Если бы ты любил

Глава 3

Эка

— Ну-ка, покрутись!

Расставив руки, делаю, как велит Стаська.

— Ну что? Не слишком?

— Слишком? Ну, как для свидания, так нормально, да… — успокаивает меня Сивова с экрана планшета.

— А в целом? Я не хочу, чтобы он решил, будто я уж слишком готовилась к нашей встрече, — с сомнением гляжу в зеркало. У меня такая внешность, что стоит один раз мазнуть кисточкой по ресницам, как я начинаю выглядеть, будто собралась на ковровую дорожку. Может, вообще не краситься?

— Ой, да забей. У него все равно нет шансов. Ты красотка!

— Думаешь?

— Если бы знала тебя чуть хуже, решила бы, что ты напрашиваешься на комплименты.

— Нет. Достаточно просто сказать как есть.

— Уже. Он у твоих но-о-ог, — отчаянно фальшивя, взывает Стаська. С притворным стоном затыкаю уши:

— Что угодно, но только не пой!

— Ла-а-адно!

— Вот и славно. Раз у тебя нет никаких рекомендаций, я, кажется, готова.

— Рекомендации у меня есть. Но они касаются отнюдь не твоей внешности.

— А чего?

— Ты к нему приглядись повнимательнее, окей? Куда позовет, станет ли вертеться ужом на сковородке, когда ты меню откроешь. И не предложит ли разделить счет. Зачастую такие мелочи говорят о мужике гораздо больше всего другого.

Отчаянно киваю. Да… Я тоже из тех краев, в которых если девушку зовут на свидание, даже вопрос не ставится о том, кто закроет счет. А здесь, по моим наблюдениям, все иначе. Не знаю, плохо это или хорошо. Просто я выросла в такой парадигме, что на свидании всегда платит мужчина. И потому мне дико, когда предложение «скинуться пополам» выставляют как некое проявление равноправия. Нет, я не меркантильная. Просто если мужчина тебя приглашает, значит, он берёт ответственность хотя бы за этот вечер. А если он не может ее взять, зачем тогда такой мужчина?

— Ага. Давай, пока… А то опоздаю.

Вызвав такси, обрызгиваюсь любимым парфюмом и выхожу за дверь. Несмотря на приближающуюся на календаре весну, ей пока и не пахнет. В нос ударяет колючий, уставший от зимы воздух, в котором смешались запахи реагентов, выхлопных газов и талого снега. Промозглый ветер гоняет сквозняки между домами, лезет под пальто, скользит по ногам в колготках. И не спасают он него ни шарф, ни воротник — он найдет щель, чтобы мазнуть по шее ледяными пальцами.

Напитанный влагой асфальт блестит, словно под тонкой пленкой нефти. По обочинам теснятся грязные сугробы, покрытые коркой льда с вкраплениями песка и окурков, а также того, что всегда проступает весной. Ветер играет с полиэтиленовыми пакетами, загоняя их в лужи, где отражаются перекошенные вывески и редкие огни фар.

Такси подъезжает, колеса с хлюпаньем скользят по луже. Я втягиваю голову в воротник, прижимаю сумку к боку и бегу к машине.

— Скорей бы уже весна, — флегматично замечает таксист. Не расположенная к разговору, киваю. Я не знаю ни одного человека, который бы на это замечание ответил: «Да нет, пусть еще зима побудет».

Растираю ладони. Внутри вибрирует волнение. Я уже и забыла, когда в последний раз была на свидании. И это вовсе не мой осознанный выбор, нет… Просто мне всегда не до этого. То у меня учеба, то работа, то что-то еще! А тут такой симпатичный парень. На секунду охватывает страх, что я совершенно разучилась кокетничать.

Нервно потираю экран телефона. Ну, и черт бы с ним. Просто нужно вести себя максимально естественно. Мы же болтали по телефону, и никаких пауз не было.

— Приехали.

— Ох, да. Спасибо… — выбегаю из машины. Несусь со всех ног к ресторанчику, где договорились встретиться. Это небольшое, но достаточно модное у молодежи бистро в огромном торговом центре. И мне приходится пробежать едва ли не километр, прежде чем я до него добираюсь. А там никого! В растерянности смотрю на часы и… расслабляюсь. Оказывается, я пришла аж на десять минут раньше, чем мы договаривались.

— Я могу вам чем-то помочь? — приветливо улыбается хостес.

— Да! Наверное… Столик на Али.

Девушка долго возится в планшете, и моя тревога возвращается. В голову лезут всякие глупости. Например, что Али не придет. Хотя зачем бы тогда он стал меня звать? Этому не было никакого логического объяснения. Равно как и моим страхам.

— Я могу вам что-нибудь предложить сразу? — интересуется хостес, все же провожая меня за стол.

— Да. Облепиховый чай, будьте добры.

Ровно к трем на моем столе уже стоит красивый чайник с праздничного цвета напитком и чайная пара. К трем пятнадцати я успеваю выпить две чашки и накрутить себя так, что даже порываюсь уйти, как тут дверь открывается, и он все-таки появляется. Али выглядит несколько всклоченным. Даже обеспокоенным. Я невольно выхожу ему навстречу. Злость на то, что он опоздал, испаряется, будто ее и не было.

— Привет. У тебя все хорошо? — взволнованно интересуюсь я.

— А? Да! Привет. Да… Извини за задержку. Возникли непредвиденные обстоятельства. Надеюсь, ты догадалась что-нибудь заказать, чтобы не сидеть голодной? — улыбается своей коронной улыбкой.

— Хм… Я заказала чай.

— И все? — искренне негодует Али. — Давай сейчас же это исправлять. Заказывай все, что хочешь.

— Даже устрицы и Дом Периньон?

— Все что угодно. Но, к сожалению, их нет в меню, — поигрывает бровями.

— Как удобно, — ворчу я, все еще не понимая, как себя лучше вести в сложившейся ситуации. Ведь по большому счету он даже не объяснился толком, ограничившись тем, что включил на полную обаяние в надежде меня отвлечь. Так себе начало. Не знаю, что и думать. А может, в этом как раз и заключается моя проблема? В том, что я думаю слишком много?

В этих мыслях, забывшись, начинаю жевать губу. В себя прихожу от его будоражащего потемневшего взгляда. Оказывается, он все это время с большим вниманием за мной наблюдал… Смущаюсь.

— Так что там за непредвиденные обстоятельства? — все же интересуюсь я, сделав заказ — спаржу на гриле, стейк и зеленый салат.

— Эм… Ты о чем, прости? — хмурится Али, будто правда не понимает.

— Ты сказал, что опоздал из-за непредвиденных обстоятельств, — сощуриваюсь я в полном недоумении, игра ли это, или в самом деле рассеянность.

— А-а-а! — бьет себя по лбу. — Я согласился приглянуть за своей племянницей. Ее родители задержались, ну и вот…

Он? Приглядывал за племянницей? Это же выдумка, да, чтобы растопить мое холодное сердце?

Видя мое недоверие, Али хмыкает и, вольготно откинувшись в кресле, проводит пятерней по волосам. С его головы что-то падает.

— Вот же дрянь! Кажется, я не от всех заколок избавился… — смеется он, протягивая мне руку с зажатым между пальцами розовым зажимом. Закусываю губу, но из груди все равно вырывается тихий смешок.

— Как мило, — таю я. — Значит, ты дядя?

— Ага. Много раз.

— Ух ты. Прям много? Твоя сестра мать-героиня?

— Сестра, слава богу, пока слишком мала для этого. А вот брат весьма ответственно подходит к вопросу продолжения рода.

— Так ты из многодетной семьи?

— Ага. Но что мы все обо мне?

— Да… — я оглядываюсь, — мне особенно и не о чем рассказывать. Я в семье — единственный ребенок.

— Говоришь так, будто только окружение делает тебя личностью.

— Нет, но… Ладно. Что ты хочешь узнать?

Почему-то я боялась, что он спросит, почему я работаю официанткой. Но он меня удивил, вместо этого спросив о том, какую музыку я слушала по дороге сюда. Слово за слово, шутка за шуткой, и вот я ловлю себя на том, что, кажется, влюбилась в него, как кошка! Он слово говорит, я подхватываю, и вот мы, перебивая друг друга, смеемся. Или спорим. Или друг другу поддакиваем. А глаза горят, и сердце колотится как ненормальное. И как будем расставаться вот уже совсем скоро, зачем… совсем непонятно!

— Слушай, у меня остался только один вопрос.

— М-м-м?

— Ты не хочешь отсюда свалить?

В груди становится горячо-горячо. Это что означает? Он… Надеется на продолжение вечера? Так страшно становится, что эта сказка закончится, если я откажусь! Но ведь соглашаться еще страшнее. Как бы там не казалось, мы пока совершенно… Совершенно чужие друг другу люди. Куда он спешит? Зачем ставит меня перед таким выбором?

Язык немеет, разбухает во рту. Делаясь жутко неповоротливым и тяжелым. Горло сжимается — я не могу выдавить из себя ни звука под его с каждой секундой все больше тяжелеющим взглядом. Он до того давит — этот самый его черный взгляд, что я в какой-то момент ломаюсь. И отвечаю неуверенным вялым кивком.

Али прищуривается и резко выпаливает проходящему мимо официанту:

— Пожалуйста, счет.

Я рывком втягиваю в себя воздух и сжимаю руки, чтобы они не дрожали.

— Наличные? Карта? — интересуется официант. Али открывает рот, просовывая руку в карман, и… сводит брови.

— Ч-черт. Я, кажется, забыл кошелек.

А?! Меня буквально подкидывает. Наваждение, как мыльный пузырь, достигает максимального объема и схлопывается.

— Сейчас, — смеется Али. — Одну секунду. Мне надо позвонить… Ах ты ж черт, я и телефон где-то оставил! Трындец. Подождешь, я сейчас что-нибудь придумаю?

— Ничего не нужно. Я заплачу…

— Эй! — рявкает он. — Еще чего! Говорю же — одну секунду.

Киваю болванчиком, с замершим сердцем наблюдая за тем, как он выходит. И под внимательным взглядом официанта тянусь к собственной сумочке. Теперь мои руки не просто дрожат. Они буквально ходуном ходят. Я достаю телефон, но вдруг понимаю, что у меня тупо не хватит денег закрыть наш счет! Потому что вчера я заплатила за ипотеку, зарплата будет только завтра, а моя заначка хранится в твердой валюте дома под матрасом. «Господи-господи-господи», — бьется в мозгу. А с губ рвется смех… Ну, вот что за напасть, а? Почему я вновь оказалась в такой ситуации? Это же мой страшный сон еще с моих… кажется, семи лет, когда мать с ее очередным «мужем» оставили меня в качестве залога, не сумев наскрести нужную сумму, чтобы оплатить очередную же пьянку. Я просидела на кухне до самого закрытия… И такого страха натерпелась, что он даже спустя столько лет не забылся, всплыл наружу — живой и объемный, лишая способности думать, заставляя забыть, что я давно не та беспомощная маленькая девочка, что была тогда.

— Так вы будете платить, или подождем молодого человека?

— Да-да, сейчас, — отмираю я и набираю деда. — Дед, привет. Слушай, у меня к тебе неожиданная просьба. Ты не мог бы скинуть мне до завтра три тысячи? Что-то я не рассчитала бюджет.

— О, никак и до меня мошенники добрались…

— Ну, какие мошенники, дедуль? Это я! Эка. Ты мой голос, что ли, не узнаешь?

— Узнаю! Еще как узнаю, проклятая гадина! Думаешь, звонишь старику, а он сейчас тебе на, и все сбережения выложит? А вот хрен тебе, выкуси! Знаю я, как вы в этих своих компьютерах делаете… эти… как их там…

— Цифровых клонов, дед? — не знаю я, плакать мне или смеяться. Одно время я действительно боялась, как бы его не облапошили какие-нибудь мошенники, и даже имела с ним обстоятельный разговор на эту тему, в котором не только объяснила, но еще и наглядно продемонстрировала, как нынче легко с помощью искусственного интеллекта ввести в заблуждение кого угодно.

— Их, ага… — как будто сдувается тот. — Сейчас позвоню в полицию. И будет тебе три тыщи!

— Это правда я, дедуль. И я очень рада, что ты помнишь о безопасности, но три тысячи мне все же нужны. Может, ты мне какую проверку устроишь, а? О! Давай, спроси у меня наше кодовое слово.

Мы правда его придумали. Как раз во время моей лекции по цифровой безопасности.

— Так это, что ли, и правда, ты?

— Я-я, кстати, первая!

Первая — это и есть то самое слово, да. В детстве я страшно любила бегать наперегонки. И первой добежав до финиша, каждый раз с восторгом кричала: «Я первая!». Так дед меня и прозвал.

— М-м-м. Случилось у тебя что? — кажется, поверил дед.

— Да нет же. Говорю, чуть бюджет не подрасчитала. А у меня же заначка в долларах. Неохота менять.

— Ну, лови тогда три тыщи. И не вздумай отдавать, а то знаю я тебя.

— Дед…

— Не спорь, Эка! Все, давай. Позвонишь потом.

Только нас разъединяют, как практически тут же приходит уведомление из банка. Чуть не плача от облегчения, прикладываю карту к терминалу. Официант, который к его чести все это время держал лицо, ободряюще улыбается. Впрочем, лучше мне от этого не становится. Для кого-то вполне проходная ситуация меня едва ли не доводит до ручки.

— Спасибо. И извините… кхм… За задержку. До свидания.

Я выбегаю из бистро так, будто за мной кто-то гонится. Хотя вряд ли же он меня кинул, да, чтобы теперь догонять?