Его безумие

Превращу твою жизнь в ад

Марк.

Марк не отрывал взгляда от представленной перед ним картины.

Он даже не сразу ее узнал. Она была такой хрупкой, трепетной на вид.

И словно гребанная болезнь, от которой только избавился, вернулась к нему с новой силой, рецидивом.

Он с ненавистью глядел на ее профиль и уговаривал себя остаться на месте, не спугнуть. Как там она говорила? Нужно сперва поговорить. Блять, знала бы она, что сейчас творилось в его мыслях, она бы уже покупала билет на самолет в гремучую тайгу. Но он нашел бы её и там!

Он сцепил зубы, проклиная её отца, которой увез её из под носа, и не раскрывал её местонахождение. Сперва Марк хотел по-хорошему договориться, но когда старый упрямец так и не выдал её, тут Маров и сорвался…

Полгода. Ровно столько он горел в собственном аду умирая от бессилия. Презираемый самим собой за слабость перед той, кто пренебрегла им. Променяла на другого, черт её дери!

Он ненавидел её! За измену, за то, что позволила себя касаться другому! Никогда она не будет прежней для него, чистой и желанной Малинкой, как он называл свою подругу детства. Грязная дрянь, вскружившая ему голову, своей непорочностью, а после, превратила его сердце в пепел, а самого Марка, в безжалостного монстра, гоняющегося по всему городу в её поисках.

Черт, он всегда был рядом с ней. Возможно, перебарщивал с этим, но он хотел окружить её заботой, внушить уверенность в завтрашнем дне, дать понять, что одно её единственное да, откроет перед ней все двери. И как эта сука ему отплатила?

Судорожный выдох вырвался из его груди. Воспоминания того вечера вновь вспыхнули перед глазами, кабинет поплыл, оставляя вместо себя, тот злополучный хостел, похожий больше на гигантский летний туалет в деревушке, нежели на жилую площадь.

Он стоит напротив разведенных ног, заглядывая в глаза своей девочке. В её взгляде он видит многое. Нежность, трепет, зарождающуюся любовь…

Все то, что он мечтал увидеть при других обстоятельствах! Он все спланировал. Рестораны, ободранные цветы на постели, свечи, вино. Он дарил ей подарки, волнуясь, как никогда и не перед кем, замирая, стоило ей взять в руки коробочку с украшением или билетами в театр. Он ненавидел писк оперных певцов, но раз его Малинке нравилось, он готов был перетерпеть. Он ломал себя, чтобы быть с ней. Он хотел создать ей те условия, в которых ей было привычно, воздвигая на прежний уровень роскошной жизни. Он даже готов был поддерживать иллюзию в отношении её родных, навещая их раз год, на один из праздников и создавать видимость семьи, а после, забирать её в их общий дом, где она дарила бы ему настоящий уют и тепло, которое может принести ему только та самая женщина. Его возлюбленная.

В ту ночь, он был на грани самому её пристрелить.

Разрезать на куски и выбросить те части, которых касался другой. Эти мысли сменяли друг друга с такой резкостью, что казалось, протяни он к ней руку, и Алину уже никто никогда не узнаёт.

Один шаг отделял его от неисправных последствий и в какой-то момент, он стал пятиться от неё.

Все должно было быть не так. Её щенячий взгляд после того, как он жестко выебал её на мутной столешнице, обесценивал не только саму Алину, но и то, что он делал для неё.

Горькая усмешка коснулась его губ. Он мечтал о её любви. Оберегал ото всех, нежно целовал, игнорируя пульсирующую боль в паху. Боялся, глупец, её спугнуть. Баловал, в конце концов, а нужно было, всего лишь сделать её первый раз незабываемым, а ей для этого, потребовался обычный животный секс.

Во рту образовалась горечь, тянущее чувство лишь усугубляло его желание отыграться на Алине и отплатить ей за его разбитые ожидания и пустоту, что развивалась в его душе от потери.

Курить. Ему был жизненно необходим глоток никотина и как на зло, пачка оказалась пуста.

Он сжал кулаки, глубоко дышал, делал все, чтобы не накинуться на неё. Его тёмные мысли блуждали от: убить, растерзать, причинить увечья, которые напомнят ей о предательстве, что испытал он, до: подмять под себя и проделать все те восхитительные вещи, что он делал между её ног, ещё раз.

Он не мог её тронуть. Не в том состоянии, в котором прибывал. Он и так причинил ей много боли за одну ночь. Нужно было уйти, подышать. Успокоиться.

А потом, он со всем бы разобрался. Нужно было всего лишь перевести дух, а этой суке, остаться в номере и не высовываться. А что она?

Дура побежала за ним вслед, не понимая, что тем самым сделала бы только себе хуже, заставив его остаться с желанной и одновременно ненавистной женщиной наедине. Кем бы он стал после этого для неё? Насильником?

Он уехал и за пятнадцать минут, пока он выкуривает одну сигарету за другой, не обращая внимания как уголек прижигает его пальцы, оставляя на мозолистых руках отвратительные следы, его девчонку чуть не пустили по кругу два уебка.

Он вернулся и не увидел её. Только видео с камер, после которого весь мир сузился до одного навязчивого желания. Убить.

Он поднялся так резко, что стул под его коленями отлетел в сторону, а в руку так удачно лег новый, неиспользованный ни разу револьвер. Подарок друзей на недавний день рождения. До этого, его оружием бывала бита, кастет, но то, что могло одним взмахом пальца убить человека, он себе не позволял. Знал, что с его характером, это оружие рано или поздно выстрелит.

Ну что же, этот день настал!

Найти двух отбросов не составило труда. Припаркованная фура у обочины, недалеко от хостела, служила им местом ночлега. А позже и местом криминальной сводки утренних новостей.

Он вернулся в город и сразу поехал к ней. Ей больше некуда идти, кроме как к матери. Там он надеялся её перехватить. Пока не увидел зареванную женщину, лет сорока пяти. Новая прическа, вульгарный вид. Парень быстро понял, что произошло. Похоже Клинка наконец застала свою родственницу, матерью у него язык не поворачивается её назвать, за близким общением с другим мужиком. А зная свою девочку, она не стала лгать во благо той, что предала её отца.

Женщина что-то лепетала, жаловалась на дочь и призывала Марова наказать её. Сама лично поведала об измене, дополнив своими подробностями, которые не нашли подтверждения этой ночью, но она этого ещё не знала.

— Она пришла сюда вся разбитая. Ворон отымел её и выбросил на улицу грязную, чумазую, но она все равно рвалась поехать к нему и напроситься обратно. Я умоляла её остаться у нас, дома, если она одумается и уйдет от Ворона, но она оказалась непреклонна. сказав, что ей наплевать на тебя и все, что ты для нас делал. Тогда я вспылила и велела ей убираться. Я сказала ей, что шлюхе не место в нашей семье. Скажи Марк, в чем я не права? — горько заплакала женщина, хватая парня за лацканы пиджака, норовя спрятать в них лицо. — Она уехала к нему, а напоследок, рассказала мужу таких небылиц обо мне. Я не могу поверить, что воспитала такое чудовище. Прошу, найди эту тварь и накажи её. Иначе она будет большим позором для тебя.

Ворон был огромной занозой в заднице. Его ищейки везде могли сунуть нос. Он заранее знал о Алине и использовал в своих целях.

Но то, что заставило Марка развязать войну между ними, безусловно была она. Этот ублюдок, разберись черти его на куски, забрал её. Марк не верил, что её отец смог бы провернуть все это в одиночку, не имея прежнего положения, да даже финансов, на поддержание его дочурки жизни в другой стране. И то, что Марк приложив все усилия так и не смог её найти, выбешивало его ещё больше.

Марк считал дни, когда наконец доберется до этого уебка, и только тогда, он планировал конкретно заняться поисками Алины. Никто не должен был помешать ему воссоединению с ней. Никто не должен был ей помочь избежать этой встречи.

Она должна заплатить за все.

Она теперь с ним. С Вороном. Треклятый утырок все же получил, что хотел.

Жуткая, яростная тьма затопила его нутро.

Как она посмела вернуться? Прийти сюда после всего, через что заставила его пройти? Неужели она рассчитывала прожить счастливую жизнь с другим мужчиной, пока сам Марк будет гореть в аду из воспоминаний того, что видел на камерах видеонаблюдения.

Поистине ужасающее зрелище, которое в миг, привело его в ярость.

Он не знал наверняка, врала ли Вика о ребенке, но если нет, то его маленькая малышка сейчас выбивала из неё весь дух, усаживаясь верхом на округлый живот ненавистной ему женщины и наносила град ударов, способные убить его ребенка.

Уверенный шаг навстречу. Алина как в замедленной сьемке, замерла над ошарашенной сестрой и загнанным зверьком, уставилась на него.

Боится, он видел как страх оседал крупицами в её васильковых глазах.

Правильно, малышка. Тебе нужно бояться. Потому что отныне, я тебя не отпущу. Тебя ждут длинные, болезненные ночи, которые он сделает для тебя невыносимыми.

Он больше не один.

Полгода он сгорал заживо, в страхе, что она погибла. Что та тварь с ресепшена, отвезла её к Ворону, который избавился от помехи с особой жестокостью, зная, какой удар нанесет Марову.

Она глумилась над ним, живя спокойно за пределами страны.

Но теперь, твоей размеренной жизни пришёл конец. Алина.

Я превращу твою жизнь в ад. Теперь я дьявол для тебя и мы будем гореть вместе в одном котле.