Единые души

Глава двадцать первая

До каникул время ещё было, поэтому Ивану да Марье надо было в школу. Утром, после долгих прощаний с Василисой, не очень желавшей расставаться со своими старшими, подростки уселись наконец в карету. Неделю им дали отдохнуть на фоне всех событий, хотя отдыхом это можно было назвать очень относительно. Василиса отнимала всё время своих старших, против чего они, кстати, совсем не возражали, но и школу теперь воспринимали больше как отдых.

Увидев, как всполошились сильные мира сего от того, что произошло с их младшей, Марья сделала выводы, уже не боясь ошибиться. Девочка очень хорошо поняла, что именно ей хотели сказать: больно больше абсолютно точно не будет. Иван это понял несколько раньше, хотя тоже был впечатлён скоростью и силой реакции.

— Что у нас сегодня? — поинтересовался он у Марьи.

— Ведовство и ещё что-то, не помню, — спокойно ответила ему возлюбленная.

Привыкать к этой терминологии простым делом не было, потому что использовать слово, которое полностью не понимаешь, Иван опасался, направив вопрос о симптомах лекарям. Варвара удивилась до потери речи, а вот её муж спокойно объяснил, отчего мальчик теперь был совершенно уверен в используемом термине.

Карета катилась в сторону школы, Марья же размышляла о том, что все потрясения вроде бы закончились. Школьников тщательно проверили, поэтому именно таких сюрпризов можно было не ждать. Другие какие-нибудь были вполне возможны, а вот именно такие — нет. О том, что всего не предусмотришь, и Ваня, и возлюбленная его были хорошо извещены, поэтому смотрели вперёд довольно уверенно — их были готовы в любой момент защитить, как Василиса говорила, «от всяких бяков». Так у младшей в голове преобразилось слово «мавка». Надо сказать, что слово оказалось прилипчивым и скоро его использовали все, кому не лень.

Идя привычным путём к своему классу, Марья о плохом совсем не задумывалась. Не могло быть больше ничего плохого в жизни, по её мнению. Пожалуй, именно Василиса помогла своим старшим это осознать, что было очень, по мнению родителей, хорошо, вот и шли сейчас подростки к своему классу, чтобы узнать и рассказать новости.

— Привет! — только и успела звонко поздороваться со всеми Марья, как со звонком в класс вошла Кикимора Александровна.

— Присаживайтесь, — попросила она всех. — Сегодня у нас с вами практическое занятие, поэтому я сначала скажу несколько слов, а потом пойдём в парк.

— Интере-е-есно, — протянул Ваня, привычно приобнимая возлюбленную, которой этот жест нравился и ничуть не мешал, ведь они и так чувствовали эмоции друг друга.

— Сегодня мы с вами будем учиться чувствовать и говорить с Матерью-Природой, — сообщила учительница. — Этот навык необходим любой ведунье, с помощью такого разговора можно многое узнать об окружении, состоянии леса, где находятся грибные поляны, где ягодные, ну и восстановить силы.

— Ого… — протянула Марья. — Точно интересно!

— Поэтому мы сейчас… — Кикимора Александровна с опаской покосилась на двоих единых, как всем было известно, подростков, и вздохнула. — Отправимся-ка мы лучше в лес! Печку я сейчас вызову.

— А почему в лес? — поинтересовались Муромцы хором.

— Чтобы не было сюрпризов, а то мне Яга что-нибудь оторвёт, — объяснила учительница. — Иван и Марья, пожалуйста! Не обнимайте вдвоём одно дерево! Договорились? — спросила она как-то очень жалобно.

Припомнив, что Яга говорила, оба подростка кивнули. Что такое «нельзя», они очень хорошо знали, да и очень жалобно на них Кикимора Александровна посмотрела, потому нарушать им совсем не хотелось. А учительница, убедившись в том, что все её хорошо поняли, предложила школьникам следовать за собой. Произнеся по дороге формулу вызова печи: «по щучьему велению, по моему хотению…»

Видимо, поэтому у ворот школы уже стояла удлинённая печь, способная вместить всех, в чём школьники вскорости и убедились, с шутками залезая наверх, только Иван да Марья просто взлетели, потому что чары левитации, в отличие от очень многих, всё-таки, работали. Пересчитав учеников, Кикимора Александровна, удобно устроившаяся почти у самой дымовой трубы, дала команду на начало движения.

Впервые катаясь на печи, Марья и Иван оценивали свои ощущения. Казалось, они укрыты защитным полем — ни ускорения, ни ветра не чувствовалось совершенно, только деревья и кусты мелькали. Они видели, что транспортное средство огибает город, устремившись к тёмно-зелёной туче заповедного леса, примыкавшего к столице. В этом лесу встретить можно было много кого, но сейчас для школьников освободили поляну, куда печка и заехала, чтобы затем отъехать на безопасное расстояние.

— Вот здесь каждый выберет себе дерево, обнимет его и обратится к сути дерева, чтобы почувствовать лес через него, — проинструктировала ещё раз всех Кикимора Александровна, внимательно следя за едиными душами. Проблемы ей были совсем не нужны, хоть легендарная нечисть и подозревала, что без них не обойдётся.

— Я к берёзке, ты к сосне? — на всякий случай поинтересовалась Марья.

— Вот к тем, — показал пальцем Иван, согласно на это предложение кивнувший.

— Согласна! — подтвердила девочка, отправившись обниматься.

Что-то беспокоило учительницу в том, что происходило, только она всё никак не могла понять, что именно. А тем временем дети с единой душой уже обняли каждый своё дерево, и события понеслись вскачь. Сверху спикировала ступа с Ягой на борту, и одновременно с этим лес вдруг раздался вширь и ввысь, а берёза и сосна будто подались навстречу друг другу, сливаясь воедино. Марево обняло деревья и обнимавших их Ивана и Марью.

— Да что ж такое! — в сердцах выкрикнула Кикимора Александровна. — Я же всё предусмотрела!

— Всё да не всё, — необычно спокойно заметила Яга. — Души у них единые, им что разные деревья, что одно — всё едино. Сделанного не воротишь, ты лучше на чудо погляди-ка.

Соединившиеся воедино деревья преобразились, явив вместо себя роскошный дуб с красивой корой серебристого цвета. Миг — и на ветвях распустились листья, такой же расцветки, а по поляне поплыл нежный перезвон. Учительница открыла рот от удивления, ведь об этом дереве ходили сказки даже в Тридевятом! И вот теперь она видела его — волшебное дерево, плоды которого были способны на настоящие чудеса.

— Сергей, пришли-ка стражу в лес, — произнесла Яга в невесть как оказавшееся в её руке блюдце. — Кикимора, у этих двоих минимум неделя каникул и совет — поехать подальше отдыхать, а то ещё и парки разрастутся.

Эту сказку Кикимора Александровна уже знала, поэтому принялась заниматься делом — расцеплять единые души с деревом, дарившим им покой и будто полностью излечившим души двоих. Ну а затем им было объявлено и о каникулах, по поводу чего Кикимора сразу же с Милорадой связалась.

Ну а Иван да Марья ещё долго не могли прийти в себя от испытанных эмоций, поэтому домой отправились обнявшись и молча.

— Это что? — с подозрением в голосе поинтересовался Иван, стоило карете остановиться.

Родители о случившемся в школе были извещены, как и о чудо-дереве, поэтому детей быстро собрали и увезли отдыхать, пока они ещё чего-нибудь эдакого не сотворили. Марья и пискнуть не успела, и вот теперь, озирая бесконечную белую даль, она вместе с Ваней пыталась понять, что это такое, холодное и на сахар по виду похожее.

— Это снег, сыночек, — ласково отозвалась Милорада. — Его не надо есть, он невкусный.

— Вкусный! — сообщила плюхнувшаяся в сугроб Василиса.

Её сразу же подняли, отряхнули и рассказали, для чего нужен снег. Санки оба внимательно осмотрели, но долго разглядывать им не позволили, а усадив всех троих детей на удлинённый вариант, наказали держаться и запустили с горки сильной папиной рукой.

Скорость была не слишком большой, по мнению Ивана, но отчего-то захватывало дух, а Василиса визжала изо всех сил, своих старших совершенно оглушив. Поэтому, доехав до низа, они некоторое время приходили в себя, а потом, конечно, забрались наверх, чтобы ещё порадовать младшую, ну и, как оказалось, друг друга. Ни Ваня, ни Марья себя не понимали — бывало, что на занятиях по пилотажу скорость была поболе, но тогда было просто страшно, а вот теперь, летя в санках с горки, хотелось кричать от какой-то необъяснимой, поднимавшейся из глубин души радости.

— Ещё! Ещё! — требовала раскрасневшаяся Василиса, и Марья решила отпустить себя, расслабиться.

— Ви-и-и-и-и! — визжали девочки на два голоса, а Ваня, страховавший их обеих, чувствовал себя каким-то необычайно счастливым.

— Хорошо детям, — заметил Владислав. — От счастья просто светятся.

— Ага… — произнесла Милорада, копируя старшую дочку, а потом, запунцовев лицом, что-то шепнула на ухо мужу.

К визгу детей моментально добавился и счастливый мамин. Владислав кружил свою любимую по снежному насту, просто задыхаясь от счастья, ведь после стольких лет его жене подарили чудо. Мама троих детей готовилась со временем принести миру ещё одно волшебное диво. Это было счастьем.

— Детям когда скажем? — поинтересовался отец семейства.

— На море, — хихикнула Милорада. — Пусть сами сравнивают, где им больше нравится.

— Коварная моя, — очень нежно прижал жену к себе Владислав. — Пусть.

Марья, Иван и Василиса катались на санках, не рискнув начать осваивать лыжи на этом этапе, но и санок им хватало с головой. А ещё еда казалась какой-то совершенно необыкновенной с мороза, ну и особенно полюбившиеся всем троим посиделки у камина. Спалось после этого совершенно прекрасно, отчего ни Марья, ни Иван, ни их младшая уже о кошмарах не вспоминали. Очень хотелось, чтобы эти сказочные каникулы не заканчивались никогда, но их ещё ждало загадочное море.

И вот однажды вечером Милорада, улыбнувшись, поинтересовалась, готовы ли её дети к следующему приключению, на что все трое ответили согласием.

— Сразу после перехода в лето, дети, — посерьёзнела их мама. — Я дам вам выпить отвар специальный.

— Чтобы мы не заболели? — поинтересовалась Марья.

— Чтобы вашим телам плохо не стало от такого перехода, — объяснила им Милорада. — Всё-таки из зимы сразу в лето никому хорошо не сделает.

— Хорошо, мама, — кивнул Иван. — Будет так, как ты считаешь правильным.

Их мама уже потихоньку привыкала быть центром вселенной своих детей, поэтому, обняв и погладив каждого, она пожелала им сладких снов для того, чтобы поднять затем рано утром. Ну как поднять… Василиса вскочила первой, принявшись прыгать на своих старших. Шаловливая сестрёнка отлично умела наводить суету, но её за это никто не ругал.

— Встали уже? — удивилась Милорада, увидев выходивших к завтраку уже одетых детей. — Ну, поешьте, и поедем, карета готова уже.

— Мама всё лавно ланьше успела, — хихикнула Василиса.

У неё получалось выговаривать не все звуки, но это её не смущало, а старших, скорее, забавляло, ведь здесь никто никого не наказывал за подобное. Не было страха уже у обоих старших детей, а весь свой страх прошлого младшая их сестрёнка, которую очень любили, полностью растеряла.

Карета двинулась через полчаса, Иван и Марья прощались со снежным краем, чтобы ещё не раз сюда вернуться, ведь им здесь очень понравилось. А впереди были новогодние каникулы, и им ещё предстояло познакомиться с Дедом Морозом, получив от него очень важный подарок — книгу, в которой указывались отличия магии, знакомой подросткам, от колдовства, что работало в Тридевятом. Но это их только ждало впереди, а пока карета прошла переход в весенний мир, все дети получили специальный отвар, чтобы легко перенести такую лихую смену климата.

Море открылось синей полосой издалека. Дети даже разговаривать перестали, замерли, наблюдая за тем, как тонкая полоска становится шире. Карета заехала на высокий берег, позволяя им насладиться видом этого никогда не виданного чуда. Надо сказать, что Иван влюбился в море сразу же, буквально сходу, хотя, если бы его спросили, что ему нравится больше — снежный край или вот это великолепие, он не смог бы дать однозначного ответа.

Пожалуй, что эти каникулы и зачеркнули полностью прошлое агров Ивана да Марьи, оставив двоих любопытных, во многом наивных, но очень добрых подростков. Они смотрели на волны не дыша, а впереди у них было очень много радостных, просто очень счастливых моментов: и обучение плаванью, и игры на воде — но прежде всего вовремя спохватившаяся Милорада объяснила детям, что такое «плавки» и «купальник». Даже у маленькой Василисы был купальник! Лекари очень хорошо объяснили Милораде, почему детям плохо быть без купального костюма, поэтому она приодела всех троих.

Василисе купальник очень нравился — нежно голубой, с красивыми лилиями и маленькой смешной юбочкой, он радовал малышку. Ну а когда пришёл черёд игры на песке, а за ним и бултыхания в тёплой горько-солёной воде, счастью не было предела. Казалось, все трое детей буквально излучают это счастье, делясь им со всем миром, даже возникало такое впечатление, будто они светятся изнутри от своих чувств.

— Дети, у нас с папой для вас есть новость, — сообщила Милорада вечером, выполняя обещание, данное мужу. — У вас будет ещё братик или сестричка.

— И, — лаконично сообщил Ваня, сразу же наложив диагностические чары, на этот раз сработавшие, после чего пояснил. — И братик будет, и сестричка, у тебя двойня, мама.

И вот в этот миг счастье затопило всю семью будто волнами тёплого прибоя, но в отличие от прибоя, оно больше эту семью не покидало. Это были самые радостные просто запредельно-счастливые каникулы, которые вспоминались, если вдруг становилось грустно. Но, когда становилось грустно девочкам, Ваня знал, что нужно делать, а ему грустить было просто некогда. Поэтому и были они счастливы всегда-всегда.