Единые души

Глава восьмая

Проснувшийся Ваня был не таким уже бледным, но в глазах его проявлялась тоска, на этот раз всполошившая Марью. Девочка не понимала, что такого увидел напарник в памяти «фрица», поэтому насела на него с расспросами. Информации было много, но самым неприятным в ней оказался факт того, что вдвоём они многого не сделают, хоть и поселят страх в сердцах врагов.

— То, что он назвал «лагерь», — вздохнул Ваня, — в его памяти есть такой… Там убивают детей, забирая у них кровь, чтобы влить «фрицам», не очень понимаю зачем. Но беда не в том…

— Ты хочешь их спасти… — Марья отлично понимала напарника, просто представив, что такое делают с младшими. — В чём проблема?

— Вдвоём мы ничего не сможем… — мальчик с тоской в глазах посмотрел на девочку. — Или нас убьют, или, если что-то не получится, их. Открытая местность, не подобраться к «фрицам».

— Значит, нужны союзники, хотя бы временные, — поняла Марья.

Вопрос о том, спасать детей или нет, не стоял. Того, что такой лагерь не один, курсанты не знали, да и если бы знали… Действительно нужны были союзники. Но вот кто мог стать таким союзником, да ещё не покушающимся на них самих, они понятия не имели. Тут было о чём подумать, потому что взрослым напарники практически не верили уже.

— Разве что эти… «партизаны»… — вздохнула Марья, другого выхода не видевшая. — Главное, им не показывать, что мы умеем.

— Тоже вариант, — кивнул Иван. — Одна маленькая проблема — где их искать?

— А Виктор не знал? — поинтересовалась девочка.

— Не-а, — покачал головой он. — То есть мысли у него были, но…

— Давай попробуем… — прошептала Марья и вдруг рассмеялась.

Ей представилась картина поиска «партизан» — под листочком, под кусточком, под водой и на деревьях. Объяснив Ване красочно представленное, девочка обстановку разрядила, и через минуту уже смеялись оба. Но сути проблемы это не решало — как искать неизвестных «партизан», они себе не представляли.

— Можно издали взглянуть на «лагерь», — предложила Марья, думая уже об инфильтрации.

— Никакой инфильтрации, — Ваня сразу разгадал мысли напарницы. — Кто знает, почему они не сопротивляются. Так что нет.

— Тоже правильно, — признала его правоту девочка. — Тогда спиральный поиск?

— Тогда спиральный поиск, — кивнул мальчик.

Это была тактика поиска в пространстве — по спирали от начальной точки. Начальная точка у них определена, просчитать спираль проблемы не представляло, поэтому вариант оказался интересным. Пожалуй, в их условиях он был единственно верным, поэтому, наскоро позавтракав и прихватив с собой еды, напарники решили начать поиск. Даже если эти «партизаны» надёжно спрятались, их можно будет обнаружить по следам… Наверное.

В сторону «фрицев» шли осторожно, но там царила тишина, а вот в противоположной стороне угадывалась какая-то возня, но идти именно в сторону возни не хотелось, мало ли что там. Просто предчувствие не пускало, поэтому возню они обошли по дуге. Только именно следов разумной жизни им всё не встречалось, поэтому мальчик начал задумываться над тем, как им спасти детей вдвоём.

К вечеру утомились уже довольно сильно, но тут Ваня услышал что-то, напомнившее ему выстрелы. Удивлённо переглянувшись, курсанты двинулись в сторону звука, передвигаясь так, как будто под обстрелом находились они сами. Звуки становились всё ближе и ближе.

— Десятка три, — негромко заявила проанализировавшая возможные источники девочка.

— Смотрим, — отреагировал Ваня.

Смотреть было, впрочем, бессмысленно. Увидев залёгших и прячущихся врагов, Марья открыла огонь рефлекторно, не задумываясь. К ней присоединился и напарник. Негромкий из-за чар звук стрельбы внимания не привлёк, а вот то, что их убивают со спины, «чёрные» поняли не сразу. Курсанты двигались, прятались за стволами флоры… деревьев и просто убивали «фрицев». Помогая себе теми огрызками магии, что у них были, конечно.

— Сними заглушающие, — шепнула Марья, сообразив, что себя выдавать таким оружием нельзя, а врагов оставалось уже мало.

— Угу, — понял мотив этого указания Ваня.

И в тот же миг оружие обоих заговорило в полный голос. «Чёрные» запаниковали, принялись вскакивать, поднимать руки, что-то кричать, но напарники на это внимания не обращали совершенно. Пока не сдох последний «фриц», их оружие не смолкало. Однако затем появилась проблема — как показать, что они не враги, правда, в отношении тех, на кого напали «фрицы», Марья была не уверена.

— Не стреляйте, свои! — закричали им из-за деревьев.

— Ещё неизвестно, какие вы свои, — резонно ответил Ваня, поставив в тупик кричавшего.

— Дети? — удивился тот же голос, но ответом удостоен не был. — Мы партизаны!

— И что? — вежливо поинтересовалась Марья.

— Не стреляйте, деточки, — попросил их на этот раз женский голос, и на тропинку, пробегавшую промеж стволов местных… деревьев, выбралась взрослая особь.

Была одета она в балахон, похожий на тот, который был на Марье, когда она очнулась, в руке женщины была «винтовка» — так называлось, как Ваня теперь знал, однозарядное оружие. Женщина медленно подходила к ним, когда Марья заметила шевеление фрица и просто пристрелила его, отчего шедшая к ним аж подпрыгнула, но, увидев ткнувшегося мордой в траву «чёрного», улыбнулась.

Как только незнакомка приблизилась на достаточное для контроля расстояние, Ваня вышел из-за ствола дерева, держа оружие так, чтобы открыть огонь в любой момент. Вероятно, оценив его внешний вид, женщина удивилась, причём сделала она это громко, но непонятно, потому что таких слов курсанты не знали.

— Воины, откуда вы? — поинтересовалась незнакомка.

— Коминтерн, — ответил Ваня, вскинув руку. — Но пасаран!

Ответив ему таким же жестом, незнакомка предложила зайти в гости. Судя по поверхностным образам, она действительно была искренна в своём приглашении, поэтому мальчик едва заметно кивнул, и рядом с ним бесшумно встала на ноги напарница, заставив незнакомку заулыбаться. Женщина явно обрадовалась Марье, что ту удивило, но Ваня кивнул ещё раз, подтверждая отсутствие злого умысла, и опустил оружие. Девочка же не спешила, внимательно осмотрев окрестности.

— Живых «фрицев» нет, — резюмировала она. — Как-то мы быстро в этот раз.

— Не ждали, — объяснил ей Ваня. — Ну что, ведите, — усмехнулся он.

— Меня тётей Дусей зовут, — представилась женщина. — Пойдёмте, пойдёмте, героические наши…

Если партизаны и удивились таким юным солдатам, одетым по форме, то виду не подали, а вот Ваня в первую очередь поинтересовался, как встретиться с командиром. Какой-то дядька попытался потянуться к оружию ребят, явно чтобы отобрать, но моментально поднявшиеся два ствола его переубедили.

— И что, шмальнете? — удивился он.

— Желающий отнять оружие — враг, — спокойно ответила ему Марья.

— Враг должен быть уничтожен, — добавил Ваня с меланхоличным выражением лица.

— Видать, есть им за что мстить… — произнёс кто-то. — А ты, Петруха, не тяни руки к чужому, мабыть подотчётное оно у них…

Что имел в виду самец с неопрятной причёской, Марья не поняла, но так как больше не нападали, то успокоилась. Их обоих проводили в сторону какой-то норы в земле, где обнаружился грубо сколоченный стол, несколько стульев и дымивший чем-то ещё один самец с обилием волос на лице. Он внимательно посмотрел на курсантов, но промолчал.

— Дай ему портфель, — сказал Ваня, контролируя поверхностные мысли того, кто здесь работал командиром.

— Ага, — кивнула Марья, залезая в мешок. — Мы тут достали по случаю, — объяснила она взрослой особи. — Нам-то оно без надобности…

— Васька! Комиссара сюда бегом! — заорал командир, едва раскрыв портфель. — Ничего же себе…

— Нам бы воды, пока вы читаете, — мальчик уже узнал, что ко взрослым особям принято обращаться во множественном числе, правда, смысл такого действа от него ускользал.

— Присядьте, — попросил их самец, кого-то опять зовя.

«Комиссар» оказался тоже самцом, с гораздо меньшим объёмом растительности на лице, на носу обнаружились примитивные приборы коррекции зрения, за которыми прятались умные глаза. Он вежливо поздоровался с курсантами, а затем взглянул на сидящего за столом, молча протянувшего ему содержимое портфеля.

— Охренеть, — высказался «комиссар». — Это в Москву всё надо!

— Надо, — вздохнул командир. — Ребятки принесли, наверное, валялось на траве.

Неожиданно вошедший в эту нору ещё один самец начал экспрессивно рассказывать о том, как эти «ребятки» подобрались к фрицам сзади и не оставили никого «партизанам». Он махал руками, рассказывая, правда, Ваня впадал при этом во всё большее недоумение.

— Погоди, — остановил «комиссар» рассказчика и взглянул на мальчика. — Не так всё было?

— Почему не так? — удивился Ваня. — Так, но что здесь такого?

— А ведь он действительно не осознаёт, — заметил командир.

«Партизаны» начали расспрашивать напарников, искренне не понимавших, в чём проблема убивать врагов. «Комиссар» попробовал объяснить, но потом запнулся, что-то, видимо, почувствовав. Он внимательно посмотрел на курсантов, задумался и поднялся на ноги.

— Пойдёмте-ка со мной, — пригласил он обоих за собой. — Сейчас поедите, потом решим.

— Нечего решать, — ответил ему Иван. — Вы ведь прочитали? На лагерь нас двоих не хватит, там открытое пространство…

— Вот оно что, — заулыбался комиссар. — Давайте сначала поешьте.

— Поесть — это всегда с радостью, — ответила ему Марья.

Улыбка комиссара показалась Ване странной, ведь речь шла о детских жизнях, но выводы делать он не спешил — кто знает, какое здесь действительное отношение к детям. Возможно, эти «партизаны» относятся к своим детям, как в их жизни собственные родители отнеслись к ним. Он решил подождать и посмотреть, что будет. Кроме того, нужно было проверить, не отравят ли, благо эти чары отлично работали.

— Странный он, — заметил напарнице мальчик не по-русски, — хотя поверхностные вроде бы говорят о другом.

— Посмотрим, — кивнула Марья. — Пусть это будет проверкой, насколько они настоящие.

Вопрос доверия после общения с Виктором стоял особенно остро, потому что прощать агры просто не умели. Сейчас у аборигенов был шанс доказать, что они разумные существа. Марья никак не стала комментировать свои мысли, а просто пошла туда, куда сказали, получив уже знакомую миску, полную незнакомой каши. Этот вариант продукта питания имел серый цвет, какие-то вкрапления, идентифицировавшиеся как мясо, и не содержал других добавок, то есть ни ядов, ни добавок, вызывающих сон.

— Вы поешьте, отдохните, а потом поговорим, — озвучил план действий комиссар, куда-то уходя.

— Интересно, — хмыкнул Ваня. — Он нам не поверил, кстати.

— В то, что мы коминтерновские или в то, что детей спасти надо? — уточнила Марья.

— Второе, — лаконично заметил её напарник. — Но я ему сделал сюрприз.

— А какой? — поинтересовалась девочка, с интересом заглядывая ему в глаза.

— Теперь он нам верит так же, как своим детям, — усмехнулся Ваня. — Вот и узнаем, насколько он готов вообще доверять.

Марья захихикала, оценив красоту решения и юмор ситуации. Если комиссар готов жертвовать своими детьми, это будет сразу же понятно, а вот если нет, то у него получается логический тупик, потому что природу своего отношения к ним двоим этот взрослый объяснить не сможет даже самому себе. Пожалуй, более красивого решения она себе представить не могла.

Отравить их не пытались, но и особых шевелений заметно не было. Решившие подождать сведений со стороны напарники внимательно оглядывались по сторонам, когда Ваня увидел ещё одну взрослую мужскую особь. Выглядевший как не-враг, мужчина тем не менее распространял вокруг себя мысленные миазмы страха и злости, что сильно заинтересовало Ваню, скользнувшего по поверхностным образам. В следующее мгновение звереющий прямо на глазах агр сорвался с места, Марья лишь на мгновение задержалась.

— Поднять руки! — приказал мальчик, наводя оружие. — Признавайся, если хочешь жить.

— Эй… ты что… — враг испугался, даже не помышляя о борьбе.

— Малец, ты что? — удивился кто-то. — Это ж Пахом!

— Говори правду, — произнесла Марья, фиксируя окружение, — иначе смерть!

— Я не виноват! — закричало существо со странным именем «Пахом». — Меня заставили!

— Не поня-ял, — протянул удивлявшийся. — Ты что, гнида⁈

Вокруг моментально стало шумно, а мрачно усмехнувшийся Ваня накладывал чары правды на врага. На самом деле, это не были чары правды, здесь не работавшие, просто, когда тело собиралось соврать, ему становилось очень больно. Действительно запредельно больно, что быстро учило, по мнению мальчика, правдивости.

Врага немного побили, а потом увели, судя по всему, допрашивать с последующим уничтожением. А вот комиссар подошёл к успокоившимся напарникам с одним-единственным вопросом.

— Он смотрел на Марью как враг, — ответил Ваня. — Друг так смотреть не будет, а враг чувствует свою смерть.

— Серьёзно вы настроены, как я погляжу… — вздохнул комиссар. — Ну, пойдём…