Его безумие

Будь моей

Марк

Прошлое. За полгода до начала первой части.

— На кой хрен мы сюда притащились? Блять, как на детском утреннике стоим, топчемся. Когда уже сьебется лысый хер и начнут разносить бухло? — Яр нервозно поправил галстук. Он впивался в воротник белой рубашки и перекрывал ему кислород. — В пизду. — не дожидаясь конца официальной части, Яр распутал узел и сорвал с шеи злополучную удавку, отбрасывая в сторону компании, состоящей из нескольких парней, безошибочно попадая в пугливого лаборанта, который планировал сбежать до того, как начнут разливать горячительные напитки. И настанет нечто по-страшнее, чем брошенный в него кусок ткани. Но даже это, он воспринял как некий жест агрессии и от греха подальше, решил уйти с торжества уже сейчас, не желая позже сталкиваться с Яром. С этим конченные психом.

Марк скептически хмыкнул провожая взглядом расторопного молодого мужчину, что побоялся осадить зарвавшегося второкурсника. Скучный вечер переставал быть томным. Хотя издеваться над слабыми было не в его стиле, но в качестве исключения, чтобы отвлечь себя от разъедающих мыслей, сойдет и это.

Не долго думая, Яр приблизился к его товарищу. Взяв со стола пирожное, под град аплодисментов очередному номеру, что показывал кружок самодеятельности, развернул бумажную форму, и не отрывая глаз от лица парня, растер кремообразную субстанцию по лацкану его пиджака, с сумасбродным удовольствием отмечая, как голова лаборанта вжалась в плечи, в покорном принятии своего положения.

Сегодня он был выбран в качестве развлечения.

Он был старше их, но даже не посмел высказать своё недовольство. Чем ещё только провоцировал издевательства над собой.

Марк был уверен, захоти кто-либо вытворить нечто подобное с ним, он бы размазал его по стенке, и плевать, кто бы перед ним стоял. Двое-трое, да хоть мастер спорта. Гордость всегда должна быть на первом месте. Лучше ходить с побитой мордой, чем с уязвлённой самооценкой.

Возможно, если бы пацан сделал замечание или возмутился, отчитав его друга… Маров оглядел мужчину с ног до головы, выделяя клетчатую рубашку, в темно-синих цветах и на ум пришли ассоциации с началом нулевых. Он что, взял одежду у своего деда?

Зализанные волосы, в геле которых отражались перекрёстные лучи софитов, что попадали на зрительский зал и под их светом отчётливо виднелись все неровности кожи.

Нет, ему не избежать издевок. Более мелкие придурки все же будут цепляться с унизительными ремарками. А когда он смолчит и на это, то начнут караулить за стенами универа.

Если бы здесь быда Алина, она скорее всего, побежала бы в след за размазней, найдя сотню аргументов, почему важно беречь чужие чувства и не вытирать о них ноги.

Плевать.

Что угодно, лишь бы не было так до омерзения скучно на этом, черт его раздери — празднике.

Актовый зал был украшен по случаю студенческой весны. На импровизированной сцене стояли двое ведущих, без умолку сыпающие именами выдающихся студентов, приглашая их для награждения цветастой бумажкой и крепкого рукопожатия от безволосой нимфы — как в злой иронии, за глаза, прозвали ректора, за злоупотребление косметологией и желанием выглядеть не на свои шестьдесят. Все это разбавлялось редкими номерами импровизации. Неужели они думают, что шутка сказанная со сцены, априори будет смешна? А не до тупости убога. Танцы, песни и пустой треп, от которого раскалывалась голова.

Где-то здесь, в толпе студентов, маячила белокурая макушка, которую Марк с самого прихода, старался выделить вглядом. Но Моррановой все время удавалось как-то ускользать, чем только сильнее прибавляла нервозности и без того не славящимся спокойствием, парню.

Он велел ей ждать его приезда, он должен был сам привезти её сюда и здесь, держать её подле себя, а не мучиться в догадках, где она и с кем. Но нет же, ей захотелось влиться в свой коллектив, быть по-ближе к однокурсникам, словно не замечая, что любой из них продал бы её дружбу с потрохами, взамен оказаться рукопожатным для Марка.

Алина стала наваждением, юрким зерном, сумевшим взрасти на сухой, каменелой почве его сознания, там, где не прижились ни одни чувства. Он был уверен, что влюбленность его не коснется, как не коснулась, когда в его постели оказывались самые эффектные девушки, которые не единожды сверкали на обложках глянцевых журналах.

Девственницы, роковые красотки, умные ботанички, спортсменки. Все это начиналось как пожар, но быстро вспыхнувший интерес гас в ту же секунду, как те раздвигали ноги в своих кроватях. К себе домой парень принципиально никого не водил. А на утро, просыпаясь с головной болью, он ощущал лишь омерзение к себе. Как после просмотра порно ролика, удивлялся, как такое вообще могло возбуждать, брезгливо вытирая «руки» о первое, что попадется, даже если это дорогое платье его ночной спутницы.

Когда он стал одержим Моррановой? Когда мысли о том, с кем она и где, вытеснили здравый смысл, затмили его обыденные дела и вышли на первый план? — Марк затруднился ответить.

Но с этим необходимо было что-то делать! Возможно, эти чувства так же угаснут, стоит ему её трахнуть.

Впервые он стал задумываться, что это слишком сложная задача для того, кто привык получать все здесь и сейчас.

Когда ей только стукнуло восемнадцать, на носу поступление в вуз. Летние гулянки затягивались до поздней ночи. Его присутствие рядом с ней вытесняло других из её поля зрения. Касания становились жарче, простые фразы приобретали двусмысленности намёки, заставляя девушку покрываться багровых румянцем и чувствовать себя особенной для него.

Но чем больше он показывал свой интерес, тем сильнее Алина старалась его избегать, вздрагивая от самой мысли, что её друг, шептал ей такое… такое… Она списывала все на алкоголь, потом на его «общительный» характер, но когда тихие разговоры перешли в лёгкие поцелуи, тогда она впервые начала его игнорировать.

Не стала разбираться в чувствах, а попросту сбежала.

Тогда он выловил её возле дома, запихнул вопящую подругу на заднее сидение и грубо опрокинул на спину. Ее руки были зажаты, а глаза широко распахнуты. Лёгкое платье задралось, оголяя кромку белья и заставляя Марка заново учиться дышать.

Она не была напугана, злилась, кричала и угрожала, ведь верила, что он никогда и ничего подобного с ней не сделает, но быть зажатой под ним, это уже слишком.

Его бесило, что она не допускала и мысли, что тот поцелуй не был ошибкой. До скрежета зубов, вымораживала своей неопытностью и наивностью.

А Марк… он не привык просить, не умел говорить о своих чувствах, только о желании. Но это для многих было понятно без слов. Но блять — не для неё!

Тогда он отпустил, откатился с разъярённый девушки и потянулся за пачкой сигарет. Ему необходима была доза никотина, чтобы выветрить из головы пошлые картинки, как он берёт её прямо сейчас.

Черт. Она ушла, а он остался сидеть с каменным членом и чувством, что он полный болван.

Она же целовала уже того ушлепка, в деревне. Какого хера, она брезгует им, Марком?

Почему не принимает его?

Это просто секс, один раз и все пройдет.

Он убеждал себя в этом. Снова и снова. И снова.

Он срывал её поцелуи каждый раз когда видел, приучил её к мысли, что целовать его — это нормально и она должна сама решиться и предложить стать ему ближе. Сама захотеть стать его.

Но прошёл год и они все ещё в той, мертвой точке. Заставляя парня срываться на других, до боли вбиваясь в тела новых любовниц, чтобы выкинуть из головы гребаную горделивую малинку. А на утро, забыв о вечерних проклятиях, которыми он щедро крыл свою подругу за очередной отказ провести вечер в его компании, он снова перебарывал гордыню, набирал её номер и убеждал дождаться его, чтобы вместе поехать на пары.

Замкнутый круг.

Марк устало потер переносицу и облокотился о косяк, следя как люди разбредаются, освобождая центральную площадку под танцы. Наконец лысая нифма, махнув на прощание усами, закончил с прощальной речью, давая зелёный свет развлечениям, без его вездесущего присутствия.

Как же Марова заебало постоянно думать об этой несносной девчонке. Казалось, он сходит с ума, от понимания, что она ему не безразлична. И это приносило немало проблем.

Как это все не вовремя!

Не когда он только стал обрастать связями в преступном мире, где каждый второй желал подарить его черепушке металлическую пулю.

Поебать. Но не это выводило его из себя. Он был уверен в своих силах и знал, что сможет защитить ту, которую… да блять, Марк не собирался врать себе, ту которую он любил. Весомой причиной, почему он все еще не мог засунуть в желанное тело свой член, была непосредственно сама Алина.

Как можно было вырастить таких двух непохожих друг на друга сестёр, у одной ноги не соединяются, а у другой не раздвигаются даже под весомой причиной.

А Марк таких ей предоставил массу!

Отец хорошенько выштрудил Алину, с детства объясняя ей кого хочет в ней видеть и к чему она должна стремиться. Старшая дочь, наследница бизнеса и всех капиталов. А младшая? На неё был положен хер. Он полностью отдал её на воспитание матери, а та сделала из неё своё подобие.

Яр пихнул Марка в бок, указывая на сцену, где старый хрыщ искал повод задержаться по-дольше, лаская, масленным взглядом первокурсниц. Почему их? Новенькие, хоть и тоже из богатых семей, были неопытны, не прибились ни к какой компании и были лакомыми кусочками для старого извращенца.

Его внимание нужно перетерпеть, даже когда старикашка не побрезгует шантажом и угрозами отчисления. Стоит дать слабину и он не слезет с них, до самого конца. В прямом смысле.

Все это вызывало отвращение, но не Марк, ни Яр, ни одну из них не предупредил, не образумил.

Естественный отбор. Если женщина сочла возможным, решать проблемы тем местом, так будет продолжаться на протяжении всей жизни. Другой вопрос, почему никто из них не обратился к влиятельным предкам?

Стыд? Страх? Желание доказать, что они способны сами разобраться в своей жизни?

Чушь.

Этот балаган начинал раздражать. Очередное премирование богатеньких придурков, которым будет, во что ткнуть носом своих родителей, чтобы те продолжали скидывать миллионы за обучение своих балбесов, в то время, пока те проебывались и забивали хуй на учёбу.

Но, что его действительно волновало, как Алина будет продолжать обучение, если её отец покатился по наклонной?

Быть может, он оплатил все обучение заранее, не размениваясь по годам. Но блять, кто сказал, что деньги нельзя вернуть назад? А её мать, Марк был уверен, в первую очередь озаботиться образованием дочери и сделает все возможное, чтобы выудить средства и подобрать дочурке ближайший ПТУ.

Марк походил на грузовую тучу, исподлобья наблюдая за редеющими стайками людей с центра зала, когда сбоку к нему приблизилась девушка, наматывая, неестественно пластиковый локон на палец.

Он ждал. Нет, не когда она заговорит, ждал когда она свалит. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять, с какой целью она ошивается возле него и только этим уже невероятно бесила.

— Ты Марк, да? — тихо прошептала первокурсница. Она знала о вспыльчивом характере Марова, но все же, рискнула подойти.

Очередная попытка устроиться у него за пазухой. Вот только заговорить с ним, оказалось сложнее, чем она себе это надумала. Хотя бы потому, что он продолжал стоять к ней вполоборота, игнорируя её присутствие и глупую попытку завести беседу:

— Тут шепчутся, что у тебя нет сейчас пары. А сегодня такой вечер. Тебе должно быть одиноко…

Марк молчал. Только подрагивающий нерв на скулах подтверждал, что парень услышал её и вот-вот взорвется. Для первокурсниц было важно завести нужные связи, чтобы студенческая жизнь текла весело и без инцидентов. Было два пути, либо вести дружбу с тихонями и тюбиками, либо испытать удачу с тем, кто безусловно бы её бросил, через пару недель, но все же, она бы получила репутацию девчонки, которой не побрезговал сам Марк, а значит, оценил не только её внешность, но и кое-что ещё.

— Прости, не хотела навязываться. — кончики её губ изогнулись в печальной дуге, придавая девушке грустный вид.

— Этим ты и занимаешься. — отрезал Марк, ставя точку в разговоре.

— Я увидела тебя здесь одного, и мне захотелось тебя утешить. Ты выглядишь уставшим. — шаг навстречу. Её дыхание касается его щеки, а подбородок скользит по чёрной ткани пиджака.

Обычно он игнорировал назойливых девок, не удосуживая их разговора. Короткими фразами обозначая, что ему нужно от них, но в этот раз, терпение Марка дало сбой.

— Тебя ебать не должно с кем я пришёл, а теперь скройся где-нибудь. — он хотел указать ей направление, но заметив, как за спиной девушки, её одногруппники взорвались громким смехом, как понуро опустились её плечи, а она сама, быстрым шагом побежала на выход, не зная как пережить позор, что она сама навязывала себя парню, Марк решил промолчать.

Нет, не из жалости. Из-за гнева. На его плече, там где касалась блондинка, растеклось большое бежевое пятно, что отпечаталось с её лица.

Он ненавидел следы на своём теле и считал откровенным пиздецом, когда женщины пачкали помадой его губы, щеки, да даже член. Он тщательно следил, чтобы ничего подобного с ним не случилось и вот сука наследила.

Блядство.

Пришла очередь уже Марову срывать с себя брендовый пиджак, который без сожаления полетел в мусорку, в которой он разделил почётное место рядом с пластиковой посудой, испачканной остатками еды и горой салфеток.

— Почему она ещё не здесь? — едва слышно произнёс Марк, чем спровоцировал озадаченный взгляд окружающих его девушек и один понимающий— Яра.

Он поднес пластиковый стаканчик малинового цвета ко рту и сделал ощутимый глоток. Ну и редкостная гадость. Но вряд ли здесь найдется альтернатива.

Главной целью у большинства — набухаться, а для этого сойдет и обычная водка.

Марк снова обвел зал взглядом, привычно выискивая пшеничную макушку и с хмурым раздражением, отметил рядом с ней наличие неприглядного парня, кажется его звали Павел, но в его случае, будущего калеку, потому как кулаки у Марова начинали зудеть. Разве он непонятно для всех донёс простые истины. Она. Принадлежит. Ему.

С яростью спихнув с себя руки Яра, что в остережении хотели перекрыть ему выход, он направился к своей «подруге».

— Алина, п-привет. Ты выглядишь очень необычно. Я хотел сказать, что когда увидел тебя, дыхание перехватило и я решил подойти, сказать, нет, то есть, спросить, не подумай, я не ставлю тебя перед фактом. Короче, не хочешь ли ты потанцевать со мной? — парень заметно нервничал и когда толпа начала разбредаться с центра к столикам с алкоголем, он неуклюже спотыкнулся и навалился на девушку, больно наступив ей на ногу. — П-прости. Так, что ты ответишь?

— Она ответит, что занята. — грубая ладонь опустилась парню на плечо, и басистый голос заставил его коленки согнуться.

Не узнать Марова было сложно и чревато последствиями его ослушаться. Надежда оставалась на Алину, если она остудит пыл Марка, это будет означать, что у Павла появится шанс на сближение.

— Не у тебя спросил. — сквозь зубы ответил парень и в два быстрых шага оказался снова перед носом блондинки. — Я не могу ждать, если не приглашу сейчас, тебя пригласит кто-то другой, а потом ты резко засобираешься домой. Смотри, Комаров уже занял пульт, две минуты и он найдет нужный плейлист. Ну же?

Алине не нравилась его настойчивость, но игнорировать за его спиной парня, который переводил убийственный взгляд с девушки на одногруппника и обратно, решила все же отказать. Хоть и не видела ничего ужасного в одном единственном танце.

— Прости, эти туфли, жутко неудобные. Боюсь я едва ли могу ходить, не то, чтобы танцевать. — выдавила из себя милую улыбку, которая в миг, сбивала с толку.

На сегодня хватит. Для галочки, она отсидела половину мероприятия, а наблюдать как её одногруппники напиваются в хлам, можно в любой другой день, хотя бы каждые выходные, которые мажоры проводили в ночных клубах города.

Хотелось разрыдаться, день, когда она могла почувствовать себя частью чего-то целого, омрачился его присутствием. Марк обещал позволить ей самой выбирать себе друзей, но вновь безразлично перелистнул страницу с её возможным другом. Нет, она не воспринимала Павла, как потенциального парня, но разве она не имела права почувствовать себя на этом вечере девушкой, которую кружат в танце разные кавалеры и сыплят комплиментами.

Нет, это не про неё. Он не позволит.

Павла не стало так быстро, что Алина не успела уследить за направлением, в котором тот удалился, зато Марк стоял перед ней во всей красе.

Чёрная рубашка выгодно подчёркивала рельеф его мышц, казалось, он сделан из мрамора, твёрдый, сильный и… решительный.

Она понимала, что он злится на неё, за отказ поехать с ним и не желая портить себе настроение новой ссорой, она, развернувшись на каблуках пошла на выход.

Звуки быстрых шагов отражались от стен пустых коридоров. Алина потянулась за номерком, который понадобится ей в гардеробе, как вдруг, сильные руки ухватили её за плечи и втянули в ближайшую аудиторию.

Марк стоял напротив. Совсем близко. Необычно близко, непривычно и абсолютно дико.

— Я сама могу доехать, тебе не нужно…

Она попыталась отстраниться, её движения были осторожными, но все же, перед ней стоял ее друг и это позволило ей потерять бдительность. А зря.

Она обошла парня, замечая, как над головой заморгала лампа, погружая половину аудитории в полумрак.

Ощущать его тело своей пятой точкой казалось невозможным и запретным. Почему он не отстраняется.

Дыхание стало рваным и Алина не сразу смогла нащупать дверную ручку. Вот она, удача.

Приоткрыла слегка дверь и тут же своим телом её захлопнула, но уже спиной.

Парень, без которого она не могла представить свои будни, тот, кто словно по щелчку пальцев всегда оказывался рядом, стоило ей того пожелать.

Его рука скользнула вдоль её запястья ниже, к кисти и перехватив инициативу, он провернул её рукой ключ в замочной скважине.

— Не убегай. Я хочу… — послышался хруст. А следом громким набатом, обрушилось нечто огромное, осыпаясь пеплом к её ногам. Но все это было лишь в его голове. Она не могла знать, скольких усилий, ему стоило сейчас произнести то, что он намеревался сказать.

Она прятала глаза, вспоминая все разы, когда они так же оставались наедине с друг другом. Как он украдкой воровал её поцелуи. Как не контролируя свои мысли, произносил вслух нелепые обещания, которые ни разу не исполнил.

Его шепот приятно щекотал кожу под ушком, но в этот раз он медлил. Не было тех пошлостей, что он сулил ей прежде. Только мрачная решимость, с которой он должен был собраться.

Двумя пальцами он подхватил подбородок Алины, приподнимая её лицо и обращая на себя.

Объятия стали крепче. Ребра затрещали, а Марк, прикрыв глаза, словно очнулся. И с новым взглядом, произнёс в поцелуй:

— Будь моей. Навсегда.