Если бы ты любил

Глава 18

Алишер

Я не из суеверных, но чем дальше, тем сильнее меня пугает то, насколько все стало… нормально. В хорошем смысле. Раньше моя жизнь была как лента из сторис: перелистнул — и поехали дальше. Новая страна, новая работа, новая телка, новый проект. Ничего не держит, никаких якорей и почти никакой ответственности. Сейчас же все с точностью до наоборот, и какого-то хрена то, что должно меня триггерить, напротив, делает меня до усрачки счастливым.

Утро начинается с сообщения от Эки, и это лучший будильник. Ее фотка в провокационной кружевной пижаме бодрит лучше чашки кофе.

«Доброе утро. Тебя сегодня совсем не ждать? Или к вечеру вырвешься?»

«Постараюсь. Что-нибудь купить?»

«Нет. Но у меня стал подтекать кран. Глянешь? Или вызвать сантехника?»

«Гляну», — строчу я, хотя в жизни не чинил крана. Это вовсе не кажется мне проблемой. На ютьюбе полно видеоуроков. Научусь. Мне нетрудно. Мне даже нравится то, как постепенно закольцовывается ее жизнь на мне: подкинуть, встретить, купить продукты, что-то починить — всегда пожалуйста. Да, знаю, со стороны может показаться, что это совсем на меня не похоже. Но в то же время это очень похоже на того, кем я мог бы стать, не случись несчастья с Алишей.

С работой тоже происходит какая-то мистика. Ведь изначально я хотел совместить приятное с полезным. То есть чуть разгрузить брата, имея возможность подобраться поближе к Эке. Но чем глубже я погружаюсь в тему, тем интереснее мне становится. Мне нравится следить за тем, как подтягивается цифра оборота. Как выстраивается логика маршрутов. Как немцы, при всей своей правильности, начинают нервничать, если мы на шаг опережаем их предложения.

И да, эта подозрительная активность в тестовой ветке тоже будоражит. Как квест. Кто-то лазает в нашу песочницу, и мне жутко интересно, кто именно.

Уже несколько раз я ловил себя на мысли, что это и есть то самое дело, которым я мог бы заниматься до конца жизни. И вовсе не потому, что этого от меня ждет семья, а потому что меня действительно прет, мне в кайф, а не в обязаловку.

— Осторожно! — замечает проходящий мимо брат, хлопая меня по плечу.

— М-м-м?

— Ты так светишься, что буквально нарываешься на отцовский допрос, — поясняет Адиль.

Я хмыкаю. Чешу только вчера постриженную волосок к волоску щетину. Разговор прерывает детский писк. Мы собрались у старшего брата Адама — потому что погода располагает к посиделкам на улице, а из всей нашей семьи только у него частный дом. Ну, еще и у нашего двоюродного деда Хасана, чей отпрыск как раз и дает о себе знать. Все разговоры тут же сворачиваются, а взгляды обращаются к старейшине нашего рода, который, трепетно прижимая к себе одного из сыновей, что-то нежно воркует, успокаивая крикуна.

— Вряд ли блаженство, написанное на моем лице, перебьет блаженство на физиономии Хасана, — усмехаюсь я.

— Рождение близнецов сделало его счастливым, — соглашается брат.

— Ну, а вы с Миланкой когда?

— Попозже. Куда нам спешить? Сначала поживем для себя.

Киваю. Меня всегда восхищало то, что Адиль не боится идти не только против отца, но и против традиций. Он один из всего нашего огромного семейства выбрал свой путь, не связанный с семейным бизнесом. И мало того, подался в профессию, которая, по мнению нашего старика, вообще никуда не годилась для нормального мужика — в режиссеры. Да и потом Адиль каждый раз выбирал свой путь, не оглядываясь на то, что скажут. Влюбившись, женился на девушке не из наших, а теперь вот, отложил рождение детей на потом — что тоже не принято.

— Звучит как план.

С улыбкой наблюдаю за умильными лицами близких, которые бросились на помощь Хасану. Интересно, что бы сделала Эка, если бы была здесь? Тоже бы улыбнулась?

— Угу… Но ты съехал с темы.

— Какой?

— Кто она? Дело ведь в женщине?

— Откуда такие выводы? — хмыкаю, не сводя взгляда с коляски.

— У тебя на лице написано, что ты влюблен.

Отрицательно мотнув головой, вдруг ловлю себя на мысли, как, наверное, глупо отрицать очевидное. И замечаю:

— Есть такое.

— Ну и когда ты нас познакомишь? — шевелит бровями.

— Да погоди ты. Мы всего месяц встречаемся. Кому как не тебе знать, что начнется, если я приведу девушку?

— А-а-а, это да. Родителей до свадьбы лучше не вовлекать, — смеется Адиль. — Давай так… Я устраиваю показ для своих. Приходите вместе.

Растерянно поглаживаю щетину. Учитывая, что Адам в курсе, кто такая Эка, это может быть не лучшей идеей. Но тут, будто считывая причину моей неуверенности, Адиль продолжает:

— Адам с Лейлой мимо. Ей в последнее время нездоровится.

— Потому что Адам, похоже, опять сделал ей ребенка.

Адиль округляет глаза.

— Вот он дает! На месте Лейлы я бы уже отправил его на вазэктомию, — бросает со смешком.

— На твоем месте, — смеюсь, — я бы сказал Адаму спасибо, что он обеспечивает родителей внуками. Иначе вряд ли бы вам с Миланой удалось пожить для себя.

— И то так, — соглашается брат, широко улыбаясь. Вместе смотрим на приближающегося отца, на ноге у которого висит наша сестричка Ами.

— Холодает. Наверное, надо перебираться в дом, — говорит он, от души потягиваясь.

— Не, я уже отчаливаю, — встаю, делая сливку сестренке. Та забавно фыркает.

— Что-то быстро ты. Дела?

— Да. Пришла кое-какая интересная мысль… Хочу просчитать выгоду.

Отец вздергивает брови, несколько секунд в упор на меня глядя. Задумчиво кивает. И вот тогда я вижу то, чего давно не видел. В уголках его глаз появляется теплая, едва заметная улыбка одобрения.

— Не знаю, что с тобой происходит в последнее время, — говорит он, поглаживая Ами по волосам, — но это влияет на тебя самым положительным образом. Продолжай в том же духе.

Отец хлопает меня по плечу. И у меня начинает, как в детстве, чесаться в носу от слез. Откашливаюсь. Ведь я и в детстве не мог себе позволить расплакаться. А уж теперь и подавно.

Адиль, ставший свидетелем нашего разговора, не без ехидства произносит:

— Ну, всё, брат. Теперь ты любимчик месяца.

Я фыркаю, но не спорю. Для разнообразия можно побыть и любимчиком, а не белой вороной.

— Ты мне скинь, если что, где и когда твой показ…

— А, да, конечно. И пригласительные…

Прощаюсь с роднёй и, только когда закрываю дверь, понимаю, что улыбаюсь, как идиот. Все так хорошо, да, что даже страшно. Сажусь в машину и какое-то время просто сижу, глядя на подсвеченные окна Адамова дома, полного детского смеха и голосов взрослых, и сам не замечаю, что начинаю мысленно прикидывать, насколько хорошо сюда впишется голос Эки. Вот черт! Завожу двигатель. Мне нужно к ней. Сейчас. Потому что без нее, каким бы чудесным ни выдался этот вечер, все не так.

Прибавляю газа. Еду быстрее, чем стоило бы, но притормозить не могу. Считаю мгновения до нашей встречи. Представляю, как я вваливаюсь в её квартиру, ловлю Эку за тонюсенькую талию, прижимаю к себе, сладко впиваюсь в шею и… тут же бью себя по рукам. Она наверняка еще не отошла от моего нападения в доке. Там я был… чересчур настойчивым. Не дал ей ни секунды, чтобы привыкнуть. Не предложил выбора. Просто взял, что давно хотелось. И пусть она отвечала, пусть тянулась, стонала от удовольствия, давясь, это не отменяет факта, что это могло оказаться для нее слишком.

Паркуюсь у её подъезда. Поднимаюсь, вибрируя от нетерпения. Открываю дверь свистнутым накануне ключом. Эка выскакивает из комнаты, сжимая в руках скалку. Волосы небрежно собраны на макушке, щеки горят…

— Алишер?! Как же ты меня напугал!

— Извини. Об этом я не подумал.

— Ничего! — улыбается. — Рада, что ты пришел… А ключи…

— У меня побудут. Ничего?

Эка закусывает губу. И глядя мне в глаза, ведет головой из стороны в сторону, неуверенно обнимает. Эх, если бы она только знала, насколько мало во мне осталось выдержки — вряд ли бы стала так рисковать.

Обнимаю ее в ответ и нехотя отстраняюсь. Эка делает вид, что все в порядке, хотя дыхание у неё сбивается.

— Как посидели с семьей? — спрашивает она, убирая с дивана плед.

— Да как обычно, — усмехаюсь я. — Кстати, Адиль приглашает нас на премьеру. Ну, то есть как? Скорей это будет предпремьерный неофициальный показ для своих.

Глаза Эки радостно вспыхивают. Лицо освещает широкая улыбка. Она неосознанно делает шаг ко мне.

— То есть ты хочешь, чтобы мы пошли вместе?

— Именно это я и сказал, нет? — улыбаюсь. Эка широко распахивает глаза и часто-часто кивает.

— Ой! А что подумает Адам? Или его там не будет?

— Да все равно мне, что он подумает. Хотя ты права, они с Лейлой — мимо. Как я понял, ей все еще нездоровится.

— Бедненькая! — искренне сопереживает моей невестке Эка, забираясь ко мне на колени.

— Она особо не жалуется.

— Слушай, а это вообще нормально… ну… у вас?

— Что именно?

Эка ерзает, явно не решаясь задать, волнующий ее вопрос.

— Что ваши женщины… Кхм… Всегда ходят беременные?

Она такая потешная — красная, всклоченная, будто этот вопрос требовал от нее немалых усилий. Впрочем, это мне в ней и нравится — как бы ей не было неловко, она лучше уточнит, если чего-то не понимает, чем станет додумывать всякий бред.

— Нет, Эка. Все очень индивидуально. Мать с отцом хотели много детей — и родили троих, а потом еще удочерили девочку. Адам с Лейлой тоже кайфуют, размножаясь. А вот Адиль с Миланой никуда не спешат. Они люди творческие, все в делах, в проектах... Им не до детей. Да и Милка еще маленькая. Алишер ее буквально со школьной скамьи взял. Какие ей дети? А ты чего интересуешься? — бросаю на Эку подозрительный взгляд.

— Да так, на будущее… Я же не знаю ваших обычаев.

— Как я уже сказал, обычаи — не главное. Гораздо важнее то, чего мы сами хотим. Вот, например, ты хочешь ребенка?

— Нет! Ты что? — искренне пугается Эка. — У меня ипотека, работа…

— Ну, и я не хочу. А если что-то изменится, ты узнаешь об этом первой.

Эка кивает, соглашаясь с моими аргументами. Отходит к дивану.

— Так когда, говоришь, эта премьера?

— Да я и сам точно не знаю. Алишер обещал прислать приглашение. В любом случае, это будет вечером. Успеем.

— Да?! Может, ты и успеешь! А у женщины знаешь сколько времени уходит на сборы?! — возмущается Эка, падая на диван.

— Не парься. Ты красивая, что ни надень.

— Правда? — улыбается. — Считаешь меня красивой?

— Это мягко сказано. Ты у меня охрененная.

Подползаю поближе к ней. Телом раздвигаю ноги. Пока все довольно невинно. Но глаза Эки теряют фокус, а тонкая венка на шее начинает биться гораздо чаще.

Обхватываю ладонью ее щиколотку. Большим пальцем поглаживаю косточку. Крылья носа дергаются, учуяв мускусные нотки, живо проступившие в ее аромате. Потекла девочка. Я еще ничего не делал, а она потекла.

Стремительно веду вверх по ноге, сдвигаю ластовицу трусиков и вдавливаю пальцы во влажную раскаленную плоть. Но даже этого мало. Я хочу ощутить ее вкус. Хочу губами почувствовать, как она вибрирует и дрожит. Как набухает, сочась, будто спелый плод.

Ни в чем себе не отказываю. Наклоняюсь ниже и… натурально ее жру. Эка так забавно реагирует. Мне нравится, как стыдливая девочка в ней борется с разбуженной мной нимфоманкой.

Она такая чувствительная, что ей хватает какой-то пары минут, чтобы затрястись, забиться в моих руках, выгибаясь и вдавливаясь пятками мне в плечи. И такая ее реакция делает меня абсолютно сумасшедшим. Я стягиваю брюки и врываюсь в жаркое сокращающееся нутро, не помня, где я и кто я.

Рывок, сжатие, рывок… И все. Волна, рожденная где-то внизу живота, накатывает, бьет по мозгам, высекая из глаз яркие искры. Я начинаю спускать, содрогаясь всем телом. В процессе что-то щелкает, я все же успеваю сообразить, что косячу, и выскальзываю. Понять бы только, вовремя или нет…

— Алишер, — сипит Эка, испуганно глядя в мои глаза.

— Я накосячил, да?

— Ты у меня спрашиваешь? — несколько истерично смеется она. Я в ответ улыбаюсь, касаюсь ее лба губами, прислушиваясь к своим чувствам.

— Прости. Совсем от тебя крышу сносит…

— Я… Могу выпить таблетку экстренной контрацепции, — неуверенно замечает Эка.

Наверное, это самый лучший вариант. Но стоит ли оно того? Ведь я мог успеть, а такие пилюли — настоящая отрава. Рисковать ее здоровьем только потому, что я тупорылый осел? Не думаю, что это правильно. Да и в ее голосе нет никакой уверенности. Она как будто ждет, что я отброшу эту идею.

— Просто вымойся хорошенько на всякий случай. Думаю, я успел.