Его безумие

Ты помнишь

Жёлтые стены двухэтажного дома, покрылись тонкой паутиной трещин, где-то были видны полноценные сколы. Дом находился в аварийном состоянии, но у коммунальщиков так и не дошли руки его отреставрировать. Одно время ходил слух, что дом хотят расселять, и взамен, выделить другое жилье или выплатить компенсацию, равную по стоимости жилья. В тот день, приехал хозяин нашей квартирки. Открыл своим ключом дверь, застав меня врасплох и обнажив ряд больших зубов, любезно попросил нас собирать вещички и выметаться.

Голова разрывалась на части. От страха за мою семью, от работы, мизерная зарплата которой не позволяла найти альтернативу прямо сейчас. Резкий переезд отнял бы много средств. Но ужаснее всего, что мне не планировали возвращать залог, а больше никаких накоплений у меня на тот момент не было.

Я устроила скандал, угрожала судом и махала перед его носом бумагами о съёме, но тот лишь отмахивался от меня стандартными фразами. Благо, ему все же шепнули, что расселение может растянуться на долгие годы и никто прямо сейчас, ему квартиру не подарит.

Тогда он успокоился. В качестве извинений, предложил вместе поужинать, брезгливо морщась в сторону моей малышки и назначил мне встречу на другом конце города, судя по карте, там не было публичных мест, а следовательно, он звал к себе домой.

Тоже мне, благодетель. Стоило ему перешагнуть порог и обернуться в надежде услышать согласие — он получил по носу захлопнувшейся дверью.

Ужасная квартира, с текущим потолком, разводами на обоях, вздувшимся полом и мерзавцем — хозяином квартиры.

Ещё бы утром, узнав, что есть возможность переехать отсюда, я бы рванула в тот же миг. Но сейчас, сидя в непозволительной близости к Ворону, упираясь лопатками в его грудь, где ощутимо чувствовалась выпуклость и мозг с замиранием подсказывал — оружие, хотелось забежать внутрь, и закрыться на два замка. Да, слабая преграда, но что есть.

Занавесь моих окон дрогнула, это могло значить, что наш приезд отец заметил. Два внедорожника, стоимость которых легко могла окупить с десяток квартир, была бельмом в нашем районе и сильно контрастировало на фоне простых улиц. Вряд ли кто-то здесь, мог позволить себе похожий автомобиль.

Я тихо заплакала, почти беззвучно, глотая свой страх, даваясь своим стыдом. Молча, чтобы не разозлить его.

Ворон протянул ко мне руку и нежно, стер со щеки слезу фалангой пальцев. Ладонь скользнула вниз, спускаясь к шее, где замерла, словно ожидая моего одобрения. Кого я обманываю, этому зверю не нужно мое одобрение, он и так получает желаемое или создаёт невыносимые условия, при которых так или иначе, получит своё. Большой палец опустился в выемку между ключицами и нежно погладил ямку у основания шеи. Я вздрогнула, сжалась в комок, зажмурилась и вжала голову в плечи, насколько это позволяла его рука.

Нужно идти, отец определенно знает, кого нам следует опасаться и сейчас нервничает, хоть и не видит что происходит за тонированными стёклами.

— Пора. — Кир подтолкнул ближе к моей двери, в то время пока сам выбрался с другой стороны. Вальяжно обошел машину, понимая, что за ним наблюдают и вот уже с правой стороны ко мне потянулась рука.

Его люди не выходят. Знают, я сделаю все, как велел Он. Пока выжидают, ведь официально, я иду знакомить своего мужчину с папой, а не ввожу в семью, злейшего врага своего бывшего.

Я перехватила ладонь Кира на уровне с дверным звонком. Не хочу разбудить дочь, громким звоном. Толкнула Кира бедром, отодвинув его от заочной скважины, в которую нацелился ключ. Но дверь и так отворяется почти сразу. Подождала пару секунд, пока отец отъедет на инвалидном кресле и первая переступила порог нашего дома.

Отец хмуро наблюдал, как за моей спиной появляется Ворон. Он щурится, словно где-то видел его ранее, но после аварии воспоминания размыты и ухватить тонкую нить памяти не удаётся.

На родном лице беспокойство. Две косые полосы глубоких морщин образовывается от насупленных бровей. Чутье, что помогало ему умело лавировать среди конкурентов, и так не вовремя дало сбой, сигнализирует особо яро.

Ворон пожимает ему руку, голос собран, уверен. Он не пытается ему понравится, не заискивает, не ищет общих тем, чтобы скрасить гнетущую тишину. Он не называет ему свою криминальную фамилию. Не рассказывает о себе.

Острый взгляд на меня и я понимаю. Он даёт мне возможность самой рассказать отцу историю, в которую он должен поверить. И только от меня будет зависеть, успокоить отца, байкой, что придумал Ворон или наоборот, сознаться и зажмурившись, дожидаться конца.

— Пап, идем на кухню. Софийка уже спит? — от натяжной улыбки заболели скулы.

— Да. Она капризна, когда тебя нет дома. Ты приучила её к рукам, она тебя всюду ищет! — отец не хочет говорить о внучке при этом странном типе. Косится на него, при удобном случае и взглядом спрашивает, зачем он здесь, в такое время.

Приводить мужчин в дом не в моем духе, да и этот нам здесь не нужен. Он чужой. Опасный.

Я облокотилась о кухонную столешницу, наблюдая как Ворон вальяжно садится напротив моего отца и выжидающе кладёт локти на подлокотники, сцепляя пальцы в замок, на уровне живота.

Он вёл себя подобно большому боссу, что вынужден был тратить время на простых работяг, мямлящих в его кабинете. Да, мы ощутили волну напряжения, когда одного только присутствия Кира, хватило, чтобы всеми фибрами сознания, мы чувствовали неловкость и не у местность, словно забыли, что находимся в своём доме. Он ведь ещё наш?

Если работу предоставил мне Ворон, то я совсем не удивлюсь, что и жильем, через третьих лиц, обеспечил он нас.

Молчание становится вязкий как нуга. Перед моим взором все расплывается, оставляя только мысли, как я до такого докатилась и в какой момент, все пошло наперекосяк. Когда Кир заприметил меня? Когда начал строить планы: как меня использовать?

Переполненный чайник издавал булькающие звуки, вперемешку с тихим свистом. Вода разлилась через край, заливая газ и только тогда, я подрывалась с места и выключив плиту, болезненно шиплю. Несколько капель попали на руки, но это пустяк. Выйдя из транса, я снова смогла чувствовать давление исходящее от мужчины в бежевом пальто. И этот страх, подкатывающий к горлу, захлестывал любые другие эмоции во мне. Ноги, внезапно стали ватными, словно мою спину прожигали пристальным взглядом, мешая расслабиться, отчего движения выходили скованными и наверняка нелепыми.

— Пап. Это, как ты уже понял, Кирилл. Он мой…

Давай Алина, скажи. Это не сложно. Ты знаешь, что на кону!

— Мой… — Кир лениво переводит взгляд с отца на меня и выжидает. Не говорит за меня, не торопит. Но в его глазах тлеет нечто. Обещание!

— Мой друг. — выдавливаю из себя и закрываю рот ладонью, будто слова можно за толкать обратно и подумать ещё раз. — Мой друг, с которым нас давным- давно познакомила Вика. Встретила его сегодня в офисе и знаешь, мы так заболтались, что не у следили за временем. Хорошо, что Вор… Кир предложил подвезти.

Чуть не проболталась. Слова лились из меня как вода из ниагарского водопада, но как бы я не старалась, оторвать глаза от тёмных швов напольной плитки, не могла.

Ответом мне была тишина. Я подошла к мужчинам, поставила перед каждым по кружке чая. Выбора у нас нет, поэтому только зелёный.

Робко, из под опущенных ресниц взглянула на папу. В его голове отчётливо крутился механизм. Он пытался анализировать полученную информацию, но никак не мог сложить, почему я привела Кирилла домой, а не поблагодарила его в машине, на прощание помахав ручкой.

Я не знаю, пап! Ещё не придумала. Шумный выдох удалось скрыть скрипучим табуретом, что треща своими рыхлыми ножками, выехал из под стола. Села рядом с Вороном. Взяла свой смартфон и на нём написала сообщение. Может мне и удалось выбить себе свободный статус, но не стоит недооценивать Ворона. Лучшее решение, держать его в курсе своей игры, чтобы после, он не устроил похожий сюрприз, но уже для меня.

«Извини, я не могу его обманывать. Если бы сказала, что у нас роман, он бы сразу распознал ложь. Я не задерживалась после работы. Не ночевала вне дома. У нас просто не было возможности сблизиться настолько, чтобы я могла тебя представить иначе, чем просто друг».

Пальцами ор подцепил свой смартфон и уже на нём, я прочла два слова:

— Почти получилось.

Что получилось? Он понял, что я хочу его одурачить? Но мои слова были искренни. Что будет с моей семьей теперь, когда он…

— Мы с вашей дочерью — пара. Начали встречаться около года назад, как вы понимаете, тайно! Теперь, когда Алина восстановилась, а нашему ребенку не требуется дополнительное внимание дедушки, не вижу причин, почему я не могу перевести свою семью в свой дом. — его голос ровный, каждое слово режущее, причиняющее боль.

Закрыв глаза, я слушала, как дыхание горячими толчками выходит из легких. Как колотится сердце, и тихий голос прибивает меня к месту злыми, шипящими словами:

— Собирай ваши вещи, Алина. Вы вдвоём едите со мной. Твоему отцу, я оплачу ещё один месяц проживания здесь, а потом… — он побнял двумя пальцами мое лицо, заставляя посмотреть на себя. — Ты помнишь.