Его безумие

4 месяца спустя

— Тише-тише, тише. — я только нагнулась, чтобы уложить малышку в её кроватку, как недовольный, тоненький голосок прорезал комнату пронзительным вскриком.

В руках она мигом успокоилась, доверчиво прижалась щечкой к моей груди и сладко засопела, забыв о внезапном пробуждении. Вид её крохотного личика вызывал умиление, стягивающее сердце тугими жгутами. Я провела костяшкой указательного пальца по её лбу, убирая непослушные волоски, чтобы те не щекотали её при покачивании, но перестать её касаться было выше моих сил.

— Давай я помогу? — мой папа неслышно подъехал сзади на инвалидном кресле. Он убрал руки с пыльных колёс, доставая пачку антисептических салфеток и обработав кисти, с осторожностью перенял у меня дочку. — Ты вымоталась, завтра сложный день, попробуй выспаться.

— Ты расстроен? Что-то случилось? — я села на корточки возле папы и сцепив ладони в замок, подложила под подбородок.

Папа скривился, но все же недовольно буркнул:

— Твоя сестра. Ей снова неймётся.

— Что на этот раз? Теперь ей нужен мой ребенок, чтобы устроить свою личную жизнь? Или может мне устроиться к ней горничной и следить как растет моя дочь, вытирая пыль под её кроватью? — я заскрипела зубами, вспоминая насколько моя сестра бывает эгоистичной сукой и как легко раздает роли близким людям, обязывая играть выгодные ей партии.

— Почти все так. Она приходила вчера, пока ты бегала к заказчику на объект. Не зыркай на меня. Я бы не подпустил её к внучке, но она и сама не стремилась её увидеть, напротив, психовала и агрессировала стоило Софии издать звук. Она все еще настаивает на тесте. Но теперь ей ещё нужны фотографии малышки. Думаю для того, чтобы высылать их в качестве доказательств Марку и высасывать деньги на её обеспечение.

— Что за глупость. Стоит Марку убедиться, что ребенок от него, он приложит все усилия, дабы забрать её у Вики. А его мама? Та ещё акула, узнав о внучке, она озаботиться тем, чтобы совсем оградить её от нашего участия. Мы теперь им не ровня, а ей не нужны такие родственники.

— Попробуй объяснить это Вике. Мать её настроила на выгодный брак с семейством Маровых. Новый сожитель её, насколько я понял, заядлый игрок и черт его дёрнул залезть в долги, вот и подбивает теперь клинья, подкладывая что одну, что другую под влиятельных людей.

Я задумалась, подбирая в мыслях нужные слова, чтобы правильно выразить свою мысль, не задев папу.

— Почему ты не забрал Вику к нам? Почему дал ей заниматься всем этим? — как бы я не была зла на сестру, но все же испытывала к ней крохи той самой привязанности и болезненную пустоту, от потери её.

— Нельзя заставить человека делать то, чего он не хочет. Вика привыкла угождать матери и ничего ей не чуждо в этом порыве. Так нельзя. Думаю она переняла от неё образ мыслей и едва ли делает все это по её наводке. Скорее там фигурирует спортивный интерес: сколько же мужчин ей удастся привлечь?

Он начал заводиться. Опустив одну ладонь на колесо, он сделал один оборот, разворачивая кресло, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Я понимала его. Разговор о сестре всегда был в нашей семье острым. Я знала, что отец неоднократно ругался с матерью за сестру. Ограничивал их общение, увозил ее в другие города, к дальним родственникам, чтобы уменьшить давление матери, но той, все это было не нужно и при возвращении, Вика вновь бежала выполнять любую прихоть матери, стараясь стать для неё лучшей. Будто это было возможно.

Вне себя от усталости, я побреда на кухню и сделала чай. Сильный токсикоз во время беременности выжал из меня все соки. И вроде бы после рождения дочки должно было стать легче, но стало только хуже. Обострились те болезни, о которых я и не догадывалась. Ноющие суставы, поясница, головная боль, бьющая в затылок и слабость, не дающая иногда даже повернуться на бок.

Но я не могла себе позволить роскошь в виде отдыха. Две подработки и море обязанностей, которые плавно из дистанционного формата перешли в непосредственный и добили меня окончательно.

Звонок по работе. Я выдохнула, скинула с себя нервозное настроение, натянула улыбку, потому что знала, что она передаётся с голосом и произнесла дежурную фразу.

Клиент недоволен, требует встречи, ругается, не понимая, что я простой оператор и не могу нести ответственность за некачественные товары. Но ему все равно. Его крики слышны из трубки, а квартира-студия не имеет дверей. И если мой спокойный, тихий голос не потревожил малышку, то от гневного ора, она завозилась и закряхтела, после чего горько заплакала.

— Вы там что устроили? Откуда детский голос? Вы что, дома? Хотите сказать, что вместо того, чтобы следить за отгрузкой моего товара, вы занимаетесь херней? Мой начальник, не последний человек в городе, он вашу шаражку прикроет по счёту раз! Я требую извинений и огромную скидку. Иначе, привлеку вас за мошенничество! Усекла?

— Прошу вас не выражаться. Все звонки записываются. — мягко перебила я, внутренне желая послать его на…

— Да вы знаете, что я с вами сделаю…

— Нет, но чтобы узнать, я переведу вас на другого оператора. Хорошего дня. — и уже после отключения мысленно пожелала ему пешее путешествие в мягкое место.

Я подошла к окну, разглядывая как ярко солнце освещало грязные улицы. Снег совсем недавно растаял и на его месте полились ручьи. В такую погоду я бы с радостью одела дочку и вышла с ней на пару часов погулять. Отец бы отдохнул. Ему тоже пришлось несладко. Рухнуло дело всей его жизни. Развалилась семья. Конкуренты подставили под статью. Нам едва ли удалось ее замять, пользуясь последними накоплениями, которые могли бы дать старт чему-то новому. А после, сокрушительная авария, и вот мой папа привязан к инвалидному креслу и неясно, когда удастся провести дорогостоящую операцию и поставить его на ноги.

Все чаще, я стала задумываться о кредите, деньги необходимы нам. Мне невыносимо смотреть, во что превратился мой яркий, жизнерадостный отец, после активной и крайне напряжённой жизни.

Я сползла на пол, скользя пятками по древесным доскам и затылком легла на сидение дивана.

Нужно ли говорить, что никого кредита мне не одобрили? Что у меня есть? Образование — одиннадцать классов. Работа — две неофициальные подработки, где на каждой, я выполняю минимум по несколько должностей, вместо тех, на которые я изначально устраивалась. На мне паразитируют, пользуются безвыходным положением, но я пока не имею альтернативы, чтобы все это прекратить.

Хотя нет, мне было чем похвастаться. Мое маленькое достижение. Я наконец смогла восстановиться в университете. Нет, не в том, где училась прежде. Там бы я не смогла учиться при всем желании, ведь один год обучения, стоил как Лада Веста, да и напряжённые отношения с бывшими одногруппниками давали о себе знать. Но был еще один человек, благодаря кому я вспоминала годы обучения там с содроганием. И теперь у моей дочери его пронзительные синие глаза.

Я мотнула головой сбрасывая наваждение, фокусируя взгляд на предметах, а не углубляясь в воспоминания.

Я не видела его уже очень давно. Но каждый день я мучилась догадками, почему он тогда отпустил меня? Что на него нашло? Почему не последовал в след за мной, дав уйти? Я потеряла сон, опасаясь увидеть его за спиной на улице, на своей работе. Черт, я боялась увидеть его в своей квартире, зная, насколько легко ему удастся выследить меня и заявиться сюда, ко мне.

Мрачный, холодный, мстительный. Иногда мне попадались статьи о нем. Его влияние в городе росло. Я чувствовала себя мухой угодившей в паутину. Его паутину, сотканную из иллюзий. Что если я сейчас на свободе, только потому, что он этого хочет?

Нет! Мы приложили максимум усилий, чтобы он не нашёл нас. Новое имя, да, изменена всего одна буква в фамилии, но кто будет перебирать все возможные варианты интерпретации? Сменили место жительства. Я поступила в Университет, который даже близко не стоял с тем, где учится золотая молодежь. Я не хожу по клубам, меня нельзя встретить в ресторанах и дорогих бутиках. Все, что нас могло бы свести, я избегаю.

Он не должен узнать где я и что со мной!

Шел день, неделя, месяц. Марк не появлялся, а это могло значить лишь то, что он потерял ко мне интерес.

Я невесело хмыкнула.

Увидел свою бывшую игрушку в разбитом состоянии, попорченную, потускневшую и его приборчик перестал приподниматься на такую как я. Он ведь так ценил этот вид отношений, где привлекательность женщины стояла превыше любви.

Он исчез из моей жизни и я была этому несказанно счастлива. Беременность отняла много сил. Последний триместр я провела на сохранении. Тонус матки, — так сказали врачи. Безвылазно на больничной еде, под разговоры трёх неумолимых женщин, причитающих о глупости рождения ребенка безотцовщины, в таком юном возрасте. Насмешки о моих корыстных целях и сотни упреков. Будто кто-то спрашивал их мнение.

Я молчала, и догадки множились. Правда потом меня перевели в другую, даже не палату, клинику! Чем я была несказанно удивлена. А после, сердце трусливо замерло в тревожном предвкушении.

Он вернулся. Он понял и теперь наблюдает и выжидает, пока сможет отобрать у меня ребенка!

Самочувствие ухудшилось. Необходимость в наблюдении врачей увеличилась. Весь оставшийся срок я ощущала паранойю, чужой взгляд, шепот. Доктора были любезны, но даже я понимала, какую тяжёлую работу им предстояло проделать, чтобы сохранить наши с малышкой жизни.

О тех днях я вспоминала с содроганием, Отец тихонько шепнул, что Марк тут не замешан и тогда я перестала задавать вопросы. Неважно кто стал для меня благотворителем, главное не он и я могу успокоиться, не переживая, что он отберет у меня мою Софию.

— Пап? — я подошла к нему со спины, приобнимая его за плечи и заглядывая за плечо, туда, где спала малышка. — Мне нужно уехать. Заказчик недоволен качеством материалов. Требует личного присутствия и освидетельствование брака. Забавно, товар говорит в ненадлежащем виде, но возвращать он его не хочет. Тяжёлый случай. Придется пободаться и услышать о множество «комплиментов» о себе, прежде чем мы придем к договоренности.

— Я уже ему сочувствую. Ты непробиваема, особенно когда думаешь, что права. — он хмыкнул постукивая по моему предплечью. — Беги. Не теряй время. Помни, что тебе завтра на учебу, а впереди еще бессонная ночь. У Софийки колики начались.

Склад за пределами города. С одной стороны бескрайнее поле, а с другой, серые здания отбитые железом, ярко пускающие солнечных зайчиков, разбавляя унылый серость.

— Мы приехали. — таксист, не убирая рук с руля, указал нужный мне ряд, в котором ожидал клиент и недоверчиво обернувшись, уточнил: — Стоит ли вас подождать?

— Да. Не думаю, что другое такси поедет в такую даль, а добираться домой автостопом не вариант. — пробубнила конец фразы себе под нос, неуклюже выбираясь из салона.

Плюх.

Сапоги увязли в глиняной субстанции и ноги расползлись в разные стороны.

Черт. Зачем я вообще сюда приехала? То, что сегодня заработаю, отдам таксисту за ожидание и дорогу туда-обратно.

Хотелось выругаться. Громко. Нецензурно. Но вместо этого, я выдохнула и нацепив одну из своих улыбок, жмурясь от яркого солнца, начинающего уже припекать, направилась навстречу с тем, от кого нужно было бежать, не оглядываясь.

Почему мое чутье не завопило? Интуиция не заворочалась, включая пронзительную сирену, сшибающую меня с ног в сторону такси. Я согласилась бы даже на болезненный удар, лишь бы не оказаться там… с ним.

Но тогда, я этого ещё не знала. Поэтому гордо приблизилась к металлической арке, и уверенная в своих силах, что смогу победить в любом споре, громко объявила о своём присутствии, пустынному ангару.

Тишина. Лишь мое эхо повторяло за мной последние слова.