Единые души

Глава пятнадцатая

От такого вопроса Ваня и Марья просто замерли, не в силах справиться с эмоциями. Их не поставили в известность, не сделали не спрашивая, а поинтересовались их мнением. Для двоих бывших агров это было очень много, поэтому они просто замерли, пытаясь понять, как ответить, чтобы не обидеть, ведь предлагалось от чистого сердца, это-то мальчик уже увидел.

— Если не хотите, то и не надо, — улыбнулась им Милорада. — Правда, не факт, что это в принципе возможно, но, прежде, чем узнавать, мы решили спросить вас.

— Спасибо, мама… — всхлипнула Марья.

Девочка в последние дни так много плакала, что сама этого уже пугалась, но мама успокаивала её, объясняя, что они сейчас, как малыши — много эмоций, выражать которые они оба не умеют, от этого и слёзы. Эти объяснения успокаивали, но ненадолго. Но вот факт того, что их спросили, снова заставил двоих подростков замереть, осознавая его.

— Если можно… — Ваня не знал, как сформулировать, но затем просто вздохнул.

— Не надо, мама, — попросила Марья. — Мы очень благодарны за это предложение, но не хотим терять себя. Мы очень-очень постараемся больше не пугаться и всему выучиться, но снова стать маленькими…

— … Очень страшно, — закончил за неё мальчик. — И, если вдруг мы станем маленькими, этот страх останется.

— Хорошо, дети, — мягко согласилась Милорада, радуясь тому, что решила сначала спросить, а только потом действовать. — Тогда вы сейчас отдыхаете, а потом немного поучимся, согласны?

— Если не больно, то мы всегда согласны, — ответил ей Ваня.

С ними было непросто, и напарники сами отлично это понимали. Даже простые вещи до них доходили не всегда, требовалось объяснять по нескольку раз, потому что прошлый опыт не давал возможности с ходу принять то, о чём им говорили. Но они потихоньку учились. Вот и сейчас мама принесла большую красочную книгу, в которой обнаружились крупные символы, вроде тех, которыми была написана книга, впервые увиденная обоими в Тридевятом.

— Это буква «А», — начала объяснять Милорада, рассказывая о буквах своим детям.

Символика языка, на котором они оба здесь говорили, сильно отличалась от Высокого Языка Киан — была намного сложнее, правила не были интуитивно-понятными, но при этом эти символы и их сочетания не вызывали ассоциаций. Вовремя понявшая это мама взяла обоих за руки и вывела в город. Она показывала предметы, называя их, отчего ассоциации выстраивались уже сами.

— Да, малышам проще, — согласился Ваня, решения менять не собиравшийся, но понимавший теперь его мотивы. — Но мы сможем.

— Может, нужно… хм… — потихоньку учившаяся владеть новой способностью Марья передала напарнику образ, от которого его передёрнуло.

— Мама! — позвал он Милораду. — Маря очень сильно заслужила… — он сделал намеренную паузу, давая девочке возможность испугаться, — петушка, — закончил мальчик.

Мама уже потихоньку привыкла к таким заявлениям, поэтому для детей у неё был запас петушков на палочке. Просьба о нём обычно значила, что её девочке грустно или что кто-то из детей подумал о привычных способах воспитания. Ну вот как сейчас. Дочка, скорее всего, утомилась, поэтому чувствующий её мальчик сразу же предложил переключить её на что-то другое. Это сигнал и для неё, Милорады, — надо дать детям отдохнуть.

Ваня понимал, что они уже привычно идут наперекор усталости, потому что понятие «устал» в прошлом не принималось. От этого становилось страшно до невозможности, поэтому нужно было учиться и этому заново. Он был благодарен новым родителям за терпеливое отношение к ним, искренне считая, что подобное их раздражает, причём тут его даже Марья не была способна переубедить — если Иван упирался, то переубедить его было совершенно невозможно. Поэтому девочка решилась объяснить маме, что именно происходит.

— Не надо нервничать, — погладила обоих Милорада. — Я всё понимаю, поэтому сыночку надо просто привыкнуть, что не будет больно. Ты же привыкаешь?

— Привыкаю, мама, — кивнула Марья. — Я… Мне просто нужно время для того, чтобы привыкнуть ко всему, потому что это как сказка, которые мы малышам рассказывали, когда…

Она осеклась, её глаза вдруг наполнились ужасом, но ничего себе придумать не дала Милорада — она схватила дочку в объятья, крепко прижав к себе, отчего девочка медленно расслабилась. Едва не проговорившаяся Марья лишь вздыхала, а мама гладила её по голове, стараясь успокоить. Милорада припоминала рассказы лекарей о том, что бывало в их прошлом, поэтому не расспрашивала дочку, очень опасаясь вызвать у той сердечный приступ. Лекари говорили — подобное возможно.

— Мы прятали малышей от кураторов, — произнёс Ваня, всё уже понявший по поверхностным образам мамы. Она опасалась за них, поэтому, хоть и поняла, о чём речь, но не спросила, и это было, по мнению мальчика, очень важным. — Не только мы, все старшие… Подставлялись под стимуляцию, только бы не младших. Это давало им время адаптироваться.

— Я поняла, сынок, — вздохнула Милорада. — Сергей рассказывал о том, что такое бывало в их прошлом. Старшие мальчики и девочки становились младшим мамами и папами, так что я поняла… Я бы много отдала, чтобы этого не было в любой вашей жизни.

— Но это наш опыт, — кивнул Иван. — И этот опыт бесценен, потому что мы теперь знаем — нас обманывали, нам лгали непонятно зачем, а сиротами мы стали не тогда, когда от нас отказались родители, а были ими изначально.

— Да, сын, — подал голос незаметно подошедший к ним сзади папа. — Никто и никогда не откажется от своего ребёнка, это противно самой человеческой сути.

Эти слова, хотя уже и понимаемые ими обоими, прозвучали набатом для Ивана да Марьи. За эти слова они были готовы на очень многое, надеясь только на то, что младшие тоже когда-нибудь обретут настоящие семьи, а не то, что у них было. Хотя, ведь можно было узнать, насколько правдивый сон им приснился?

— Папа, как ты думаешь… — осторожно начал говорить Иван. — Есть ли возможность узнать, что случилось в нашем мире после того, как нас не стало?

— Кощея надо спрашивать, — хмыкнул Владислав. — По далёким пределам у нас Кощей, а Яга всеми вопросами жизни да смерти ведает.

Эта информация была для двоих детей новой, потому что факт того, что сильные маги разделили сферы влияния, а не сцепились друг с другом, был очень сложен для понимания. Сколько ещё этих фактов было…

Однако спросить Кощея сразу не удалось — внезапно выяснилось, что кое о чём никто не подумал. Случилось это ночью, напугав и Марью, и Ваню. Девочка почувствовала сквозь сон нарастающую боль, отчего проснулась, разбудив и своего мальчика. Ваня попытался наложить диагностику, что у него от волнения получилось плохо, поэтому чары вернули только очаг поражения. Тогда он перевернул стонущую Марью на спину, сразу же увидев тёмное пятно в неожиданном месте.

— Мама, мама! — закричал Ваня, нащупывая оберег, выданный им лекарями.

— Что случилось, дети? — Милорада взлетела с кровати, чтобы примчаться к очень бледным детям.

— У Марьи… кровотечение… — прошептал мальчик, даже не зная, как подступиться к подобным вещам. Задирать ночную рубашку на Марье ему почему-то было страшно.

— У вас такого ещё не было? — поняла их мама.

Она подняла хнычущую девочку на руки и понесла мыть, да и объяснять, что конкретно произошло. Только для Марьи эти объяснения не имели смысла, она просто не понимала, о чём говорит мама, что заставило ту удивиться. Ваня тоже не понимал, о чём говорит их мама, потому что таких подробностей о женском организме не знал.

Помыв и споив отвар, отчего неприятности вскоре прекратились, Милорада решила прояснить вопрос сейчас, пока дети не ударились в совершенную панику и ничего себе не придумали, потому что вид у обоих был несколько ошарашенным. Обняв обоих, она решила начать издалека, но потом быстро убедилась в том, что начинать нужно совсем издалека.

— Вы знаете, как на свет появляются дети? — поинтересовалась мама.

— Из инкубатора! — с готовностью ответила Марья. — Родители идут в инкубатор, жертвуют свой генный материал, чтобы получить ребёнка примерно через десять месяцев.

— Да, это будет сложнее, — кивнула Милорада, понимая, что мир её детей был намного более жестоким, чем это можно было представить. — Природой в человека заложено именно рождение детей. Для того, чтобы это случилось…

Иван ошарашенно внимал маме, он и не представлял себе, что женский организм настолько сложен и чудесен одновременно, но при этом мальчик начал что-то понимать. Ни он, ни Марья и понятия не имели о менструации, что значило — не было у них такой функции. А раз функции не было, это означало, что при рождении она была отключена. То, что киан друзьями и «спасителями» не были, он и сам уже понял, но вот факт того, что и человечество практически не существовало — это был сюрприз, и не сказать, что приятный.

— Но, если мы этого не знали, значит… — Марья тоже поняла, поймав образ, сформировавшийся в мозгу напарника, — значит, мы не способны размножаться?

— Уже способны, — улыбнулась ей измученная объяснениями мама. — Завтра сходим к Яге, она тебя запрёт до совершеннолетия, чтобы не было крови и тяги к экспериментам, учитывая, что вы ничего не знаете.

— А что значит «запрёт»? — поинтересовалась девочка.

И тут внезапно оказалось, что кровь можно прекратить, а отверстие, которое разница между мальчиками и девочками, закрыть до определённого возраста, потому что из-за их чувств друг к другу могут начаться эксперименты, а ранняя беременность — штука неоднозначная и никому пока не нужная. Так часто поступают с истинно любящими, поэтому ничего странного в этом нет.

Но вот всё рассказанное считавшему, что об организме знает, мальчику, было неизвестно. Этот факт его угнетал, потому что прошлое оказалось ещё более сложным, чем он себе представлял. С другой стороны, всё просто — не рожавшие не чувствовали привязанности к ребёнку, поэтому легко отказывались от него. Этот факт Ване объяснил уже проснувшийся от шума папа.

Уже ожидавший, что сейчас ему влетит, мальчик в очередной раз удивился, потому что, довольно быстро вникнув в суть проблемы, Владислав принялся объяснять уже ему самому, Ване то есть, какие выводы можно сделать из происходившего в совсем другом мире. Мальчику показалось, что папа отлично ориентируется в вопросе, несмотря на то что живёт в сказке.

— Но папа… — проговорил Ваня. — Откуда ты это всё знаешь?

— Царевич Сергей рассказывал о том, что происходило в его родном мире, — ответил ему отец. — А тут до произошедшего в вашем оказался всего один шаг.

— Вот оно что, — ошарашенно произнёс Иван. — Значит, такое уже было…

Это оказалось ещё одним ударом. Решив поговорить с царевичем, если у того будет время, Ваня на время успокоился, а вот Марья делала очень большие глаза, потому что ничего из озвученного мамой не знала даже чисто теоретически. Правда, это совсем не помешало детям улечься спать, а вот их родители… Милораде и Владиславу было о чём подумать.

— Нужно к Яге, — вздохнула женщина. — Они о мире ничего не знают, значит, рассказывать надо с самого начала.

— Я попрошу царевича с детьми поговорить, — ответил ей муж. — Он многое видел и знает, сумеет им объяснить, потому что мы подобного не поймём, а вот в прошлом их мира…

— Значит, это один и тот же мир, — поняла Милорада. — Надо Милалике рассказать! Правильно ли её будет будить…

— До утра потерпит, — решил Владислав, уводя супругу спать.

До утра действительно ничего не случилось. Отвар очень хорошо справился со своей задачей, а вот утром… Утром Милорада связалась с царевной, рассказав ей о находках этой ночи, отчего та ужаснулась просто, пообещав прибыть часа через два с мужем. Идею поговорить с кажущимися малышами по осознанию мира детьми, она горячо поддержала.

С этими двумя отроками было очень непросто, но вот теперь по крайней мере Милалика поняла, с чем они имеют дело, поэтому сейчас уже было попроще. Методы по работе с такими детьми существовали, царевна о них знала, а связавшись с лекарями, заручилась и их поддержкой. Варя, услышав подробности, просто ужаснулась, потому что проблемы детей могли касаться не только психики, а так как оба были сильными колдунами, то могли в себе что-то испортить своим колдовством. Пример уже наличествовал, причём в семье Милалики — возлюбленная её сына, девочка по имени Катя, которую вся семья ласково называла Котёнком, как раз такие проблемы себе и устроила, оказавшись в Тридевятом.

Именно поэтому лекари, царевна с мужем, позвавшие и Ягу, от таких новостей сильно удивившуюся, собирались приехать к завтраку. Нужно было помочь двоим детям, пришедшим в Тридевятое из жуткого просто, непредставимого мира. И ничего странного в том, что проблема докатилась до царевны, не было. Так было в Тридевятом правильно.