Единые души

Глава девятнадцатая

Больше всех распереживалась Талита, увидев, в каком состоянии находится Василиса, но прибывшая в школу царевна Милалика попытку устроить бардак прекратила, просто кивнув неприятно оскалившемуся мужу. Царевич Сергей сразу же почувствовал, что дело не только в запуганном ребёнке, поэтому семейство Премудрых посетила стража. Ну а пока стража занималась тем, за что им платили деньги, Талита осторожно расспрашивала девочку, на защиту которой встали единые души. Их так и называли промеж собой — Едиными, и звучало это как звание.

— Талита, ты закончила? — поинтересовалась Милорада, осторожно беря Василису на руки. — Тогда мы домой поедем.

— Правильное решение, — кивнула Милалика. — Ребёнку надо прийти в себя и поесть, а мы тут пока сами разберёмся.

Посмотрев вослед семье, уносившей абсолютно ошарашенную девочку, выглядевшую так, как будто её обнимали чуть ли не впервые в жизни, царевна вздохнула, сразу же поинтересовавшись у Талиты, что удалось узнать. Та прижалась плечом к Алёне, словно ища защиты, и всхлипнула, хоть и была уже взрослой.

— Она простых вещей не знает, — пожаловалась Талита. — А ещё реагирует так, как будто её постоянно бьют — страшно ей.

— Страшно… хм… Где-то я такое уже слышала, — ответила Милалика. — Муж, что-то известно уже?

— Пока нет, — остававшийся на связи со своими подчинёнными, Сергей покачал головой. — Находившихся в доме взяли, к нам везут.

— Ну раз к нам везут… — задумчиво проговорила царевна. — Алёна, Талита, возьмите лекарей с собой и навестите дом Премудрого семейства, пока их нет. Интересует всё, что угодно, вы разбёретесь.

— Мы разберёмся, мама, — кивнула согласно дернувшая ушками Алёна. — Пойдём, маленькая, — привычно обратилась она к Талите.

— А мы во дворец поедем, — предложила царевна Милалика мужу.

— Хорошая мысль, — согласился он. — Поехали.

Царский кортеж отправился в обратный путь, потому что именно в школе ничего более не происходило, а к семейству Премудрых вопросы были. Но их как раз расспрашивали, пока не выбивая ответы. Стража, правда, при этом кое-что установила, быстро сообщив своему начальнику, и это ввергло того в некоторый ступор. Карета как раз подъезжала ко дворцу, когда пришло это сообщение, поэтому вид у царевича Сергея был несколько ошалевшим.

— Милая, — позвал он любимую жену, — ты представляешь, это не Премудрые.

— Ну, я заметила, — отреагировала та. — Царский указ нарушать об уме не говорит. Жги давай!

— Мавки они, — лаконично сообщил царевич. — Две мавки и кукла бездушная.

— Стоп, — посерьёзнела заулыбавшаяся было Милалика. — Но отроковица человек, где тогда Премудрые-то?

— Искать будем, — вздохнул Сергей. — Там ещё наметились прошлые дела, со старыми князьями связанные.

— Так, — остановила его царевна Милалика, — пойдём, чтоб не в карете беседовать.

Решение было правильным, ибо тут требовалось говорить обстоятельно. Участвовать в допросах Милалика не любила, несмотря на специальность, но обсудить результаты было остро необходимо. Именно поэтому, выйдя из кареты, она увлекла за собой семейство в сторону одной из гостиных, дабы в тишине и покое разобрать первые результаты.

К заинтересованным царевнам и царевичам подошла и царица Тридевятого, по пути погладив всех, до кого дотянулась. Её любили абсолютно все, почитая часто как святую, что иногда было забавно, а иногда и непросто. Но в этот раз царица Алёна почувствовала, что дело не самое простое, потому присоединилась к большой группе своих детей, внуков и правнуков.

— Итак… — царевич Сергей задумался. — Установлено, что роль Премудрых выполняли мавки, их сейчас допрашивают. Где сами Премудрые, пока неизвестно, потому нужно кинуть клич по владениям, пусть у себя поищут. Сделаете, дети?

— Поищем, — вразнобой согласились царевны и царевичи, у каждого из которых была своя «грядка», и власти они уже накушались так, что на царский трон смотрели исключительно с ужасом.

— Василиса останется пока у Милорады, — решила царевна Милалика. — Незачем её туда-сюда дёргать, а мы поищем… кстати, что там с князьями-то?

— Есть мнение, что Нефёдовы и Яриловичи не просто так пропали, а прошли твой путь, милая, — произнёс Сергей. — Точнее, проходят, потому вариантов возможно довольно много, а учитывая, какое у тебя было прошлое…

— Да, — согласно кивнула Милалика. — Что угодно может быть, от Гражданской до… неприятностей.

— Вот и к этому подготовимся… — вздохнула царица, понимая, о чём говорят её дети.

Ну а пока разговоры разговаривали, стража допрашивала не самых лучших существ, стараясь найти того, кто подменил людей на мавок. Не очень широко распространённые представители нечисти поначалу упирались, но потом разозлённый царевич Сергей попросил Ягу помочь, и мавки сдались, рассказав и где искать Премудрых, и кто им приказы отдавал. Вот только отдававший приказы оказался совсем неучёным, считая почему-то, что раз премудрые, то и повлиять на что-либо могут.

— Совсем ничего не поняла, — призналась Милалика. — Ты вот говоришь, что Премудрых нет уже лет сто, но ребёнок-то у них человек? Откуда?

— Лекари установят, — вздохнул её муж. — Но сдаётся мне, Василиса не из Премудрых, хотя украсть дитя в нынешнем времени… Может, кто тайно родил да избавился?

— И такое бывает, — кивнула царевна. — Тогда соседи могли что-то видеть, надо разузнать.

Розыскная машина Тридевятого царства закрутилась. Милорада получила сообщение о том, что детей у неё трое, и это женщину, положа руку на сердце, обрадовало — уж очень пугливой и неухоженной казалась Василиса, прямо как Единые в самом начале. Правда, в отличие от них, она не была готова драться, а только желала плакать.

Царевич Сергей рьяно взялся за дело, ибо тех, кто Премудрых мавками заменил, на свете уже не существовало, но было важно узнать, как так вышло, что, во-первых, мавок не заметили, а во-вторых, откуда взялось дитя, ибо из воздуха в Тридевятом только скатерть-самобранка что-то достать могла, да и то царевич сильно сомневался, что из воздуха.

Поиск продолжался с переменным успехом, когда вдруг совершенно неожиданно нашлась та, которая родила девочку Василису. Обнаружили это совершенно случайно. Отчаявшийся стражник на рынке пожаловался бабке Ефросинье о том, что никак найти не может. Ефросинья же слыла бабой вздорной и всё обо всех знающей, потому посоветовала она добру молодцу утром приходить.

— Значит, слушай меня, служивый, — поутру принялась рассказывать Ефросинья. — Дело было так…

Василиса оказалась дитём насилия. Дева юная, у которой не было оберега лекарского, пала жертвой своего жениха, затем прилюдно поклявшегося, что она лжёт; при этом тот использовал уловки всякие, отчего за ложную клятву наказан не был. Дева же из дому была изгнана, родила сама и, встретив, как она думала, представительницу Премудрых, добровольно передала ребёнка. Но вот за то, что отдала своё дитя нечисти, была наказана.

— М-да… Как использовать законы колдовские в своих целях, — заметил Сергей. — Насильника и клятвопреступника на кол, деву уже не вернёшь, Василиса остаётся со своими.

— Принимается, — кивнула Милалика. — А тем родителям, что своей дочери не поверили — ссылка в зимний сектор, пока мозг не прорастёт! И разобраться с датами!

Крута была Милалика, если разозлить, а разозлили её сильно. Кроме всего прочего, виделась некоторая неувязка с возрастом ребёнка, но так как уже установили, что Василиса родная и насильнику, и родителям ушедшей девы, то следовало разобраться ещё и в этой проблеме.

То, что Василиса не понимает, что происходит, Милорада видела, но выпускать из рук девочку не спешила. Она была, как Марья в самом начале — хотела и боялась довериться. Ваня и Марья это тоже очень хорошо видели, они сидели обнявшись, пытаясь понять, что происходит. Царевен и царевичей, набежавших в школу, они видели, поэтому с трудом осознавали происходящее.

— Мама, а почему все так всполошились? — поинтересовалась Марья.

— Понимаешь, доченька, — вздохнула Милорада, укладывая Василису поудобнее на руках. — У нас нельзя бить детей, ваше мнение при этом — определяющее, потому что у вас есть опыт. Дальше объяснять?

— Вот прямо совсем нельзя? — удивился Ваня, принявший этот факт, но полностью его не осознавший.

— Совсем, сынок, — твёрдо ответила мама. — А тут, вы говорите, мучили нашу хорошую… За это Милалика и на кол посадить может.

— Вы меня не отдадите? — начала что-то подозревать Василиса. — Я убирать могу… я… я…

В голосе девочки звучала такая надежда, что Милорада просто прижала её к себе, всё уже поняв. Она гладила опять заплакавшую Василису, а Ваня и Марья только ошарашенно переглядывались. Они совсем не ошиблись, обратившись к маме, оба понимали это, потому что мама пришла и сделала так, что всё теперь будет хорошо, а уж её слова об определяющем мнении…

— Никто тебя не отдаст, маленькая, — ласково произнесла их мама. — Будет у меня две дочки и сыночек. Пойдёшь ко мне в дочки?

— А ты больно наказываешь? — тихо спросила Василиса.

— Мама не наказывает, — ответила ей Марья. — Совсем-совсем больно не делает, только гладит… Даже когда мы совсем неправильно себя ведём, она только гладит и… — она всхлипнула.

— Совсем не наказывает? — расширила Василиса глаза от удивления.

— Совсем, сестрёнка, — произнёс Ваня, потянувшись рукой погладить девочку. — Теперь тебя будут любить.

— Тогда… Тогда я согласна, — ответила та Милораде. — Если любить будут, я на всё согласна.

— Значит, так и решили, — улыбнулась мама, погладив всех троих свободной рукой. — Старшие деточки младшую сестрёнку где поселят?

— Лучше с нами, мама, — предложила Марья. — У неё кошмары наверняка будут, если не любили, а мы…

— А вы знаете, что это такое, — кивнула ей Милорада. — Ну а младшая доченька хочет одна или со старшими?

— А можно со старшими? — жалобно попросила Василиса.

Даже если бы Милорада не понимала, что происходило с ребёнком, сейчас она осознала — жилось ей очень грустно, поэтому женщина решила — костьми ляжет, но ребёнка отстоит. Такой уж была Милорада, ставшая настоящей мамой, что отлично чувствовали её дети.

Дома, выпустив ненадолго из рук сразу же попавшую в объятья старших Василису, Милорада попросила домового подать на стол, а сама, быстро связавшись с мужем, проинформировала того об изменении состава семьи. Владислав как раз занимался расследованием, поэтому был в целом в курсе ситуации, горячо поддержав сделанное любимой супругой.

Марья и Ваня решили, что Василису надо сначала искупать. Расплетая косу девочки, ставшая старшей сестра обратила внимание, что заплетена та была очень туго, а от этого младшей, скорее всего, было больно. В общем, все укладывалось в то, что они знали — сестрёнку именно что мучили злые люди, назвавшиеся её родителями.

— Мама, а могли сестрёнку в младенчестве украсть? — поинтересовалась Марья, выбрав самый простой, по её мнению, вариант.

Ведь Василиса агром не была, значит, от неё не отказывались. В своих рассуждениях девочка забывала о том, что в Тридевятом никаких агров никогда не было, да и не будет, потому что нет ни киан, ни вирусов никаких.

— Папа с царевичем разберутся, — ответила ей Милорада, отлично понимающая своего ребёнка. — Но Василиса теперь наша, и этого не изменить никому и никогда.

Снова заплакавшую от избытка чувств Василису Марья и Ваня погрузили в бадью, сразу же увидев множество отметин, говоривших о том, что младшую били мало того, что сильно, так как-то слишком часто. При этом Марья не заметила стеснения, а это, как она знала от лекарей, так себе признак.

— Мамочка, помнишь ты наливала заживлялку прямо в бадью? — поинтересовалась Марья.

— Настолько плохо? — с тревогой спросила Милорада, доставая нужное снадобье.

— Она не стесняется совсем, а ещё…. Как у меня, — тихо добавила её уже старшая дочь.

Как выглядела Марья, её мама помнила даже слишком хорошо, поэтому полезла ещё и за заживляющим отваром, чтобы привести кожу ребёнка в порядок, но дети были правы — будут кошмары. Странные родители оказались у Василисы, будто мавки какие-нибудь. Повздыхав на эту тему, Милорада решила дождаться, пока старшие дети домоют свою младшую, казавшуюся сейчас намного-намного младше, чем выглядела.

Вынув из бадьи вымытую младшую дочку, женщина завернула её в полотенце, заметив знакомые отметины, которые не взяло снадобье. Вот только было ощущение у Милорады, что отметины непростые, а потому надо было звать кого-то из колдунов. Решив сначала покормить ребёнка, а потом позвать лекарей — ведь те были колдунами — она кивнула своим старшим.

— Давай поедим, — ласково, копируя Милораду, предложила Марья. — Сейчас старшая сестричка младшую покормит, хочешь?

— Но я сама умею… — тихо ответила та, к ложке, впрочем, не потянувшись. Это было необычным, с точки зрения решившей понаблюдать мамы.

Ела Василиса послушно, только смотрела вокруг глазами, полными слёз, что вызывало у Вани ассоциации с произошедшим в переходном мире. Очень уж их младшая была похожа на лагерных деток, и вот это мальчику совсем не нравилось. Но кроме этого, реакции, некоторые движения говорили о том, что ей будто что-то мешает.

— Мама, — позвал Милораду мальчик, — Василиса ведёт себя так, будто она вдвое младше. Я не понимаю…

— Лекарей позовём, — мягко ответила их мама. — И поможем доченьке.

Но именно звать лекарей не пришлось — Варя и Сергей прибыли примерно через полчаса, когда выяснилось, что девочка жила среди мавок. Последствия этой жизни могли быть самыми разными, поэтому лекари прибыли как могли быстро, чтобы обследовать ребёнка и помочь ей.

— Здравствуй, Милорада, — поздоровался лекарь Сергей, входя в дом. — А мы к тебе прибыли. Не серчай, нас Милалика попросила.

— Милалика — это да, это серьёзно, — рассмеялась Милорада. — Случилось чего?

— Родители твоей новенькой мавками оказались, — объяснила Варя, понизив голос. — Сама понимаешь…

— Дети говорят, Василиса гораздо младше, чем выглядит, да и отметины на её теле… — сообщила им женщина, заставив посерьёзнеть.

Уложив ничуть не смущающуюся дочку на кровать, Милорада показала, что именно имеет в виду, на что лекарь Сергей выразился не по-русски, а его жена только вздохнула. Докторам всё было понятно, но конкретно в этом случае нужна была помощь Яги, ибо наложенное на ребёнка проклятье было сложным и не самым обычным, так как мавки вообще встречались редко. Именно поэтому Сергей и выразился на латыни, Милорадой не понятой. К счастью, наверное.