Если бы ты любил

Глава 10

Эка

— Ну, и кто это был?

Подпрыгиваю на месте. Нога соскальзывает в грязь. Я чертыхаюсь.

— Господи, мам, напугала!

— Извини, — равнодушно пожимает плечами. — Я вышла поужинать. У тебя в холодильнике мышь повесилась.

— Я не ждала гостей, — закатываю глаза, невольно ускоряя шаг.

— А сама ты чем питаешься? Святым духом?

— Я работаю в ресторане. Нас кормят.

— До сих пор не пойму, на кой тебе это надо.

— Что именно? Зарабатывать на жизнь?

— Ты хорошенькая, и при желании могла бы устроиться получше. Впрочем, кажется, ты движешься в верном направлении, — мать улыбается, толкая меня локтем в бок.

— На что ты намекаешь? — с опаской интересуюсь я.

— На то, что тебя подвез явно не бедный мужик. Кто он? У вас серьезно?

Растерянно оборачиваюсь, хотя, конечно, Али уже и след простыл.

— Почему ты решила, что он небедный?

— Господи, ты видела его машину?! — смеется мать, отступая, чтобы я могла открыть дверь. Видя написанное на моем лице абсолютное непонимание, мать фыркает: — Она дорогая, Эка.

Да? Ну, может быть. Я так волновалась, что, кажется, вообще ничего не видела. Помню только, что было не очень удобно из нее выходить, потому что машина Али показалась мне непривычно низкой.

— Это просто знакомый, — мямлю я, проходя мимо консьержки к лифту.

— Просто знакомый, — передразнивает меня мать. — Так ты бы к нему присмотрелась!

Нет уж. Что касается отношений, советчик из моей маман так себе. Не желая вступать с ней в спор, торопливо меняю тему.

— Так что у вас с дядей Жорой? Из-за чего сыр-бор?

— Он слишком на меня давит, — отмахивается мать, — решила, пусть посидит и подумает над своим поведением.

— Ясно, — вздыхаю я, ничуть не удивленная ее поступком. Мать — королева манипуляций. Нет смысла пытаться ее исправить. Остается надеяться, что дядя Жора как можно быстрее сделает так, как она хочет.

Заходим в квартиру.

— Я заняла спальню. Ничего? Насколько я помню, ты рано встаешь, так мы не будем мешать друг другу.

— А спросить не судьба? Распоряжаешься как у себя дома, — злюсь.

— Так и знала, что ты станешь качать права! — досадует мать.

— Я?! — изумляюсь, но, к счастью, в назревающем конфликте ставит точку зазвонивший, наконец, телефон.

— Да!

— Добрый день. Эка?

— Да…

— Меня зовут Юлия. Мы получили ваше резюме.

— Да-да.

— Вы сможете подойти завтра к девяти на собеседование?

— Да, конечно! — выпаливаю скороговоркой, хотя, вероятно, мне не следовало демонстрировать свою радость так ярко. С другой стороны, что бы я сказала? Позвольте мне уточнить свой график? Фыркаю — это очень смешно.

— Отлично. Запишите, куда нужно подъехать. На охранном пункте вас будет ждать временный пропуск.

Несмотря на то, что адрес портового офиса мне хорошо известен, я зачем-то записываю его в древний блокнот. Мать с удивлением следит за тем, как я суечусь.

— Завтра у меня собеседование! — делюсь радостью. — Вполне возможно, очень скоро я устроюсь в порт по специальности.

— Надеюсь, там хорошо платят?

— А? Я не знаю, — краснею, недовольная тем, что забыла уточнить этот немаловажный вопрос.

— Ну, ты даешь, — комментирует мать.

— Я понимаю, что мне сходу никто не будет платить миллионов. Сначала надо набраться опыта.

На этот раз разговор с родительницей прерывает звонок уже ее телефона. Мать хмурится, явно не желая отвечать, но в то же время боясь не ответить. Все же, когда ты полностью зависишь от мужа финансово, нужно сто раз подумать, прежде чем его злить.

— Да, — в конечном счете ровным голосом произносит мать, уходя и плотно прикрывая за собой дверь моей, блин, спальни!

— Прекрасно, просто прекрасно, — бурчу я, глядя ей вслед. И чтобы успокоиться, открываю гардероб. Надо же определиться с выбором наряда на завтра! У меня есть добротный костюм, который я купила как раз для того, чтобы ходить в нем по собеседованиям, но сейчас я понимаю, что лучше умру, чем надену его снова. Вдруг это он приносит мне неудачи?

«Бла-бла-бла…» — бубнит на заднем фоне мать, а потом до меня отчетливо доносится:

— … какой он отец?!

Интересно, о ком идет речь. Если о деде, то ей на такого отца надо молиться! Где бы она была, если бы не он? А я? Кстати, что касается деда…

Выбираю платье и набираю старика. Рассказываю о том, что меня пригласили на собеседование, но умалчиваю, что ко мне напросилась мать. Правда, молчу я вовсе не потому, что она меня о том попросила. Мне просто не хочется, чтобы дедушка волновался.

— Ты сразу себя поставь, как есть! А то подумают, что ты тютя… И…

— Не возьмут? — смеюсь я.

— Нет! Скинут на тебя кучу работы. Слышала, как говорят? Кто везет, на том и едут.

— Ой, дедуль не волнуйся. Ты же знаешь, на мне где сядешь, там и слезешь.

Не без удовольствия вспоминаю, как послала Лиду. Но ему, конечно, о том не рассказываю. Дед считает, что сначала нужно найти новую работу, а потом увольняться со старой. Вряд ли я смогу ему объяснить, почему поспешила. Опять же он начнет волноваться, переживать, тогда как для этого нет никаких причин. Новая работа, считай, у меня в кармане. А если нет… Если нет, у меня есть заначка. Не пропаду, чего уж.

Мать выходит из спальни, когда мы с дедом прощаемся. Выглядит она непривычно взволнованной.

— Не помирились?

— Нет. Я покурю…

— На балконе, — строго замечаю я, видя, что мать тянется к вытяжке.

— Ладно, — злится, но не спорит. — У меня к тебе разговор.

— Выкладывай.

— Нет, не хочу волновать тебя перед ответственным мероприятием. Потом.

Зачем тогда вообще начинала? Впрочем, что она может сказать толкового? Не особо переживая на этот счет, отодвигаю и раскладываю диван, а потом надолго уединяюсь в ванной, потому что мытье головы в моем случае та еще задачка.

Утро приходит слишком рано. Такое чувство, что я вовсе не спала — только закрыла глаза, а уже будильник орёт как резаный. Торопливо выключаю звук, не желая будить мать, натягиваю халат, умываюсь ледяной водой, пытаясь заглушить бешеное сердцебиение.

Из дома выхожу за полтора часа до назначенного времени, хотя добираться до портового офиса мне даже при самых плохих раскладах не больше часа. Но я не могу сидеть на месте. По пути покупаю кофе, половину проливаю на рукав — прекрасно! Куда подевалась моя обычная ловкость в обращении с посудой? Или она не распространяется на картонные стаканчики? Тру пятно салфеткой, убеждая себя в том, что никто не заметит моей неаккуратности.

Когда подхожу к зданию, ноги предательски подкашиваются. Я привыкла к гостиничной роскоши, но портовый офис — это что-то совсем другое. Панорамное остекление. Каленый кирпич... У входа — автоматические двери, мраморный пол, строгие кашпо с цветами, охрана в форме.

Мне выдают пропуск. Я прохожу рамку и впервые вижу холл изнутри. Офигеть. Это… космос. Лестницы из стекла. Металлические балки под потолком, подсвеченные мягким холодным светом. Глухие матовые стены, на которых отсвечивают лазерные схемы портовой инфраструктуры, как будто в фильме о будущем. Всё блестит. Всё пахнет деньгами, масштабом и властью. Где-то в глубине моей души просыпается девчонка из станицы, которая шепчет: «Ты тут вообще при чем?».

Сжимаю пальцы на перилах. С шумом выдыхаю. И иду. На лифте поднимаюсь на третий этаж, к кабинету, указанному айчаром. Тут всё уже попроще — тёмные двери, стеклянные перегородки…

— Да, заходите.

За столом сидит женщина лет пятидесяти. Волосы туго затянуты в пучок. Очки в металлической оправе. Взгляд человека, который видит тебя насквозь и не впечатлён тем, что увидел.

— Эка… — она сверяется с бумагой.

— Да, все верно.

— Присаживайтесь.

Я сажусь. Спина прямая, ладони складываю на коленях.

— Итак, вы окончили А*** университет… — женщина задаёт вопрос за вопросом, но говорит так быстро, будто боится потратить на меня лишнюю минуту.

Почему международные отношения?

Почему вы хотите работать у нас?

Какими владеете языками?

Все это написано в моем резюме, но если это нужно еще и проговорить — пожалуйста. Я не против.

— Понятно. Хорошо.

«Хорошо» у неё звучит как «средненько». Если честно, я напрочь утрачиваю веру в то, что меня возьмут, когда дверь кабинета вновь открывается.

— Простите, что задержался, — раздаётся мягкий, спокойный голос.

Мое лицо озаряет радостная улыбка. Ноа! Господи, помоги!

Стоит, прислонившись к косяку. Костюм сидит идеально. Волосы уложены аккуратно, как в рекламе шампуня. В его присутствии я мгновенно перестаю чувствовать себя школьницей на экзамене.

— Мы еще не закончили, — строго замечает айчар.

— Юлия Васильевна, пощадите! Мне нужен помощник. Завтра начинаются переговоры с руководством!

— Так уж и быть. Потороплю нашу службу безопасности. Если что у вас, Эка, испытательный срок. Надеюсь, вы это понимаете.

— Безусловно.

— Вам нужно будет подписать пакет документов. В первую очередь они касаются конфиденциальности, — Юлия Васильевна бросает на меня строгий взгляд поверх очков.

— Никаких проблем, — заверяю я. Мне хочется поскорее закончить со всякого рода формальностями и приступить к работе! Хочется увидеть свое рабочее место. Начать обживаться. Хочется узнать коллектив, ведь мне предстоит в нем работать, возможно, не один год (да-да, я планирую тут задержаться и, чем черт не шутит, построить головокружительную карьеру!).

Подписание документов проходит стремительно: две подписи тут, три галочки там, расписка о неразглашении, электронная форма согласия. Юлия Васильевна наблюдает за каждым моим движением, будто прикидывая, не собираюсь ли я и впрямь выведать все секреты. Наконец, формальности остаются позади, и мы с Ноа выходим из кабинета. Господи, кажется, у меня кружится голова — от той стремительности, с которой меняется жизнь, от аромата хорошего кофе и расставленных по этажам аромадиффузоров, от блеска стеклянных стен, от ощущения, что я наконец-то попала туда, куда так стремилась.

— Отдел логистики занимает весь седьмой этаж, — говорит Ноа, указывая на просторный зал. — На шестом сидят аналитики и юридический департамент. А это… — он чуть замедляет шаг, — айти-центр. С этими людьми тебе придётся пересекаться чаще всего.

Первый же программист, которого я вижу, сидит в огромных наушниках, раскачиваясь в кресле так, будто слэмит на рок-концерте. Второй — с пучком волос, закрепленных на макушке карандашом. Третья — девушка лет двадцати пяти, в толстовке на два размера больше и с ярко-фиолетовой помадой на губах.

— Ребята, знакомьтесь, — произносит Ноа. — Это Эка. Моя помощница. Будет с нами работать по внедрению платформы.

Наушники сползают. Карандаш падает. Фиолетовая помада улыбается.

— О, свежая кровь, — хмыкает парень с наушниками. — Добро пожаловать в ад.

— В очень милый ад, — добавляет девушка. — Мы вообще-то нормальные. Просто немного… специфичные.

Смеюсь. Мне плевать, какие они. Я уже их люблю!

Мне выделяют рабочее место — небольшое, но уютное: стол у стеклянной перегородки, регулируемый стул, монитор, новенький ноутбук, канцелярия, даже маленькая карточка: «Добро пожаловать, Эка!». Неужели это сделали для меня?

Впрочем, Ноа не дает мне времени на раскачку. На стол ложатся расписания, схемы, инструкции, список сотрудников, отчёты, какие-то протоколы на немецком и английском, пестрящие специфической терминологией, таблицы. В голове гудит от обилия информации, но это приятный шум.

Время пролетает незаметно. Я даже не понимаю, что уже почти обед, пока меня не окликает Ноа:

— Эка! Мы идём в столовку. Если в первый день пропустишь обед — потеряешь уважение коллектива.

Мы спускаемся в… ресторан, назвать это столовкой не поворачивается язык. Там светло, шумно, пахнет выпечкой и парфюмом. Я беру суп, салат, чай. Сажусь к знакомым ребятам, потому что тут такая толпа, что рассчитывать на отдельный столик мне не приходится. Ноа, кажется, не слишком довольный тем фактом, что нам не удалось уединиться, усаживается рядом.

Смеюсь над их шутками. Слушаю рассказы о том, как сервер впал в кому, а потом воскрес. Как они ночью деплоили обновление, а утром клянчили кофе у охраны. И всё было бы совсем идеально, если бы… Не было этого странного ощущения…

Тряхнув плечами, исподтишка оглядываюсь. И вижу силуэт. Высокий. Широкий в плечах. Уверенно шагающий прочь.

Если бы я могла представить Али в костюме, решила бы, что это был он. Но ведь где Али, а где костюмы, да? Я моргаю — и он исчезает за дверью.

— Эка, ты в порядке? — спрашивает Аглая. — Побледнела, будто привидение увидела.

— Нет, что ты. Все хорошо, — выдыхаю я. — Просто… показалось.