Его безумие

Обнять

Я потерянно смотрела на разложение фотографии. Пальцы скользили по глянцевой поверхности, раскрывая передо мной веер из моего прошлого. На каждой, был прикреплён стикер, а на нём, выбиты буквы. Иначе это нельзя было никак назвать, потому что сила нажатия на ручку была очень велика, что разобрать его буквы, мог и слепой, если бы не обладал своей собственной азбукой.

Вот я беременна, только вернулась в родной город. В растянутом свитере, с мелкими шарошками, выходила из дома и кажется, только недавно выпроводила сестру, что обещала мне расправу от призрачного бывшего, что по её словам, готов был уничтожить мою жизнь. А сейчас, я сидела на его коленях и чувствовала, как впервые, за долгое время, напряжение начинало его отпускать.

Получается, он уже тогда знал, что я в городе, но не приближался.

Выжидал чего-то.

Позволил Вике сыграть с ним, в липовую беременность и уговорить себя приехать в ту клинику, где была и я тоже. Он ждал меня?

Вспоминая тот день, как встретила его спустя длительное время, такого дикого, озлобленного, опасного и опустошённого внутри, я слегка поежилась.

Никогда больше не хотела бы видеть его в таком состоянии. Он был непредсказуем и мог наделать глупостей. И я уверена, наделал их немало, прежде чем добился своего.

Не знаю какие силы заставили его тогда меня отпустить, не погнаться вслед, когда я в кабинете врача, высказала ему, что не желаю видеть Марова в своей жизни. Для него места, попросту не нет и я была крайне категорична. А он, скрипел зубами и до хруста сжимая пальцами столешницу, отпустил.

Позволил уйти… но не переставал следить и выжидать.

Я обернулась за плечо, чувствуя тепло его дыхания на своей щеке. Он склонился над снимками и следил за моей рукой.

— Ты спал с моей сестрой после нашего расставания?

— Нет, — тихо выдохнул, устало склонив голову поверх моей.

— Тогда почему поехал с ней в клинику? — я знала ответ, но хотела услышать от него.

— А зачем поехала ты? — он усмехнулся и его улыбка показалась вымученной. — Эта сука, на пару с мамашей, приперлись в мой офис и во время предвыборной компании устроили цирк. У шлюхи якобы задержка и я был ее единственным партнером. Будто мне должно быть не насрать.

— Она сказала, что вы были близки и хотела за тебя замуж. — припомнила слова Вики, когда та выпрашивала ДНК. — Может и лучше было бы, если ты женился на ней, она бы не связалась с Вороном и не позволила бы матери собой управлять.

Он неоднозначно на меня взглянул и я не смогла разобрать, что крылось в его глазах. Губы сложились в тонкую линию, а кадык дернулся несколько раз, так, будто хотел что-то сказать, но сдерживал себя. И это так чертовски на него не похоже

Я списала его поведение на усталость, но между нами словно прошелся холодок, а воздух уплотнился, становясь густым маревом и его невозможно было протолкнуть в лёгкие.

Я поняла, нужно соскальзывать с этой темы и спросить его о тех днях, что мы были вместе. Тогда он был спокойнее, по крайней мере, не реагировал так остро на моих родных.

Мы долго ещё говорили, обо всем. О прошлом, о семье, о нашей жизни порознь и я поняла, что ему было также тяжело как и мне. Не в финансовом плане. В моральном! Он буквально думал, что меня не стало и мучился в отчаянии, не имея возможности найти и вернуть.

Тысячи звонков, бессмысленных ожиданий, и все как один, твердили — надежды нет. Она исчезла. Увезли в неизвестном направлении. Возможно уже нет в живых, потом как обыскали каждый уголок нашей страны, связались со всеми, кто был знаком с той женщиной, в чью машину я села.

Даже Ворон, презренный и ненавидимый Марком, мог только прожигать взглядом и двусмысленно молчать. Но и он не знал где я. Иначе бы устроил торги, в результате которых, вышел победителем, уничтожив и разорив теперь уже, отца моего ребенка.

Марк был немногословен, часто обрывал фразы на середине и когда я теряла терпение, ожидая продолжение, оказывалось, что он и не собирался продолжать.

Удивительно, но даже то, что он лишился своего клуба, я узнала от общих друзей. Он не собирался меня в это посвящать, считая, что не моего ума дело и нечто тревожащее и смутное, подсказывает, что Марк бы согласился и на эту сделку. Он отдал бы свое дело, что в течении пяти лет осваивал и обратился связями.

Отдал за меня… и от этого становилось дико. Он Сам, пришел к Ворону, зная, что тот и пальцем не пошевелит, не получив свою выгоду. И он готов был заплатить эту цену, но… Ворон не знал.

И это его взбесило окончательно, подтолкнув на ужасный поступок.

С его связями, такое было неприемлемо услышать. Ответ должен быть однозначным, но к сожалению, никто не мог понять, куда я делась и многие потеряли свою работу, а особо ушлые, кто желал заработать на его горе, утратили куда больше — здоровье и крепкий сон.

Я будто отошла от гипноза. С ним было уютно, тепло. Голос с лёгкой хрипотцой звучал интригующе, он был интересным собеседником, но все же, несмотря на всю лёгкость обстановки, я начала ощущать, как внутри меня разворачивается ураган, который скручивал в узел все внутренности, а позже, пришла тянущая боль под ложечкой.

Я должна задать главный вопрос, который подскажет, что будет с моим папой. Потому что все муки совести и переживания за меня изо дня в день, что испытывал Марк, были по вине отца, что не сознался, а после когда градус был выручен на максимум, вызвал его на очную ставку.

Я не верила, что папа желал мне зла. Он любил меня и посадил в машину Эльзы Григорьевны только чтобы уберечь от Марка, не зная, что та задумала.

Для меня это было очевидно. Но что думал по этому поводу Маров?

— Почему ты не помог моему отцу с бизнесом? Он хороший компаньон! Разбирается в цифрах и мог работать с тобой в компании и приумножать твои доходы. — начала я мягко, издалека.

— В крахе его фирмы виноват он сам. Впустил в дом конкурента. Доверился и прогорел. Мать твоя принимала в этом активное участие, сливая любовнику информацию о приближающихся сделках. — из ящика на стол полетел планшет, и после недолгих манипуляций, на экране высветилась диаграмма, с резким снижением всех показателей. — Зачем мне вытягивать со дна того, кто не видит, что происходит у него под носом.

— Но ты хотел найти меня, а он предложил вариант.

— Он торговал женщиной, которую я люблю. — его голос резок, словно он хотел прекратить этот разговор. Поставить точку.

— Это не так. Он заботился о нас, и желал встать на ноги, чтобы продолжать это делать. Ранее, ты говорил, что не успел согласиться на его предложение, прежде чем отец попал в серьёзное ДТП.

— Заботиться о вас — это моя ответственность. И будь на его месте, рисковать вами, я бы не стал. Тем более, зная, что тебя разыскивает еблан, что трахнул и бросил хер пойми где.

— Ты же в курсе, что говоришь о себе.

— Да.

— И сейчас он здесь. Значит ли это, что ты передумал и поможешь ему открыть новое дело?

— Он здесь, потому что я смог понять его мотивы и вижу, что он старался шевелиться даже будучи инвалидом. Его методы не разделяю, и в другой ситуации, я бы его прикопал. Но твои полные слез глазки, вряд ли мне это спустят с рук.

— Я люблю его и знаю, он хотел помочь. Мы нуждались в деньгах за границей, наши счета замораживали один за другим, не хватало средств даже на съём жилья, не то, чтобы оплатить медицинскую страховку.

— По твоим словам, я всей твоей семейке должен. Старика обязан вытащить со дна. Шлюхе — матери подкидывать деньжат, чтоб та не выторговывала их из мужиков. А припизднутой сестричке, я должен отдать свою жизнь, чтобы та могла порадоваться и похвастаться перед подружками удачным браком. — он обвил рукой мою талию и придвинул вплотную к своему телу. — Вот только, я эгоист до мозга костей. Плевать я хотел на них всех. Мне не безразличны только двое людей в этом мире, остальные, могут сгнить заживо. Я и пальцем не пошевелю.

Фалангами он выводил рисунки на моем животе, задавая чувствительную кожу, отвлекая меня от бумаг и фотографий.

Следующий кадр. Я стояла у двери и принимала пакет продуктов. Гуманитарную помощь, что выдавали беременным, не имеющим стабильного дохода — так они сказали?

Тогда меня прожигало волнение, от неправильности происходящего. Я не хотела принимать подачки, но меня убедили, что здоровье ребенка важнее и я перестала задавать вопросы.

Я оформила ту небольшую сумму, что платили беременным, но была дико удивлена, когда каждые несколько дней, нам привозили увесистую сумку с витаминами, едой, а порой, и лекарствами, что выписывала мне врач.

Я интересовалась у отца, почему у нас полный холодильник, когда ни он, ни я толком работать не могли. Ну не верилось, что мы одни попали в программу нуждающихся. Мне привозили лекарства еще до того, как я успевала получить рецепт от врача.

К тому же, частная клиника, в которой я наблюдалась, была нам не по карману.

На что получала в ответ: — «Старый коллега по бизнесу, отдаёт невыплаченный долг».

Я поерзала, чувствуя недовольное бурчание и горячую ладонь на бедре, что жестко остановила мои метания.

— Дай угадаю, лекарства и продукты — твоя инициатива? Что же ты не дождался, пока я тебя об этом попрошу?

Он никому не помогал без просьбы. Порой и услышав её, не желал откликаться, но тут все же пошел против принципов.

— Кто-то из нас должен был позаботиться о Софии. Ты забила хер на своё здоровье… да и идти тебе на поводу входит у меня в привычку. Что меня и бесит.

— У меня не было денег на все это! — грубо перебила.

— Они были у меня! Пришла бы ко мне и я бы все тебе дал.

В его глазах полная решимость, уверенность. Он не сожалел о моем отце. Не раскаивался в том, что водил меня за нос и подыгрывал моей лжи. Ещё в них был упрёк, за мою нерасторопность и нежелание признать очевидное — я нуждалась в нём и нарочно это игнорировала.

— Как думаешь, отец знает, что мама была той, кто его систематически обдирала? Что с ней вообще сейчас?

— Хочешь её увидеть?

Я долго не могла понять, что чувствовала. Я не хотела её видеть, но знала, что это неизбежно. Желать собственному ребенку изнасилования, может только умалишённый человек. И если так, то её нужно остановить, но если я не поговорю с Марком, он будет действовать крайне жестко. А я не хотела начинать новую жизнь с насилия.

Его в моей жизни и так достаточно.

Но ей не помешает наблюдение хороших врачей, и желательно, удобная палата с мягкими стенами.

— Хочу, но не сегодня. Приходи в себя. Отоспись, а я пока, пойду к себе.

Он удержал меня, не дал подняться, а вместо этого, попросил.

— Ляг сегодня со мной? Не могу без тебя спать.

Я колебалась. Его близость волновала, но я не собираюсь с ним спать. Не дождется!

— Спать, всмысле секс? — о боже, я дико покраснела, почувствовав, как его обжигающий взгляд возводится к потолку. Быстрый выдох и хватка на моем бедре стала ощутимее.

— Для начала, я хочу тебя просто обнять. Я тебя не трону, пока сама не захочешь.