Его безумие

Звонок

— Вашему ребенку? — отец на мгновение словно забылся и схватился обеими руками за подлокотники, приподнял тело и не чувствуя опоры ногами, упал обратно.

— Папа! — я бросилась было к нему, видя как отец переживает и корчится от неприятных ощущений. Стоит говорить, что Кир не позволил мне приблизится?

Отцу нужен покой, а не разборки!

— Я выразился предельно ясно.

— Отец Софии, сын моих давних компаньонов. Это неопровержимый факт! Чего вы добиваетесь? — голос отца надрывный, срывающийся.

— Неопровержимый факт — когда вы собственными глазами наблюдали действием, послужившим доказательством. Быть может присутствовали при нашем сексе? — я поперхнулась воздухом и с возмущением уставилась на Ворона. Что он себе позволяет? — Или видели тест ДНК? Нет! Вы знаете только то, что мы решили вам показать. Пусть Маров лелеет надежду, что в состоянии был заделать Софию. Но как видите, совершенно не спешит её забирать или помогать мелкой. Нежеланные дети приносят много хлопот и взваливать на себя ответственность за ребенка от моей женщины, он не берется.

— Моя дочь. Не стала бы спать. С двумя парнями. Одновременно… — удар по столу такой силы, что я подпрыгнула на месте, откидываясь назад. Лицо отца приобрело бледный оттенок, поверх которого расположились множество красных пятен, от этого он постепенно стал походить на помидор.

— Если бы ваша дочь спала с двумя, здесь она бы уже не сидела.

— Как это понимать?!

— Как угодно.

Взгляд Ворона упал на часы, которые моргнули входящем сообщением. Похоже его телефон был привязан к ним. Я вытянула голову, чтобы извернуться и прочесть написанное.

Черт, не успела! Ворон выключил дисплей и поднялся из-за стола, теряя интерес к разговору, А я за ним.

— Кир, прошу. — я поморщилась, чувствуя себя героиней дешёвого сериала, возомнившей себе, что смогу свернуть горы одним робким «прошу». Чуда не произошло! Ворон не проникся.

— Бери дочь. Вещи оставь здесь. За ними позже подъедут мои люди.

— Кирилл. Мы же вместе. Ты сам так сказал. Пожалуйста, позволь мне остаться с папой, здесь. Я готова сделать так, как ты просишь, только…

Он позволял мне говорить, но не слышал ни слова, что я лепетала. Взгляд холодных, пронизывающих глаз был устремлен словно сквозь меня и в то же время, пронизывал, заставляя заткнуться на середине слова.

Он молчал, а время шло. Я отнимала его у Ворона и он показал мне своё недовольство лёгким прищуром. Кивок головы в сторону гостиной, что служила нашей семье и в качестве спальни тоже.

Я опустила голову. В комнате резко упала температура и мое тело содрогнулось мелкой дрожью.

Хотелось уснуть, свернуться калачиком рядом с Софией и погрузиться в глубокий сон, отрезая себя от реальности. Ведя пальцем по спинке дивана, я плавно приближалась к дочке. С каждым шагом, все больше открывая себе вид на крохотное личико. Пухлые щечки аккуратно уложены на узенькую ладошку, ротик приоткрыт, выдавая милое сопение. Крепко заснула.

В руках одеяло, нужно взять дочку на руки и завернуть в плед, но не могу себя заставить. Руки трясутся. Нос закладывает.

Что я творю? Кому хочу её отвезти? На что её обрекаю? Почему мой ребенок должен страдать, в угоду жадного до власти подонка?

Я боялась совершить ошибку. Я наделала их слишком много и теперь не разгребу той чайной ложкой, что дана мне после всего содеянного. Все навалилось разом. Я чувствовала, что тону. Захлёбываюсь грязной, мутной водой и чем больше я её откашливала из своих лёгких, из своего тела, тем чернее она становилась.

Так ли плох Марк? Могу ли я свою гордость поставить выше интересов моей Софии? Но что если Кир прав и она не нужна Марову? Если он знал, о моей беременности, то почему ни разу не пришёл к нам? Не помог?

Хотя кого я обманываю, разве бы я приняла его помощь, после того, как он оставил меня, нас, ведь тогда нас уже было двое, в том отеле, на краю мира.

Но я не могла больше думать. Закрыла глаза и сделала шаг в пропасть.

С кухни доносился раскатистый голос отца и так же отчётливо мое сознание подкинуло мне выражение лица уверенного и эгоистичного Кира, которой сейчас сидел напротив отца и скучающе смотрел строго в глаза папе, не говоря ни слова. Так он подавлял, демонстрировал, что не ведёт переговоры, а делает лишь то, что сам пожелает.

Но пока он ждет, это даст мне фору.

Балконная дверь поддалась легко. Несмотря на холодное время года, резинки — уплотнители, превратились в труху и не выполняли свои основные функции. Дома постоянно была стужа. Холодные пары сочились из под неплотно прикрытой двери, снижая градус в квартире до «едва ли сносного» состояния.

Выскользнув наружу, порылась в телефонной книге.

Вот оно.

Три длинных гудка, на каждый из которых я трусливо оборачивались, боясь за своей спиной обнаружить Кирилла.

— Чего тебе, конченная? — прозвучал сонный голос только что проснувшейся сестры.

Режим дня позволял сестре спать днем, просыпаясь поздним вечером. Ночной образ жизни открывал для неё множество частных вечеринок, и благотворительных вечеров, куда она могла сопроводить очередного мужчину и получить за это сполна. И если раньше я думала, что это деньги, то теперь начинаю догадываться, что от этих уродов она уходит не только с пополненным счетом, но и с синяками, а порой, и с большими проблемами.

— Дай мне номер Марка. Срочно. — приложила ладонь к динамику, приглушая поток нецензурной брани в мой адрес.

— На кой черт мне это делать? Он мой. Хочешь ему что-то сказать, скажи мне. Я передам. — сжалилась надо мной сестра.

Ага. Конечно, передаст она. Сколько раз человек должен соврать, чтобы доверие к нему пропало?

— Живо, Вика. Пришли мне его номер! Это важно.

— Он тут рядышком лежит, я шепну ему, когда он проснется. — ядовитый голос, отдался раздражением в груди. Что за спектакль? Почему меня должно это волновать и к чему вообще это знать. Что за глупые попытки подложить себя под него любой ценой.

— Слушай сюда. Ко мне в дом заявился Ворон… Заткнись. Я знаю, что ты замешана в его плане, но он все переиграл. Теперь он везёт меня к себе как свою девушку, а моего ребёнка он удочерит. Слышишь? Включай свой котелок, Вика! Он выкинул тебя из своего плана и грозится сделать с нашей семьёй нечто ужасное. Прошу…

— Я не… Не виновата. Я просто, делала как он говорил. — она начала тараторить бессвязные слова. — Я не имею к тебе никакого отношения. Это тебя он пусть наказывает отца ещё может, а я… Алина, скажи ему, что я тут не причём. Я не хочу снова…

Она всхлипывает. Голос то приближается, то удаляется. Словно она раскачивается на пятках. Детская привычка, перешедшая во взрослую жизнь.

— Дай мне номер Марка.

— Марк, он… давай я сама ему позвоню и все расскажу, а ты… — её слова полны энтузиазма, но вскоре пыл остывает и она произносит уже гораздо тише. — Нет. Будет лучше, если ты с ним поговоришь. Возможно он хотя бы даст тебе договорить.