссариат немедленно, для чего нужно было собрать оборудование, взять с собой экспертов, двоих из которых ему предоставило гестапо, и разбираться на месте. Потому что танк с сошедшим с ума офицером остановить смогли с большим трудом. На данный момент жертв оказалось больше двух сотен, кроме того, наличествовала сгоревшая техника, а также страх, расползавшийся по тыловым частям. Это надо было немедленно пресечь!

Самолёт взлетел довольно быстро, а Герхард рассматривал справочные материалы. Ничего особенного в них не было, кроме короткой справки об уничтожении группы щенков недочеловеков не так далеко от «заколдованного квадрата». Нужно было осмотреть место уничтожения, возможно, разгадка таилась именно там. В мистику майор фон Бок верил, потому предполагал, что уничтожение могло проводиться с нарушением инструкции, которую он сам когда-то и составлял. Точнее, он был одним из составителей. В расположенном неподалёку лагере крови умерщвление, скорее всего, производилось по инструкции, но проверить это было тоже необходимо.

Прямо с аэродрома гость из Берлина и сопровождавшие его лица отправились именно на означенное место. И вот увиденное там привело сотрудника Аненербе в ужас — мало того, что были попраны все инструкции, так ещё и, судя по всему, арийцы запятнали себя связью с неполноценными, а за это священный бог Ариев мог ещё и не так наказать, во что Герхард верил.

— Тела собрать и немедленно сжечь! — приказал он. — Всех участвовавших в уничтожении арестовать и передать в гестапо!

— Это невозможно, — ответил ему помощник коменданта, сопровождавший высоких гостей. — Грузовик, на котором передвигалась зондеркоманда, был раздавлен танком с сошедшим с ума офицером.

— Это им повезло… — поняв, что конкретные виновники ускользнули, майор фон Бок задумался, как задобрить сурового бога. — Хорошо, поехали осмотрим места проявления сумасшествия.

Это был последний раз, когда всю группу видели живыми и вместе. Спустя несколько дней поисковый отряд обнаружил барона фон Бока в состоянии помешательства. Он не узнавал никого, бросался на людей в форме СС и гестапо, вёл себя совершенно неподобающе, потому был отправлен обратно в Берлин в связанном виде, а вот среди частей СС поползли слухи один страшнее другого. И тут как раз кто-то обратил внимание на внешнее сходство арийца и недочеловека. Раньше бы за такое избили, но только не сейчас, поэтому партизаны внезапно почувствовали ослабление давления в этом регионе, а немцы теперь боялись очень многого…

Оценивая матрицу понятий, взятую у Виктора, Иван раздумывал. Принимать всё «как есть», он не спешил, однако что-то его беспокоило. Попытавшись разложить полученную информацию на элементы, курсант внезапно понял, что его беспокоит — им слишком везло до сих пор. Память Виктора говорила о «фрицах» как о серьёзных, опасных врагах, но пока этого Иван не увидел, что наводило на нехорошие мысли.

— Марья, — позвал он отдыхавшую напарницу, — я вот что подумал… А с чего нам так везёт?

— Может быть, из-за магии? — ответила она вопросом на вопрос, но призадумалась.

Действительно получалось, что слишком уж им везло. «Фрицы» были беспечными — по сторонам не смотрели, а они не сильно и прятались. Либо здесь было что-то не так, либо магия действительно оказалась совершенно незнакома аборигенам. Или всё вокруг им просто казалось… В последнее верить не хотелось, поэтому эту мысль девочка отбросила.

— Можно проверить, — предложила она. — Сходить на место первого воздействия и понаблюдать. Врага, если что, мы почуем первыми, зато узнаем…

— Не слишком ли это опасно? — поинтересовался Иван.

— Ну сигналка работает же? — ответила ему девочка. — Мыслительную деятельность тоже можно почувствовать. А нашего возвращения «фрицы» точно не ожидают, потому что это верх глупости, да мы и показали, что не работаем в одном и том же месте.

Смысл в таком предложении имелся, тем более, по мнению Вани, его напарница была специалистом, и как специалист вполне могла правильно оценивать ситуацию. Всё-таки мальчик специализировался не на прямом боевом соприкосновении, значит, здесь нужно было доверять мнению Марьи.

— Хорошо, Маря, — кивнул он. — Сейчас?

— А пошли! — легкомысленно махнула она рукой. — Чего ждать?

Ждать действительно не хотелось, и Ваня кивнул, проверяя оружие. Надев на голову то, что было положено, он улыбнулся напарнице. Головной убор под названием «пилотка» мог бы быть смешным, но служил для какой-то определенной цели — не зря же на нём сияла красная звезда, поэтому улыбаться мальчик не спешил. Мало ли какие верования у аборигенов…

Выйти решили сразу же, внимательно осмотрев окрестности. Вокруг было тихо, никого разумного в радиусе метров пятидесяти точно не было, а среди стволов местной флоры, называемых «деревья», на большей дальности теряла смысл любая засада. Именно поэтому напарники двинулись в сторону первой точки воздействия, которую, конечно же, помнили. Идти было сравнительно недалеко — что-то около трёх касиков, то есть, на местные единицы — порядка десяти километров.

В зарослях флоры время от времени встречались следы человека, даже группы людей, но были они или старыми, или не походили на что-то опасное. То есть того, что обнаружилось под названием «облава» в памяти Виктора, точно не наблюдалось. Встречалась фауна, но была она запуганной, нападать не спешила, а курсанты были лишены охотничьего инстинкта, поэтому спокойно шли дальше.

Уже на подходе к точке по лесу начали раздаваться звуки, похожие на речь аборигенов, и Марья приняла решение выйти к дороге чуть в стороне. Она была права, потому что прямо у точки их предыдущей лёжки о чём-то спорили два «фрица», а всего «чёрных» насчитывалось шестеро, при этом никого больше не наблюдалось. Это было ещё более странно, но всё же искушение убить ещё нескольких «фрицев» оказалось велико, потому Марья вздохнула и кивнула.

— Того, что стоит справа и спорит, надо живым взять, — заметил Ваня. — Ощущение такое, что он может много чего рассказать.

— Остальных тогда не надо, — сделала логичный вывод девочка, укладываясь в траву поудобнее.

— Это точно, — кивнул, проверив чары, её напарник.

Прицеливание они осуществляли чарами, так что промахов быть не могло, и спустя несколько мгновений, необходимых для разбора целей, их оружие закашляло, уничтожая врагов. Из-за того что работали напарники чарами, «фрицы» кончились так быстро, что даже хрюкнуть не успели. Единственный оставшийся в живых решил спрятаться, притворившись мёртвым, но неожиданно для себя потерял сознание.

— Портфель берём, — произнёс Ваня, вспомнив, что там может быть что-то ценное. — И этого поволокли.

— Ага, — кивнула Марья, закинув оружие за спину. — Пошли.

С некоторым трудом затащив тяжёлое тело в кусты, мальчик попытался наложить на него те же чары, что облегчали оружие, что неожиданно получилось. Хмыкнув, Ваня решил оттащить тушку подальше в лес, чтобы им никто не помешал допрашивать его. Что ещё смущало — дорога была пустой.

— Так, я к нему в голову полезу, — сообщил агр, — а ты по сторонам поглядывай… Можно было бы без боли допросить, но так быстрее.

— Так быстрее, — с жалостью взглянув на напарника, подтвердила девочка. — Работай, я погляжу.

Вокруг было очень тихо, даже фауны слышно не было, но разумные не фиксировались совсем, поэтому Марья решила на эту тему не нервничать. Ваня работал. Выглядело это… Неподвижно сидящий мальчик, положивший руки на виски «фрица», время от времени подёргивался, причём девочка знала — напарник переживает болевые импульсы. Через некоторое время Ваня просто упал в траву, что было вполне нормальным делом, поэтому Марья не занервничала.

— У-у-у-у… — простонал мальчик. — Пошли отсюда…

— А этот? — поинтересовалась она.

— Гавкать будет, — лаконично ответил ей напарник. — Перенастраивать жуть как сложно. Но подпитка за счёт его спящего дара, то есть вечная.

Несмотря на ситуацию, Марья тихо рассмеялась. Теперь этот «фриц» был частично защищён, но ощущал себя собакой, причём так, как сам себе этих животных представлял. Ваня был бледен до синевы, поэтому она забрала его оружие, чтобы помочь убраться подальше от этого места. Напарника она знала, поэтому скорого просыпания новоявленного пса можно было не ждать, а им требовалось передохнуть, особенно Ване.

Обратный путь был очень непрост — приходилось идти, внимательно глядя под ноги, но возможности снять головную боль не представилось, отчего Ваня шёл, покачиваясь и опираясь на напарницу. Впрочем, лес казался тих и спокоен, поэтому добраться им удалось без приключений. А вот в уже ставшей родной берлоге, называвшейся «схрон», Ваня просто ссыпался вниз, едва дошагав до лежанки, чтобы просто отрубиться. Теперь нужно было только ждать, а пока Марья открыла портфель, чтобы взглянуть на содержимое, но внутри были только неинтересные ей бумаги.