Его безумие

Тетрадь

Белые стены клиники, выкрашены наполовину в синий и это давит. Света недостаточно, чтобы разглядеть, кто находится в длинных коридорах, а идти наобум я не хотела, искренне веря, что найду человека, кто подскажет её палату.

Царила мрачная атмосфера и где-то здесь, на верхних этажах лежала моя сестра. Изнасилованная и избитая. Беспомощная и одинокая.

Сомневаюсь, что мама нашла время её навестить. Отец хотел пойти со мной, но узнав, что еду не одна, разозлился и вообще, предпочёл со мной не разговаривать.

Он был раздосадован, и я не хотела говорить ему, к чему привёл трюк с переодеванием и подменой машины. Его сговор с Эльзой, я так же не комментировала.

Но Маров не желал молчать.

И хоть я ему объясняла, что отец в возрасте и ему не следует такое выслушивать — Марк поставил его в известность обо всём.

Жёстко и по фактам. Не жалея его и не преуменьшая масштаб событий.

Отец краснел, бледнел, а позже и вовсе покрылся пятнами. Нам пришлось вызывать скорую и я была зла на парня.

Что на него нашло? Зачем?

«Он должен знать, к чему привели его решения» — взяв меня под локоть, Маров вывел из домика, где папе оказывали медицинскую помощь.

Отцу было стыдно смотреть мне в глаза. Он просил прощения и объяснял, что не знал, о её планах. На словах всё было иначе.

Эльза обещала помочь нашей семье.

«Марку не нужны дети от неперспективной девки,» — поэтому, она хотела увезти нас по-дальше, спрятать за границей. Сперва меня, а следующим рейсом и папу с Софией.

Но он не знал, что она всё переиграла и изначально готовилась к другому повороту.

Однозначному.

Я простила папу, не могла на него злиться, а Марк нет. И он не собирался умалчивать и приуменьшать его вину. И если видел повод, напоминал отцу о содеянном.

Обстановка накалялась, когда эти двое были под одной крышей и если Марк при дочери, тактично молчал, то весь его вид давал понять, что отец должен уйти.

Он не спорил. Гулял с Софией на территории, рассказывал сказки и укладывал спать в домике, рядом. А позже, я забирала её к нам.

Я верила, что всё наладится. И Марк перестанет сжимать кулаки при его виде.

Пока было так, но кто знает, как дальше сложится наша жизнь.

В регистратуре, всё так же никого нет. А часы приёма подходили к концу. Я должна встретиться с Викой сегодня. Нам о многом нужно поговорить, но сперва, узнать, в каком она состоянии и что ей требуется, чтобы быстрее пойти на поправку.

— Извините, здесь есть кто-нибудь? — повысила голос.

Целое здание вымерло. Я не встретила ни единой души и когда казалось, что ответа я не услышу, со спины подошёл человек, а после, ударил раскрытой ладонью по стойке регистрации.

Я вздрогнула и обернулась.

— Думала ты уехал… — с моих губ сорвалось судорожное дыхание. Я не ожидала его здесь увидеть. Просила не приходить!

Мне нужно лечить нервы, такими темпами, мне понадобится отдельная палата в сумасшедшем доме.

— Завязывай тут и поехали. У меня на этот вечер планы, — он смотрел враждебно. И вёл себя так же.

Марк изначально был против того, что я поеду навестить сестру, но не пытался переубедить, когда утром, я начала собираться. Напротив, считал, чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее оставим назойливых родственников за бортом нашей жизни.

Желание Марова побыть втроём, я понимала и принимала, но его тотальный контроль настораживал. Если не сказать: пугал.

После всего, что произошло. Моего похищения и тех зверств, что довелось увидеть, я действительно начала бояться засыпать одна. Поэтому не комментировала его желание быть рядом, возить меня в город и спать в одной постели.

Так сложилось, что я привыкла к нему, так же быстро, как когда-то давно...

Мы были мелкими, и я цепляясь за его рубашку, чувствуя как он пальцами раздирает мои кулаки, чтобы позже, взять мою ладонь в свою, смело ведёт в толпу студентов.

А я, робко выглядывая из-за его спины, оглядывала, широко открытыми глазами, своих новых однокурсников.

В тот день, они учудили, и посчитали забавным запереть меня в аудитории, чтобы я не успела попасть на важную лекцию к строгому преподавателю.

Я не понимала, почему они меня невзлюбили в первый же день, но знала, что после вмешательства Марка, отношение ко мне изменилось.

Девушки были любезны, набивались в подруги и готовы были отдать последнее, чтобы я позвала их с собой на вечеринку или вписку. Даже не слушая, что я не ходила на них. Только изредка, когда Марку было скучно. Но этого девчонки и добивались.

Быть с ним, а не со мной.

Я поняла это практически сразу и отстранилась ото всех, кроме Амины.

А вот с парнями дела обстояли хуже.

Ко мне не подходил никто.

Абсолютно! Иногда, я видела, что надо мной нависала тень, и кто-то мял в руках тетрадь, которую после швырял мне на стол и уходил.

Поначалу, я не видела его лица, только затылок, что терялся в толпе.

Тетрадь, с готовым проектом была не подписана. Кому её возвращать, я не имела представления. Поэтому, я оставляла ее на парте и уходила, чтобы в следующий раз, обнаружить, уже другой конспект у себя на столе.

Мне хотелось поблагодарить того, кто выполнял сложные задания и так учтиво делился ими со мной. Пока в скуке, перелистывая страницы, не наткнулась на одиннадцать цифр.

Телефонный разговор вышел скомканный. Он часто заикался и был рад пообщаться со мной вне стен университета. Он был забавным. Много говорил, но путался в словах, что выглядело очень забавным. Он признался, что я ему понравилась, но в соц сетях меня найти не смог. Мой номер так же в секрете. Хотя на самом деле, его просто никто не знал и никакой тайны в нём не было.

Несмотря на позднее время, он пригласил в кафе, а после прогуляться, недалеко от парка.

Матери, уже тогда, не было до нас дела, поэтому выскользнуть из дома, оказалось проще простого.

Но не в этом была главная загвоздка.

Мне позвонили. А я не увидела кто…

«Я подхожу, жди меня, понял?»

«Жду. Синяя машина у дороги. Садись. Сейчас.» — на том конце раздался голос, и я почувствовала как у меня покраснело всё, даже ухо, что удерживало телефон плечом.

Я никогда не видела того парня и не встретила его той ночью. Потому что в машине был не он, а Маров!

Мы поругались. Он назвал меня дурой, что согласилась идти ночью к незнакомому человеку, а я его придурком, что занимается всякой ерундой, вместо учёбы. Больше чем уверена, развлекался со своими фанатками, а меня упрекал в желании познакомиться с новым другом!

Как он вообще смог узнать, где я находилась? Мистика какая-то!

Марк не дал мне зайти в то кафе одной. Увязался следом. Благо, сёл отдельно, с какой-то девчонкой, что метала молнии в мою сторону.

«Любимый, а разве мы не должны были ужинать в ресторане?» — её платье с паетками выглядело броско, ярко и совершенно не к месту. Не думаю, что она рассчитывала провести этот вечер в компании бедных студентов, в дешёвом кафетерии.

Я не слышала, что ответил Маров, но девушка на его слова низко опустила голову, а её плечи мелко задрожали.

Он хам. Она должна была это знать, прежде чем идти с ним куда-либо.

Заведение было переполненным и я просидела там больше часа, но ко мне так никто и не вышел.

Лопатки чесались от острого взгляда, я специально обернулась и кроме Марова, меня никто откровенно не разглядывал.

Всё ощущалось злой шуткой однокурсников, что по какой-то причине продолжали изводить новенькую.

Позже, сидя на заднем сидении, в машине Марка, я поделилась этой ситуацией с ним. Не для того, чтобы пожаловаться. Просто мне нужно было выговориться, а он уже был в курсе моих ночных похождений. Он всё же мой друг и возможно, переживал за меня.

Он слушал молча, одна рука на руле, а второй, он превращал в месиво сигарету. Листья табака сыпались по подлокотнику и опадали к коробке передач.

Кому-то придётся хорошенько пылесосить машину.

«Давай, мы тебя высадим здесь, а ты подождешь его ещё на остановке? Может парень решил подышать воздухом?» — сказала девушка Марка, перекидывая ладонь на его бедро.

«Мы были заняты делами» — выразительно играла бровями, развернув ко мне своё накрашенное личико. — «Когда ты ему позвонила».

«Заткнись» — он свернул на обочину и перегнулся через её сидение, открывая дверь и толкая её от себя. — «Выметайся.»

«Котик, не злись, я обещала сделать тебе приятное, и я сдержу слово! Согласись, она мешает нам».

«Мешаешь — ты. Сьебись.» — он грубо вытолкал девчонку и захлопнул за ней дверь.

Мы ехали в тишине, а я старалась припомнить, когда это Я, успела ему позвонить? Не было такого! Но раз я не набирала его, значит, кто-то ему сказал, что видел меня в центре города…

А это уже было плохо.

«Я разберусь» — всё, что тогда сказал мне парень.

Я запомнила тот разговор, потому что я не видела его несколько дней, после этого. А позже, он стал брать меня за руку при друзьях. Усаживать рядом с собой и говорить, наклоняясь губами к моему виску, чтобы его услышать могла только я.

Конспект того парня остался у меня и мне было дико понимать, куда он хотел меня заманить и что сделать. Но и странно то, что о нём словно никто не слышал, будто и вовсе не учился с нами обладатель этой тетради и все, к кому бы я не подходила, либо отшучивались, либо просто сбегали.

Зато с Марком мы стали ближе. У нас появились секреты от окружающих. А после, его контакт в моём телефоне, поднялся в три основных, чаще остальных вызываемых.

Он забирал меня с учёбы и отвозил на нее. И кажется, отменял свои дела, чтобы делать это регулярно. Я не была в этом уверена, да и не задавалась таким вопросом, пока Яр в открытую не стал мне высказывать, что я его заебла.

Почему именно его, не понимала. Марк на это пихнул его в бок, отчего тот поморщился и больше не заводил эту тему.

Мне было неловко отнимать его время, но я его об этом не просила, а значит, если ему так хотелось, то пускай.

Тогда — то и взялась эта привычка, всё время ощущать его рядом.

Словно не было долгой разлуки, и если бы не здравый смысл, он бы везде водил меня за руку, не отпуская ни на минуту. Но то, что он сейчас здесь, рядом, доказывало, что ему плевать на формальности. Он делал то, что считал нужным.

Несмотря на ещё холодную весну, ночи с ним становились жаркими.

Он настаивал делить их в одной постели. Прижимал к себе и не отпускал. На плач дочери, игнорируя мой ворчливый тон, поднимался и успокаивал сам. В таком огромном мужчине, оказывается была — мягкость. Я боялась, что он может её раздавить своими руками, не рассчитать силу, поэтому вскакивала в след за ним. А после, наблюдала как София посапывает, уткнувшись в его тёплую грудь.

Однажды, я застала Лидию и Марка над колыбелью Софии, где она строго объясняла парню как менять подгузник ребёнка, переодевать и укладывать.

Он стоял как мальчишка и внимательно внимал каждому слову, разве что блокнота не хватало, чтобы он сумел всё это записать. Но зная его феноменальную память, думаю он запомнит и так.

Просыпаться по утрам и видеть, как твой ребёнок сыт и играет на мягком диване, под чутким присмотром папы, волнующе.

И в какой-то степени, я поняла, что из нас двоих, только я была не готова к детям, а он мечтал о семье. Именно такой. Где родители не дрессируют своего ребёнка, желая реализовать несбыточные мечты в своём Чаде, а позволяют ему играть в то, что нравится.

Я видела, как ему этого не хватало самому.

Лидия оставалась в нашем доме. Больше не цепляла меня нравоучениями, но и на контакт особо не шла. Но в их отношениях с Марком сквозило нечто родное и по-матерински, нежное.

Я могла только догадываться, что именно Лидию, Марк воспринимал как маму. К её советам прислушивался и становился более терпимым к моим спонтанным выяснением отношений.

Да, мне довелось подслушать разговор этой сухой, властной женщины, с Марком.

И её слова, за моей спиной были иными. Она не отзывалась плохо, наоборот, видела как устаю и просила и его замечать это. Не злиться по пустякам, а главное не повышать голос.

И я была ей за это благодарна.

От громкого удара, со стойки регистрации рухнули кипы бумаг и карточки пациентов.

Я встала на носочки, разглядывая степень хаоса, что одним движением навёл Марк. У него, что, входит в привычку разрушать всё к чему притронется?

Из коморки, где скорее всего располагалась зона отдыха, вышла женщина, лет сорока, с гулькой из волос и в белой униформе.

— Чего вам? Для особенных, — покрутила пальцем у виска, — Бумажку написала: «Ушла на пять минут.» Вот стойте и ждите.

Марк, до этого расслаблено стоявший спиной к окошку, уперев локти на стойку, хищно прищурился и медленно обернулся.

Я схватила его за рукав и не дав высказаться, перебила.

— Подскажите в какой палате лежит Виктория Морранова?

— Вы ей кем приходитесь? — недовольно поинтересовалась женщина, щелкая мышкой и прокручивая списки в компьютере.

— Сестра. Алина Морганов.

— Что же ты только сегодня пришла? Девка третий день лежит и никто о ней даже не вспомнил.

— Я — я хотела прийти раньше, но случился…

— Тебя ебать не должно. Назови номер палаты и пиздуй дальше сплетни разносить. — грубо перебил меня Марк.

Я оглянулась на парня. Его терпение на исходе. Мне было страшно продолжать этот разговор и тем более как-то ему перечить, но регистратор была иного мнения.

Она разразилась громкой речью и готовилась вызвать охрану.

Пожилой дяденька в форме, что больше походил на сторожа, чем на внушительного стража порядка, едва доставал Марку до плеча, поэтому старался своё присутствие никак не демонстрировать и усердно искал что-то в журналах, игнорируя крик.

Было стыдно. Повезло, что мимо проходил лечащий врач, при виде которого женщина нехотя замолчала, но было видно, что стоит ему уйти, как мы станем для неё темой на весь день.

— Вы к Виктории? Пройдемте.

— Да. Как она?

— Знаете, когда её привезли, она была в ужасном состоянии. На данный момент, её показатели в норме. Внутренних разрывов нет. Синяки начали сходить, при должном уходе, она быстро пойдёт на поправку, держать ее в стенах больницы смысла нет.

— Хорошо, я могу с ней поговорить?

— Идите.

Я не решалась войти, то и дело оборачиваясь на Марка, что стоял с невозмутимым лицом и никак себя не проявлял.

— Может тебе не стоит входить? Подожди меня в машине. Или отправляйся по делам. Я сама доеду до дома.

Называть место, где мы жили с парнем — домом, было дико и всё ещё непривычно. Но я постепенно начала обживаться и он мне в этом изрядно помогал.

— Нет.

— Что значит нет? Я хочу пойти одна.

— То и значит. — легко отозвался он.

Медленный выдох.

Успокойся, Алина, спорить бесполезно. А удивляться, что он не считает нужным оправдывать передо мной свои поступки, тем более.

Короткий стук и мы заходим.

Она лежит. Отвернута к стене, глубоко в своих мыслях. На руке катетер, от которого тянется тонкая трубка к перевёрнутой бутылке.

Вид жуткий.

— Привет. — глупое начало разговора, но продолжать мяться нельзя. Особенно когда сзади Он, прислоняется к стенке и пихает меня в бок.

До Вики не сразу доходит, что в палате она не одна, и повернув голову, впивается взглядом сквозь меня. Туда, где стоит Маров.

Я ожидала истерики, громких криков и слез. Он был её любимым мужчиной, и предал, отвернулся. Как сделал это и со мной, но вместо этого...

— Привет, — её сухие губы растянулись в улыбке и она скользит по кушетке, стараясь встать. — Проходи.

Указала на край своей постели. Я села, но её взгляд за мной не опустился.

Я сидела так с минуту, смотря то на Вику, что со щенячий радостью встречала моего парня, и почему я стала такой собственницей? На Марка, который показательно косился на часы.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе нужно привезти что из лекарств?

— Да, — она облизала губы и достала из под матраса клочок бумаги. Быстро начеркала на нём пару наименований и протянула мне. — Аптека недалеко, сбегай сейчас.

Я поднялась, вглядываясь в её лицо. Она не выглядела сильно травмированной, скорее взъерошенной и удивлённой.

Уже у двери, я насторожилась, что она не захотела со мной поговорить. Я, конечно, предложила купить лекарств, но это могло подождать. Её желание меня выпроводить, наверное, можно понять. Но…

— Стой, Марк. Алина добежит одна. — она поднялась с кровати, и встала между мной и парнем, отделяя меня спиной, от него и двигая к выходу.

Я подняла брови, чувствуя себя лишней. И приняла возможно глупое и спонтанное решение. Но я ушла. Оставила их двоих разбираться в своём прошлом.

Они оба должны объясниться.

— Ты пришёл ко мне… я знала, что не оставишь. — тихий шёпот и всхлип.

Перевеернула клочок бумаги, читая её рецепт и обомлела.

Зачем ей в больнице, потребовались презервативы?

Я остановилась. Пробежалась глазами по строчкам, а потом ещё раз.

Её мотивы стали понятны. Ну что же, значит она идёт на поправку, раз продолжает строить Марову глазки. В аптеку, я приняла решение, не идти. Посижу внизу, и зайду через пятнадцать минут.

Забавно, послать меня за резинкой для её утех с отцом моего ребёнка, очень умно. И унизительно, но этого она и добивалась.

Если у неё получится его увлечь, значит нам не было смысла возобновлять отношения и мириться. Не могу вечно бояться его измен, если он сам не поймёт, как это ранит, то всё бессмысленно.