Его безумие

Переписки

На улице курили молодые люди. Несмотря на весеннюю прохладу, многие из них выбежали в чем были, и пританцовывая, весело общались с друг другом, игнорируя сатанические звуки музыки, басы и грохот, исходящие из клуба.

Никто из наверное и не догадывался, что под танцполом, где они весело прыгали, знакомились и отрывались, произошло жестокое, массовое убийство. Насилие. Избиение. Как можно танцевать на костях? Кто организатор что позволяет подобному происходить в стенах его заведения? Кто хозяин клуба? Почему он всё ещё на свободе и куда смотрит полиция.

Марк тащил меня сквозь толпу смеющихся людей и никто из них даже не подумал мне помочь. А я была в крови! Правда в чужой, но они этого не знали и тем не менее, тупо пялились и предпочли сделать вид, что это для них обыденная картина. Что за бездушные гады!

Марк запихнул меня на заднее сидение своей машины, а сам сёл за руль. Зажёг мотор и я спрятавшись за его креслом, стянула с себя вымазанную одежду, на которой слоями нанесена бетонная крошка вперемешку с бордовыми каплями. Ей же и вытерла остатки грязи с лица. Марк всегда был молчаливый, но тишина заставляла возвращаться мыслями в тот подвал и это сводило с ума, к тому же мне нужны ответы. Его молчание приведёт нас к катастрофе! Потому что я уже начинала выдумывать страшные сценарии расправы над своими родными. За себя я не переживала. Это уже пройденный этап. И всё же, что он задумал сделать с моим отцом? Судя по всему, он уверен, что тот замешан в моём исчезновении. Но я знаю! Отец меня бы не предал. Не отдал им!

Это ошибка и пока Марк не наделал глупостей…

— Как поживает твоя мама? Как чувствует себя? — вот кого-кого, а эту злыдень я покрывать не буду и с радостью поделюсь с ним своими наблюдениями.

— Прекрасно.

Нет! Так не пойдёт. Решил отмолчаться? Не выйдет.

— Знаешь, я тут ехала в машине недавно и встретила её водителя. Хороший такой мужчина. Он как-то забирал меня со школы, когда ты был занят. Говорит ты стал редко к ней заезжать…

Главное не перегнуть. Мы всего несколько раз говорили с ним о матери и его реакция на неё всегда похожа. Он замыкается, а после, начинается смотреть исподлобья, словно взвешивает своё терпение, прежде чем заставить меня пожалеть о своих словах. Что означает, что он на пределе.

— Не твоё дело.

— Ну как же. Она бабушка моего ребёнка. Ты же не сомневаешься, надеюсь, что мой ребёнок от тебя?

Его руки плотнее обхватили руль и он одним движением повернул зеркало заднего вида на меня.

— Я знаю о своём ребёнке всё, включая группу крови и заканчивая её аллергией на персики, которые ты давала, не посмотрев на возраст.

Я покраснела. Об этом не знал никто, кроме нашего участкового педиатра, которая на моё сообщение о сыпи у ребёнка, среагировала мгновенно и поздним вечером, примчалась к нам домой, устроив осмотр Софии.

Закрались смутные подозрения. Я нахмурилась и потерла переносицу.

— Педиатр случайно не нанятый тобой человек?

— Нет. — с безразличием отозвался он и когда я уже хотела выдохнуть, продолжил: — Тебе повезло, что заведующая педиатрическим отделением, в частной клинике, решила подработать в государственной.

Это намёк, что я не могу отличить хорошего врача от обычного? Безусловно, я слышала, что в поликлиниках работают уставшие от бытности доктора, но это не значит, что всё они ленивые хамки. И вообще, почему мы ушли от темы его матери?

— Да. Я везунчик. — прищурилась и всём видом дала понять, что сидеть измазанной кровью в три часа ночи, на заднем сидении его авто, это вовсе не везение.

Я замолчала. Ждала пока он ответит. Ведь диалог так строится?

Я спрашиваю, он отвечает и наоборот. Он же должен ответить?

Верно?

Нет. Подлец, молчит!

Набрала в грудь по-больше воздуха и задала тревожащий меня вопрос.

— Где Вика. Дай мне телефон, я позвоню ей. — хмурый взгляд синих глаз сказал громче слов. Точнее послал… далеко.

Сложила руки на груди и против воли почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Тонкий голосок нашептывал что я в безопасности, но я была бы полной идиоткой если бы поверила в это вновь.

Я должна узнать, куда он отправил сестру. Почему так внимательно её разглядывал, и откуда у Вики такая щенячья преданность ему. Будто перед ней стоял не бывший её сестры, а хозяин, которому она доверила поводок от своего ошейника.

После всего что он сделал. И нет, я знала, что Марк не причастен к любовнику- уголовнику нашей мамы, но всё же, я слышала как он с ней говорил. Это не любовь, о которой она мне твердила. Подделка под неё. Но она продолжала жить в своих грёзах, несмотря на его наплевательское отношение к ней. Почему?

Поняв, что от Марка я разъяснений не добьюсь, перегнулась через подлокотник спереди и выхватила его телефон с панели.

— Не волнуйся. Твои криминальные переписки я читать не буду. А то когда тебя посадят, я могу следом загреметь. — хотела пошутить, чтобы разрядить обстановку от своего детского поступка и следом не умереть от раската молний, что пускали его свирепые глаза, — Не вижу тут никого на букву В. Ты как её записал? Марк!

Список контактов критически мал. В нём едва ли наберётся с десяток номеров. А это кто? Знакомые цифры, подпись — Моя.

Сердце резанула острая струна ревности и на ней же ржавый смычок водил верх вниз, раздирая измученный орган на части.

Перевела взгляд на Марка, снова на экран.

Как я не силилась, вспомнить где я видела этот порядок цифр- не смогла.

Вот наверное ответ, номер Вики всё это время был у меня перед носом. А я глупая, верила, что он меня ждал. Конечно, Маров и ждать, скорее ад разверзнется и вылезут сотни мертвецов, чем у Марка появится понятие верности.

Он не должен тебе ничего! Вы расстались, забыла? — Усмешка вышла слишком горькой. Я приподняла брови чтобы высушить глаза, которые начало щипать от сухого воздуха. Только лишь от этого! Больше причин для влажных глаз нет. Нет, говорю!

Нажала на зелёную клавишу. От меня она понятное дело не берёт трубку, но от него это сделает. Или ответит тот, кто её забрал от меня.

Сперва была тишина, а следом гудок раздался одновременно с моей мелодией звонка.

На экране высветился номер звонившего и будь я проклята, но это тот самый набор цифр, что прислала мне Вика парой часов ранее.

Я неверующе уставилась на два телефона в моих руках и тупо переводила взгляд с одного на другой, пытаясь сшить для себя два обрывка информации в одну картину.

Я. Записана. У Марка, как — моя.

Скорее всего держит нужные номера в голове, а мой. Так стоп, мой новый номер у него записан? Конечно он мог записать его когда искал меня, но черт. Выглядит странно.

Заполучив смартфон парня, я хотела узнать, что так тщательно он скрывал всё эти годы. Воровато оглянулась на Марка, который игнорировал любые мои телодвижения и кажется, совершенно не возражал, что его телефон угодил мне в руки. Забавно, раньше, он без слов, просто вырывал его, и я могла понять Марка, частная жизнь и всё такое. Всё же, в век технологий, даже важные заметки угождают в телефон, нежели в ежедневник или личный дневник, поэтому его спокойствие воспринималось мной как нечто аномальное, но интерес это только подогревало.

Зашла в галерею. Скрины — скрины-скрины. Я сначала не вчитывалась, но стоп.

Боже, как стыдно.

Зачем он это хранит?

Сотни фотографий экрана и на каждом наша переписка. Глупая, нелепая, местами наивная, с напыщенными речами о чувствах, о планах и моих мечтах.

Резко мотнула в самый низ, может хоть здесь я найду ответ, с чего началось его помешательство. Что сподвигло его перейти чёрту и уничтожить нашу дружбу, став друг для друга больше чем друзья. И намного меньше, чем полноценная пара.

Вот оно. Самый первый скрин.

Какой это год? Пригляделась. За пару дней до выпускного. Словно это было в прошлой, счастливой жизни.

В тот день я выбирала платье для выпускного. И кто, как не лучшая подруга, могла помочь подобрать не только струящийся наряд, но и нижнее бельё, которое скроется под одеждой и не будет выпирать ужасными швами.

Я развесила два комплекта на крючки в примерочной и сделав несколько снимков с уверенностью отправила.

«Выбирай быстрее, пока мама не пришла, и не сделала это за нас.»

На самом деле, выбор мамы пал бы на другой комплект и едва ли в нём был бы лиф. Для неё, женщина всегда должна быть сексуальной, с призывно-торчащими сосками и плевать, что выпускной — это нечто сакральное для каждого подростка. Мне хотелось быть лёгкой и воздушной, а не испошленной взглядами одноклассников, кто напившись, полностью отдастся влиянию гормонов и от созерцания перейдёт к действию.

Я была впервые в большом торговом центре без надзора мамы, и не потому, что он доверила мне выбор платья, а просто удалось отлучиться, пока она остановилась поговорить со своей знакомой и их беседа переросла в змеиные ухмылочки и тихое шипение. Меня, она мило спровадила, оставаясь доказывать старой знакомой, о минусах гипотетической женщины, которой стоило бы уступить место другой, и перестать прикрываться маленькими детьми для сохранения брака.

Я не поняла почему мама так беспокоилась за какую-то женщину, что не постеснялась подойти в торговом центре и начать выговаривать за неё постороннему человеку, почему не оставила той женщине разбираться во всём самой? Но тогда для меня выдался шанс и я с дикой радостью вбежала в стеклянные двери бутика, где две идеальные девушки, у которых не торчал ни единый волос из причёски, а одежда была строго одинаковая, схватила у них из под носа два комплекта нижнего белья.

Консультант хотела было помочь мне с выбором, но я вежливо отказав, задернула бархатистую шторку и затаилась, в ожидании ответа Амины.

Через полминуты телефон пиликнул, и я схватила, чтобы разблокировать его.

[Надень его, хочу увидеть бельё на тебе.]

Вчитываясь в строчки, я недовольно засопела. Ну что за нерасторопная кулема? Знает же, что спешу. А тут просит надеть.

Может она снова увлеклась психологическими тестами и тот, который я решу примерить первым и будет моим очевидным выбором?

К чёрту, время ещё было. Уверена, та женщина для мамы важна. Точнее убедить её в своём, важнее, чем проконтролировать меня, да и может она не заметила, в какой магазин я убежала.

Тяжело пыхтя, трясущимися руками и выглядывая за шторку каждые три минуты, в поисках зверствующей матери, я всё же натянула комплект.

И сказать, что он мне понравился, это считай ничего не сказать. Он был прекрасен.

Я навела камеру на своё отражение и замерла. Фотографировать себя полуголой я никогда не решалась, помня опыт Ники, и её гуляющие обнажённые фотографии, мне следовало хорошенько подумать, а стоит ли это делать?

Так Алина, ты фотографируешься в обычном белье! Оно однотонное, без рюш, кружева и вульгарных ниточек, там, где должна быть ткань. Ничего страшного, если в таком виде, тебя увидит подруга. Считай, ты пришла на пляж и это просто купальник.

Набрав полную грудь воздуха, и выдохнув медленно через нос, я навела камеру на себя, подумав, телефон приподняла выше, закрывая им лицо в отражении.

Доверяй, но проверяй — верно?

Щёлк. Отправить.

Я уже примеряла второй комплект, как мой телефон моргнул новым сообщением.

Прекрасно. Зная Амину, она смартфон сутками из рук не выпускает, от этого, неудивительно, что ответ пришёл так быстро.

Что? — моё любопытство сыграло злую шутку, потому что экран долго горел заставкой, на которой отчётливо высвечивалось:

Марк Маров.

Ох, а ему, что от меня внезапно стало нужно?

По коже пробежали мурашки.

По-прежнему двигаясь, как в тумане, я вновь посмотрела на экран, и паника начала просачиваться через трещины внешнего спокойствия. Я выпучила глаза и рухнула на пуфик. От крика удерживало лишь то, что я находилась в переполненном магазине.

Я прочитала, затем перечитала сообщение, а потом посмотрела на аватарку Марова и вновь вернула взгляд на только что отправленное фото в окне диалога.

Черт.

«Я, сама того не желая, начала интимную переписку с Маровым»

Ааа.

[Где ты? Я приеду, хочу увидеть это вживую].

Я уставилась в одну точку, чувствуя как леденеют кончики пальцев. Нужно было срочно исправить ситуацию, объяснить, что я не хотела делиться с ним такими снимками.

Боже, это же самый опасный парень, который с лёгкостью может уничтожить репутацию любой девушки и именно ему я отправила свои фото. Да ещё и какие!

Мысли путались когда я набирала ответ. Только неоновый баннер висел перед глазами. Оправдайся. Убеди его, что всё не так.

[Прости, эти фото предназначались не тебе].

Да. Точно. Дальше скринов переписки не было. Потому что он больше ничего не ответил. Именно этими словами я вбила гвозди в крышку своего гроба.

Потому как через считанные минуты, он уже был по-близости и горел ярым гневом, желая узнать, нет, не так, вытрясти из меня имя того, кому на самом деле предназначались эти снимки.