Его безумие

Разрушение

Звук шин. Удар. Я врезалась в переднее сидение, инстинктивно выставляя вперёд ладони и ощутила, как под натиском моего тела, они изогнулись в обратную сторону. Не критично, но весьма ощутимо и больно.

Я оттолкнулась от мягкой кожи, возвращая себя в исходное положение. Мышцы лица свело от перенапряжения и я пошевелила губами вверх-вниз и по сторонам, проверяя, не идёт ли кровь.

Нужно было пристегнуться. На дорогах полно идиотов, а вспоминая экстремальный стиль вождения Марка, безопасность в его автомобиле на совести тех, кто рискнул с ним прокатиться.

— Ты водишь как сумасшедший! — крикнула я, ударяя его подголовник. — Что творишь? Хочешь нас угробить?

Выглянула на проезжую часть и поняла, что нас никто не подрезал, он сам, произвольно, решил остановиться. А для чего? Я не хочу оставаться с ним наедине, на пустой трассе. Особенно после того, как раздраконила его.

Марк достал из нагрудного кармана сигареты и прикурил прямо в салоне! Выдохнув горький дым в воздух. В салоне появилась лёгкая дымка, от которой слезились глаза и я потянулась к кнопке, чтобы опустить окна. Заблокировано.

— Воспитанные люди, спрашивают разрешение у девушки, можно ли закурить! — пробормотала себе под нос. Марк спрашивающий разрешение, это за гранью фантастики.

Смешок Марова был как спусковой крючок, потому как, следующим движением, он потянул рычажок под сидением, откинул спинку кресла назад и когда я была уверена, что увесистая махина, намертво прижмет меня к месту, рухнув на мои колени сверху, Маров перегнулся назад, подцепил меня за талию и перекинул к себе, вперёд.

Я оказалась с ним лицом к лицу.

— Какое разрешение мне у тебя ещё попросить? — он говорил учтиво, как если бы перед ним сидел ректор нашего вуза.

— Например, можешь ли ты усадить меня к себе на кол… к-х, кхе, гхм. — пары дыма разъедали лёгкие, когда он снова приблизил лицо, и выдохнул на меня. — Будь серьёзней!

— Я серьёзен, как никогда.

— Мы говорим о нашей дочери. Считай, что ты сейчас на самом важном в твоей жизни собеседовании, где я буду решать, как часто ты сможешь нас навещать. — его губы чуть приоткрылись, когда он сквозь зубы, втянул воздух. — Отпусти меня, немедленно.

— Нет. — он откинулся на спинку и вальяжно опустил руку на свое бедро. В опасной близости с моим! — Мне удобно.

— Ты всех работодателей сажаешь на колени?

— Абсолютно.

— А если они — мужчины? — решила, что смогу поубавить его самоуверенность.

— Тем более. — смотрит прямо, в глаза. Я не выдержала давление и первая отвела взгляд. — Твой уебок встанет на колени при тебе. Раз не веришь.

— Мой? Я его знать не знала до того, как Ты впутал меня в свои игры! — толкнула его в плечо.

— Не знала говоришь? Но позволила ему запихнуть язык в твой рот. — равнодушно заметил, снисходительно наблюдая за мной.

— Всё не так. — я чувствовала от Марка некую осведомлённость. Он видел наш поцелуй у ворот университета, но о нём ли он сейчас говорит и почему он прячет от меня эмоции? Я задышала глубже. Умом понимала, что не должна оправдываться, но страх, что он в курсе о том, что я точно так же сидела на коленях Кира и елозила по его телу в поисках разрядки, раздирал на куски сознание. — Ему нужно было уязвить тебя. И он воспользовался мной. Ты везде меня с собой таскал. Ввел в своё окружение и водил на встречи со всякими отморозками. Зачем ты вообще всё это затеял? Вы никак не соприкасались с Вороном. Пусть бы он и дальше крышевал бывших зеков и заправлял проституцией. Рано или поздно, к нему нагрянула бы полиция и он получил бы своё наказание. Но ты влез в его дело и установил там свои порядки. Это не шутки! Посмотри на меня. Вот куда привели нас твои решения. А всё ради чего? Чтобы пойти наперекор своим родителям?

Он резко наклонился к моему лицу, отчего я замолчала. Протянул руку с сигаретой к моим волосам и двумя пальцами, убрал мою прядь за ухо. Оставшиеся два пальца, что не удерживали сигарету, запутались в моих волосах.

Я подняла плечи, так давление на корни уменьшилось, но не исчезло. Нос щекотал запах паленого и я с дрожью предположила, что вскоре, придётся сменить причёску.

— Мои дела тебя не касаются. И не касались никогда. Есть правила: Не трогать семью. Мелкий выблядок, твой отчим, уже собирал ебало по кускам, когда решил, что сможет припугнуть шушеру, через близких. Но их главный, как никто другой, должен был понимать, что я не оставлю его в покое, не после того, как он тебя коснулся. Не до, когда затеял игру с моей женщиной.

— Ты знал, что Вад любовник моей матери? Почему тогда не вмешался? Почему не отвёл его от моей семьи. Ты видел, что он сделал с Викой? Она сломлена, он бил её, насиловал!

— Угомонись. Мне твоя сестра в хуй не стучала. Что она вообразила себе о нашем перепихоне, пусть остаётся в её больной башке. Я за всех твоих знакомых, впрягаться не собираюсь.

— Она. Моя. Сестра! Не знакомая! Твоя бывшая любовница, черт тебя дери! Она любила тебя. И ты был не против, когда спал с ней. Что же теперь стало? За Нику, свою бывшую, ты другу морду бил, а…

Он дотянулся до зеркала заднего вида и направил его на меня.

— Хочешь увидеть виноватого в своих бедах? Взгляни сюда! — он повернул моё лицо к отражению. — Она не наивный ребёнок! Он расчетливая, наглая, уверенная в себе сука. Кто убедил ее, что дав мне свой вареник, она сможет получить кольцо на палец? М?

— А кто убедил тебя, что трахать всё, что движется — это норма? Ещё и прикрывать всё это серьёзными отношениями! — от возмущения поддалась назад, плечом ощущая круглый, неудобный руль.

Бииип.

Я посмотрела в окно, замечая стаю собак, которые начали скалится и обступать наш автомобиль с разных сторон, под громкий лай.

— Не беспокойся. Теперь, я буду трахать только тебя.

— Ах, да. Ты же меня ТАК любишь.

В глазах парня промелькнуло нечто леденящее душу. Выворачивающее её наизнанку. Он злился. Медленно и верно, отдаваясь на волю своим тёмным и поистине ужасным эмоциям. Именно этот взгляд пугал меня больше всего. Мы часто с ним спорили. И я признавала, что порой, могла не уследить за словами, как ребёнок, проверяющий терпение родителей, расширяя свои возможности и внимательно отслеживающий реакцию на новый проступок. Я чувствовала, что могу говорить с Марком о многом, в разном тоне и порой ы грубой форме. Что не позволял он другим, то со мной, смотрел сквозь пальцы. Но всему был предел.

Он наставал, когда речь заходила о чувствах.

Он не говорил о них. Считал, что его поступки говорят громче любых слов. И он смог доказать мне свои намерения, когда из раза в раз, оказывался рядом, чтобы помочь. Подставить руку или вступиться, когда меня незаслуженно обижали Или причиняли боль.

Да, я научилась во многом полагаться на него. Но.

Его действия всегда были ограничены лишь мной. Он не помог моему отцу, с его делом, даже когда мы претерпели полное разорение. И мы оба понимали, что слово Маровых, их негласная поддержка, вытянула бы моего отца из долговой ямы. Но нет. Они не пожелали, а мы не стали просить. Не помог он и Сестре, с поступлением в вуз, хотя она его множество раз умоляла это сделать. Может и оказалась в его постели, во время очередных переговоров с ним.

Тема Вики больно кольнула сердце. Сколько лет она взращивала в себе чувства к нему? Можно ли предположить, что её любовь родилась раньше, чем наши отношения? Какого ей было видеть любимого человека с другой. И как давно она начала преобразовывать любовь в ненависть и плясать под дудку нашей мамы.

Я знала, что моя вина в этом всём не меньше, чем его. Не он должен был присматривать за мелкой сестрой и не ему нужно было научить её, что никому нельзя верить. Особенно её дружкам, из высшего совета.

Мы с Марком, ещё в подростковом возрасте поняли, что среди напыщенных детишек миллионеров, нам делать нечего. Для них важен статус и прибыль. Если есть деньги, они приветливы и дружелюбны, заманивая лживыми речами в свои ряды и пряча змеиные усмешки в глотке шампанского. Но это не значит, что они откажут себе в удовольствии подкинуть тебе таблетку в напиток, на званном ужине и наблюдать, под вспышки фотокамер, неадекватное поведение, чем очень сильно подмочат репутацию своему «другу».

Марк не водил дружбу ни с кем из них, быстро прощупал их методы воздействия и в дальнейшем, обходился с ними не лучше.

А вот до меня доходило дольше.

Однажды, я всерьёз задумалась о светском пати, посетив который, быстро утратила связь с реальностью. Ту ночь вспоминала с дрожью. По большей мере потому, что не помнила ничего, с момента как поднялась по витиеватой лестнице вглубь загородного дома, где мне сразу всунули в руку голубой коктейль. А дальше — пустота. Очнулась в тёмной комнате, наглухо зашторенной занавесками и с сильной жаждой.

Рядом был Марк. Тогда ещё мы не были лучшими друзьями. Он едва ли мог меня переносить, крепко сцепляя зубы при моём появлении и наблюдал за мной исключительно из под напыщенных бровей.

Я была напугана и ожидала разного, но не того, что мы просидим с ним полночи в запертой комнате в компании стопки презервативов, любезно оставленных нам «шутниками».

Тогда я впервые увидела его гнев, что он усердно прятал многие годы за маской безразличия и отстранённости. И в ужасе размышляла, как могла провиниться перед ним, опасаясь, что он решит я к этому как-то причастна. Таким гадким способом обращаю на себя внимание скрытного и не общительного наследника рода Маровых. а на следующий день, о нас пойдут неприятные слухи.

Он ожидал от меня первых шагов, когда как я, мучаясь головной болью, укуталась в одеяло и свернулась калачиком, стараясь игнорировать его присутствие.

Мы долго молчали, думая каждый о своём, но потом, не помню кто начал разговор, мы сумели разобраться в ситуации. Я объяснила, как попала туда. Марк назвал меня малолетней идиоткой, но напряжение между нами спало, что не могло не радовать. он спустил пар.

После той ночи, он вбил свой номер в мой телефон и так сложилось, что порознь, мы больше не гуляли.

Как бы он не был занят, мы были вдвоём и ни он, ни я, не подпускали к себе близко ни единого человека, кто имел отношение к связям наших родителей и именовал себя золотой молодежью… Мы стали исключением друг для друга.

Но Вика. Был ли у неё человек, который смог её вовремя вытащить из неприятностей? Мама так яростно желала всунуть её в компанию прожигателей жизни, что могла не заметить, как жестокий мир меняет наивную девчушку. Да и было ли ей до неё дело? Считалась ли она с её чувствами, когда собственными руками привела в дом уголовника, который насиловал её дочь в её же доме.

Давление на щеки усилилось и я вернулась в реальность, замечая, что Марк чересчур долго смотрит на мои губы.

— Смеешься над моими чувствами? — вернул меня из воспоминаний, его вопрос.

— А они у тебя есть? Всё что ты делаешь, только для себя самого. Устроил из людей и их жизней цирк, сидишь в первом ряду и наблюдаешь, как мы корчимся в агонии и сводим концы с концами. Тебе на всех наплевать. Ты возомнил себя Богом, и ждёшь, что к тебе на коленях приползут и будут умолять о помощи и ты ещё подумаешь, а стоит ли? Где была твоя любовь, когда ты выходил из моей комнаты и набирал номер своих женщин? Может у тебя есть тумблер, который включает и отключает эмоции когда тебе это на руку?

Он прикрыл глаза и откинул голову на подголовник. Его тяжёлое дыхание выдавала грудь, что поднималась и опускалась под моими пальцами.

Посмотрев на меня через минуту, в нём было лишь хладнокровие.

— Мы теперь семья. Нас трое. Остальные не имеют значение.

— Ты меня не услышал.

— Я тебя не отпущу. Я уничтожу каждого, кто встанет между мной и тобой. И я не разменяю наши отношения ни на что. Я давал тебе время. Ты игралась с выбором и каждый раз выбирала не того. Теперь у нас ребёнок и я не позволю, чтобы её безопасность завесила от твоих спонтанных решений

— Нет. Я не приму тебя. Ннет. — я, как болванчик, закрутила головой. — Ты и пальцем меня не тронешь. Посмотри, во что ты превратился! Ты убийца. Монстр. Ты влез в дела, которые уничтожили в тебе всё человеческое и ради чего? Ты на наших лбах собственноручно нарисовал Красную точку и теперь каждый, стремится в неё попасть. Я здесь, черт побери, из-за тебя. Моя сестра избита и изнасилована, потому что Вад в сговоре с твоей матерью! Ты говоришь, что для тебя не существует никого, кроме нас, но черт, Марк, меня тоже могли…

Я приложила руку к губам сдерживая всхлип.

— Ты убил тех людей!

— Как бы я смог сам себе простить безнаказанность ублюдков? Если уж сам себя никогда не прощу, тогда и этих тварей и подавно.

Марк мягко отвёл мои руки назад и прислонился своим лбом к моему:

— Ты сама виновата в том, что мои монстры вышли наружу, Алина. И они свели меня с ума. — и продолжил совершенно другим тоном. На порядок ниже. — Я жизни без тебя не видел. Отвлечённость, что свалили на меня — была непомерной. Я был на грани разрушить все, потому что ощущал в себе лишь беспросветную тьму, пока не появилась ты. В тебе нет ничего особенного, и это меня, пиздец, как бесило. Я не могу найти причины, чем ты меня так зацепила. Ты раздражала меня, тем, что навязывалась, приходила, когда я выгонял. Появлялась, когда я сходил с ума от одиночества и бессилия. Мой статус обязывал меня притворятся, быть удобным для семьи. И я выворачивал себя, но делал как они просили. Я пытался и тебя искоренить из своей жизни, но сам, с нетерпением ждал твоего возвращения. С тобой я начал ощущать, что я нечто большее, чем то, что хочет видеть во мне моя семья. И я изменился, потому что знал, что ты примешь меня и таким. И я несказанно рад, что сжёг всё мосты. Уничтожил свои связи с ними, заставил их стыдливо отводить от меня взгляд при встрече. Я построил свой собственный бизнес на крови и человеческой алчности. Это тот мир, в котором я могу творить всё, что пожелаю и мне не нужно терпеть светские рауты, чтобы обобрать до нитки уебков, что тянут руки к моему!

Он ничего больше не сказал. Перекинул мои ноги на одну сторону, а после и вовсе скинул на пассажирское сидение. Завёл мотор и по ночным улицам, мы ехали уже молча. Заводить разговор с Марком я больше не решалась. Скулы его лица ходили и мне было страшно, говорить ему под руку.

____

От автора: мне жаль, что в последнее время, я неактивна. На носу защита диплома и я в полной загруженности. Очень надеюсь на ваши отзывы. Только ими и вдохновляюсь на частые проды. Всех очень сильно люблю)))