Единые души

Эпилог

Милалика перебирала бумаги, слушая, что ей рассказывал муж. Это было их традицией многие годы — Серёжа собирал слухи, проверял и держал любимую в курсе происходящего в царстве. Мама-царица отдала ей заботу о «социальной сфере», в которую входило много чего, сумев выдохнуть и заниматься царскими делами — указами, приёмом жалобщиков и прочей рутиной, а Милалике было интересно. Она себя в этом, пожалуй, нашла.

— Милорада на сносях, — сообщил Сергей, обнимая жену, отчего мысли у неё разбегались. — Двойню родить собирается.

— И как старшие реагируют? — поинтересовалась царевна.

— Пылинки сдувают, — хихикнул царевич. — Хорошая семья получилась, счастливая.

— Единые души, надо же… — улыбнулась Милалика. — Ты, кстати, разобрался, чего у нас истинных так много стало? Раньше чуть ли не пара в век, а сейчас…

— В Изначальном люди о любви мечтать стали, — ответил ей Сергей. — А мы же, всё-таки, сказочное царство, стало больше сказок, вот и изменения у нас. А вот переходные миры иногда выглядят пародией на нашу историю.

— Ну они описанные, — заметила царевна. — Как описывают, так и выглядят. Ладно, что дальше-то?

— Дуня чего-то не поделила с соседкой, обещала ей дом спалить, — послушно продолжил муж.

— Насколько я знаю тебя, она уже раскаивается? — улыбнулась Милалика.

— Обе раскаиваются, — хмыкнул Сергей. — Азовку видели недавно в весеннем секторе, значит, скоро каменья самоцветные пойдут.

— Тоже хорошо, — кивнула царевна. — Удельницу-то поймали?

— Не было никакой удельницы, — вздохнул царевич. — То Алёше почудилось. Он опять с Горынычем соревновался, ну и понятно…

— Интересно, где они самогон берут? — заинтересовалась Милалика.

— По слухам, у Кикиморы, — улыбнулся ей любимый муж. — Она гонит, горе заливает, ей Яга за дерево на седьмицу рога приделала ветвистые.

Царевна от таких новостей звонко рассмеялась, а затем отложила бумаги, уже желая позвать мужа прогуляться, ну а, возможно, и не только. Надо было малышей проведать, да поглядеть на улыбки людей. Единые души подчистили последние остатки того, что иностранцы всякие на Руси творили, отчего возникала надежда на то, что с подобным больше никто не встретится.

Привычно напивался Горыныч, которому было бесконечно скучно, да и богатырь Алёша делал свои шаги к алкоголизму, за что супруга его лупила скалкой безо всякого видимого эффекта. Конёк-горбунок, как протрезвел, ускакал подальше, потому как Горыныч ему обещал слово басурманское, неизвестно где подцепленное. «Дегустацию», значит. Весь дворец дня два смеялся, особенно когда узнали, что слово сие значит.

— Надо будет богатырей к делу какому-нибудь приставить, — задумчиво произнесла Милалика. — Вот что, Серёжа, пригласи-ка ко мне на завтра жён богатырских, а то сопьются, а при их силе — это дело опасное.

— Хорошая мысль, — кивнул Сергей, что-то записав к себе в блокнот.

Всё в царстве было, на первый взгляд, хорошо. Улыбались дети, пришедшие из разных и, подчас, очень страшных миров. Никто не болел, ибо за этим следили лекари, и хорошо следили, заговоров никаких заметно не было пока, значит, всякие властолюбцы не отошли ещё от предыдущего разбирательства. То есть, кроме обычной рутины, не было ничего, что немного беспокоило, ибо напоминало затишье перед бурей.

В этот самый момент к Сергею подбежал стражник и что-то зашептал ему на ухо, делая руками круговые движения. Будто вторя ему, прямо под окном раздражённо заревел потревоженный во время сна Горыныч — то лекари куда-то экстренно отправились, а Милалика поняла — вот оно. Хотела бурю? Получи.

— Не понос, так золотуха, — вздохнул Сергей, провожая взглядом резво отъехавшую карету скорой колдолекарской помощи. — Княгиня Нефёдова с семейством Звёздную Дорогу прошла.

— Думаешь, помчится справедливость в своём понимании наносить? — улыбнулась Милалика, тщетно пытаясь представить эту сцену.

— Всё не так весело, родная, — вздохнул царевич, отчего его жена моментально посерьёзнела. — Младший её… Он из Блокады, да ещё и с девочкой.

— Истинные? — понимающе кивнула царевна.

— Нет, милая, — покачал головой её любимый. — Папа и дочка. Ты представь, только что оттуда…

— Ой, ма-а-ать… — протянула вспомнившая армейское прошлое Милалика, добавив несколько фраз и выражений, описывавших появление различных видов сказочных животных. То есть как конкретно они появились. Стражник заслушался, Сергей хихикнул. — Пошли!

Куда направилась любимая жена, царевич отлично понимал, на ходу выдавая указания стражнику. Отсутствовавшая очень долго здесь княгиня сгоряча могла наломать целую поленницу дров, чего женщине было совсем не надо, да никому надо не было, ибо нервную систему родителей, несмотря на подарок Смерти, старались беречь.

— Мама! Мама! — воскликнула Милалика, почти вбегая в гостиную.

— Что случилось, моя хорошая? — обняла её царица, погладив, как в детстве, несмотря на то, что дочка вымахала выше её самой.

— Нефёдовы вернулись, — лаконично ответила царевна, заставив маму посерьёзнеть.

В отличие от дочери, царица Алёна княгиню помнила. Но помнила она её не желавшей никого слушать самодуркой, и если та осталась с тем же характером, то легко не будет. Поднявшись, царица отправилась к мужу, ибо тут нужно было и его вмешательство. Или не нужно было, но Алёнка предпочитала жалеть о сделанном, чем о несделанном.

— Ирод в короне! — позвала она. — Где тебя носит?

— Чего сразу ирод-то? — привычно ответил улыбающийся царь-батюшка, выходя из опочивальни. — Случилось чего?

— Нефёдовы вернулись, — ответила ему жена. — Помнишь их?

— Как не помнить, — вздохнул её муж. — Ну, вели пред очи мои вести, царь я или не царь?

Его поспешили уверить, что таки царь, но вот именно вести не понадобилось, ибо направила Нефёдовых во дворец сама Яга, поэтому сейчас нужно было просто подождать.

Милалика сидела на диване в объятиях мужа и думала о том, что такая жизнь ей, пожалуй, нравится. Стоило утихнуть одной интересной задаче, сразу же появлялась другая. Надо же, мальчик из страшного времени, да и дочка с ним, значит, маленький ребёнок, заякоренный на папу и больше ни на кого. Эта задача казалась очень интересной, поэтому Милалика спокойно ожидала в объятиях поглаживавшего её по голове мужа.