Феодал. Том 4

Глава 15 Неявное оружие

Теперь в армии моего соперника есть не только подчинённые мне глипты, но и виверны. Процесс внедрения растянется на долгие годы, но без этого никак. Козырь в виде воздушных наездников нечем крыть — с этой проблемой столкнулись многие соседи империи и помалкивали перед её мощью. В прямом столкновении такой выводок не победить.

«Даже этого мало, нужно работать и ещё раз работать».

Учитель всегда говорил, что в любом деле 80% — это всегда подготовка. Для меня важно всё это время оставаться «своим», быть полезным. Именно поэтому я стремился помочь с некромантами и даже после погашения долга перед Абросимовым буду продолжать это дело. Не так рьяно, как мог бы, но ровно столько, чтобы оставаться на слуху в столице.

С Шахом теперь всё будет в порядке. То, каким его я встретил, и каким оставил — это два разных магзверя. Виверны привыкли к своему стандартному циклу жизни, где они существуют до определённого момента и потом биология делает своё дело: чрезмерные размеры не дают нормально летать, магической энергии на это не хватает, пара ошибок на охоте и вот ты уже пытаешься добыть пищу на земле, невольно сам становясь добычей для тех, на кого все эти десятилетия охотился.

Так было всегда, эта модель заложена их родной природой: умирать, чтобы прокормить другой вид — змееящеров. С приходом человека и с одомашниванием пищевая цепочка у конкретных особей разрушилась. Они доживали до возраста, когда надо бы уже становиться перегноем, но ничего не происходило — пищу приносили гладкокожие, в воде тоже недостатка не было, имелось уютное жилище — полная безопасность.

Физически их организм может существовать веками, но вот выверты психики — тут на дрессировщиков обрушилась большая проблема. Сознание магзверей «костенело», замыкалось в себе и переставало пускать даже самых близких людей. Всё, что доселе оставалось — это терпеть, ждать и наблюдать. Ветераны помогали лишь в одном — в воспитании молодняка, и то не каждый.

Люди, пытавшиеся наладить контакт и принять ментальный удар на себя, умирали, ещё больше усугубляя чувство вины для виверны. Сам того не подозревая, я смог стать эдаким ментальным манекеном, на который можно без стеснения обрушить весь негатив и растерянность от поломанной природной программы.

«И получить люлей в ответ», — хмыкнул я.

Такие потрясения возвращали их в строй, перестраивали мышление. Их не надо пытаться физически лечить, диетами пичкать или зельями какими — эти древние магзвери сами в состоянии восстановить свою форму. На ум приходил миф об орлах: как они на старости лет становились тяжёлыми и неповоротливыми, с огромными когтями и клювом, мешающим есть.

Чтобы «переродится» им надо пройти через долгий болезненный путь обновления: выщипать свои перья, сточить клюв и когти о скалы и долго голодать, прежде чем всё восстановится. Вот так и у виверн, только изменения претерпевает сознание.

Для Инея такая прогулка тоже была поучительной. Я решил в будущем брать его на каждое такое «лечение», чтобы он набирался опыта у сородичей. Питомец сам по себе и так сообразительный и много чего достиг, но я хотел, чтобы он стал лучшим среди всех известных мне приручённых виверн. Иней чувствовал мои желания, но невольно зазнавался и отлынивал.

«Пока маленький, можешь наслаждаться свободой, но потом…»

Он повернул ко мне морду и, кажется, немного поёжился, отказываясь быстро расти. Ещё бы, беззаботная жизнь в феоде его более чем устраивала. Все тебя любят, кормят, играются, тяжело работать не надо, а на печке поваляться — так вообще красота!

Справедливости ради всё, что ему поручали, он исправно выполнял — в основном это доставка корреспонденции или небольших посылок. Например, через него держали связь с шахтой.

У горного мастера Кваскова всегда был с собой специальный свисток, который я приобрёл в «Зелёном-66», и если надо было позвать синеглазого сорванца, Иван свистел определённым образом. Иней, как и любая другая виверна, слышал этот звук на десятки километров. Этой штукой пользовались все разведчики.

Мы придумали разные сигналы: «опасность, срочно высылайте отряд», «доставка почты», «кончилась еда» и прочие короткие донесения, чтобы понапрасну не летать туда-сюда. Иней же докладывал обо всём Драйзеру, у которого в доме на столе лежал набор картинок. Виверн показывал лапой на нужную и получал награду. Так он работал в мирное время.

— Через месяц-два будет как новенький, я ещё зайду его проведать и потом можно передавать разведчикам, — сказал я приезжему дрессировщику, перед тем как покинуть «Зелёный-66».

— Вот твоя награда, ведун, — седеющий мужчина с расцарапанным наискось лицом протянул мне тысячу рублей, это он привëл сюда Шаха.

Я видел, что у него много ко мне вопросов, а также некоторая осторожность после увиденного, но до беседы дело не дошло. Мне благодарно кивнули, и я ответил тем же.

— Наконец-то тебе стали платить деньги за твою кровь, — вставил по пути Склодский.

— Мне их платят за умение ей пользоваться, — поправил я его.

— Ну да, я это и имел в виду, хм, — поправился Леонид. — Потап, ну хватит уже, — переключился он на Новикова. — Весь день с кислой мордой, выше нос.

— Я в порядке, — отмахнулся звериный толмач, но по нему было видно обратное, сегодня отдали двести его воспитанников.

Он лично попрощался с каждым, потому и отправился отдельно от нас. Я покачал Склодскому головой, чтобы не трогал парня. Может, умом Новиков понимал всё, но эмоциям так резко переключаться не прикажешь. Пусть похандрит денёк другой.

По дороге домой Потап выехал вперёд, чтобы побыть одному, а мы ехали следом, неспешно разговаривая. Тогда-то я и рассказал антилекарю про несоответствие с показателями счастья у графа Остроградского.

— Как думаешь, что это может быть? Я было грешил на изменённое сознание, но тот чист… Совсем запутался.

— Значит, всё это произошло с интервалом в один день? — уточнил Леонид.

— Да.

— Скажи, ты когда-нибудь влюблялся?

— К чему этот вопрос?

— Просто ответь.

Я пожал плечами.

— Нет, не до этого как-то было, — насыщенная жизнь с Аластором не давала спокойно продохнуть.

У меня были девки, и после того, как я научился контролировать свой дар, они прямо-таки липли ко мне. Их родители искоса смотрели на меня и тихо ненавидели, стращая своих дочурок всем, чем можно, лишь бы уберечь от «проклятого».

Дальше простого соития у меня ни с кем не доходило, никакого «родства душ» и прочей чепухи. Аластор научил меня, как с противоположным полом флиртовать, как общаться и заставлять всегда делать то, что я хочу. На удивление его советы работали на все сто. Видно, что Учитель провёл бурную молодость, а, возможно, и зрелость.

Каких-либо возвышенных чувств, как это описывают в книгах, я никогда не испытывал. Тем более всегда странно было наблюдать за сверстниками увальнями, что двух слов не могли связать при появлении красавицы. Это была ещё одна причина, почему на меня злилась уже мужская половина населения. Что в детстве, что в осознанном возрасте я всегда всем в деревне доставлял массу проблем.

«Где теперь они, а где я?»

— Что, прям, никогда-никогда?

— Я же говорю, нет… Погоди, ты думаешь, граф навещал тогда женщину? — догадался я. — Но это невозможно! Ты же сам говорил — у него безупречная репутация и он скорбит по жене.

— Если это не психоз от разного рода веществ, то только женщина, — сказал как отрезал Склодский, а потом неожиданно щёлкнул пальцами, поворачиваясь ко мне с широко распахнутыми глазами. — А что, если она жива?

— Ты думаешь, что говоришь? В «Чёрном-4» никто из поселенцев и военных не выжил, когда врата закрылись — это невозможно.

— Да ты погоди, — перебил Леонид. — Нападали ведь некроманты, а они не то же самое, что тупоголовые твари, они умеют мыслить не хуже человека. Сам подумай, Екатерина Остроградская ещё тогда была графиней — не последним человеком в империи. Зачем её убивать? Гораздо выгодней держать в заложниках и дёргать графа за ниточки. Павел, как ты говоришь, одурманивал всех магией голоса, проталкивая удобные ему решения. Он нужен ИМ, чтобы иметь здесь влияние. О-го-го как нужен.

Версия Склодского имела право на существование и была логичной.

— Допустим, ты прав… Стой, а ведь точно… Остроградский мог устроить тех самых беженцев-некромантов, показать им, как устроена здешняя жизнь…

— Да-да, — возбуждённо жестикулировал Леонид. — Представь, ты попал в абсолютно чуждое тебе общество со своими правилами и законами. Тебя же сразу вычислят, будь ты хоть самым сильным некромантом. Требовалось место для притирки, и граф обучил их всему. Возможно, даже устроил на легальную работу по личной рекомендации… — Склодский неожиданно замолчал. — Надо будет встретиться с братом, чтобы покопался в этом направлении.

— Нужен список всех, кого он протежировал. Так и найдём некромантов. Я проверю каждого своим даром.

Эта догадка объясняла, почему Остроградский часто наведывался в «Чёрный-4» и возвращался без награды: навещал жену! Ему выпала роль связного. Ввиду своего высокого положения граф оставался всё это время незамеченным, ибо имел кристально чистую репутацию перед Его Величеством.

Наконец-то мы докопались до его мотивации. Всё то, что лежало на поверхности, теперь обрело ясные очертания. То же чрезмерное засилье Тевтонского ордена и их широкие права — я никак не мог понять: зачем граф так поступал?

Выходит, рыцари — это порабощённые живые исполнители некромантов. Одними управляли через про́клятые татуировки, другими через артефакты-симбионты.

— Ты понял, что вообще происходит? — Склодский достал флягу и судорожно отпил.

Покачиваясь на лошади, я посмотрел на одетый в снега голый лес впереди и кивнул.

— Они готовят вторжение к нам.

Самое паршивое, что я не могу об этом рассказать Юре без откровенной беседы о «Диктатуре параметров».

— Нам необходимо собрать доказательства для ротмистра.

Лекарь тоже понимал, что раскрытие моих способностей даст мгновенный положительный результат, но это также станет фатальной стратегической ошибкой.

Меня изолируют от ведущих людей страны, чтобы я не мог их «прочитать». Возможно даже отберут феод окольными путями и вгонят в долги. Закабалить ведуна станет задачей номер один для экспедиционного корпуса.

«Инструкция проста: отрезать от социума, подкинуть нерешаемых проблем, запретить вход в храм и так далее. Задавить финансово и подождать, когда субъект останется совсем один, чтобы заключить сделку на своих условиях».

Обладая таким мощным административным ресурсом, властью и военной мощью, не составит труда уничтожить какого-то там ведуна-одиночку. Я не обманывался на этот счёт.

«Потому до сих пор жив».

В Таленбурге мы разошлись до вечера, и я даже не знаю, куда ушло это время: поговорил с одним, с другим, сделал обход феода, принял жалобы и пожелания рабочих, осмотрел периметр и вот уже день прошёл!

Из особо запомнившегося события — это учения Драйзера с пушками. В них также принимал участие бывший канонир Анжей Марич, временно спихнув свои обязанности на помощника, писаря Григория. Тот сейчас бегал весь в мыле, пытаясь успеть везде и сразу.

Воевода и приказчик организовали четыре смешанные боевые группы, где в каждой под началом у пары людей находились шесть глипт. В случае гибели одного человека второй примет на себя командование. Троица глипт тащила на себе по два пушечных ствола без лафетов, а также запас ядер. Ещё трое, поменьше размерами, осуществляли быструю перезарядку всего этого дела.

Выглядело эффектно. Камнекожие с лёгкостью переносили свой чугунный груз и обладали потрясающей мобильностью на поле боя. Когда расчёт занимал позицию, глипты садились на колено, и прицел поправлял им человек, в это время осуществлялась зарядка вторых стволов. Выстрел, ствол опускается на землю, берётся второй, опять прицеливание, выстрел, смена позиции, если надо.

Попадание ядра равносильно средненькому боевому заклинанию стихии земли. Две главные проблемы артиллерии — низкая скорострельность и подвижность, потому она применялась только во флоте и редко в обороне крепостей. На суше сто́ит произвести один такой мощный залп, и вас мгновенно накроет волна смертоносной магии. Лошади не способны с такой скоростью катить лафет, и всё это дорогостоящее предприятие вмиг погибало.

Нет, не спорю, даже ради одного неожиданного залпа военные устраивали засады, но это разовое мероприятие. У меня же глипты в кооперации с людьми становились эквиваленты трём земельникам! Ужалил там, ужалил здесь, перебежал в другое место, переждал, опять вышел — всё это похоже на типичное поведение магов на поле боя.

Запас ядер пополнял другой глипт, который переносил только их и 'обслуживал сразу две группы. Он прибегал по запросу, отдавал груз и убегал за следующей партией.

Пока что единственная проблема — это точность и нехватка компетентных пушкарей, но уже сейчас результат оправдывал все ожидания. Я дал добро на закупку ещё двадцати орудий и десяти тысяч ядер. 50 коп. за ядро и 250 рублей за 12-фунтовую пушку. Итого 10 000 рублей, но зато как повышается боевой потенциал!

Пока остальные смотрели на артиллерию свысока, предпочитая ей магию, я закуплюсь на Всемирном рынке по дешёвке и сделаю большой запас — этим надо пользоваться.

Меня радовало, что Драйзер не унимался с новыми способами обороны нашей столицы — всё время что-то придумывал, улучшал, дорабатывал и сгонял со своих подчинённых семь потов. Видя, как страдают новобранцы, я был спокоен — по выходу из гарнизона в отряд витязей они получат максимально эффективную подготовку и воспримут новую работу как облегчение.

На следующий день мы с Нобу, Александром, Мефодием и Потапом с утра до вечера провели в подземелье, занимаясь сбором хронолита. Никто нас не ограничивал по времени, и врата были открыты столько, сколько нужно, потому мы спокойно выполняли эту монотонную работу — стратегический запас редкого ресурса следовало пополнять ежедневно, но не каждому доверишь это занятие.

Я ждал роста преданности среди своих людей хотя бы до девяноста единиц, чтобы создать два-три отряда под это дело. А пока приходилось обходиться тем, что есть, и самостоятельно впрягаться — магзвери не могли срывать хронолит и глиптам такое не перепоручишь.

Целый день я провёл верхом один, наслаждаясь бескрайними зелëными равнинами. Адулай щипал травку, когда останавливались, а я валялся на земле и смотрел в чистое небо или перекусывал дорожным пайком. Мысли сортировались и приходили в порядок, иногда тишина полезна.

Когда мы вернулись в Таленбург, суета строящегося города захлестнула нас. Снова кто-то что-то с кем-то не поделил, снова эти бесконечные закупки, требовательные внимательные взгляды, доклады о состоянии дел на разных участках…

И знаете, в этом тоже есть своя прелесть, в осознании, что всех собравшихся здесь людей, замечательных людей, собрал именно ты, ты дал им цель и смысл трудиться, ты заставил их переживать за результат и болеть за него всей душой.

— Вы улыбаетесь, Ваше Превосходительство? — сбивчиво спросил писарь Григорий, не понимая моей реакции на новость об отказе каких-то там упрямых купцов поставлять нам свои товары.

— Найдём других, не переживай, хорошая работа, — я мягко попрощался с ним и пошёл на необычный запах похлёбки, раздававшийся из столовой.

Время ужина ещё не подошло, пустые столы сверкали чистотой. Я добрался до кухни и увидел, как Лукична вместе со своими компаньонками осторожно пробуют по очереди варево из пяти маленьких котелков и пытаются сформулировать, на что оно похоже. Рядом на всякий случай лежал пузырёк со стяженем.

— Хм, как будто плохо сваренный краб. Мне кажется, мясо из бёдер следует обкатывать кипятком пару минут, что думаете девочки?

— Редкостная гадость, — поморщилась женщина-пекарь, откусывая тянущийся неподатливый кусочек.

Третьей поплохело, когда она попробовала соус из гемолимфы монстра-паука и здесь ей помог стяжень.

— Скоро приду, — прикрывая рот, пробубнила полноватая дама и пробежала мимо меня.

— Как успехи? — хмыкнул я, заходя внутрь.

— А, Владимир Денисович, родной, проходи. Сейчас налью чего-нибудь, а это тебе не надо — Марфовна слей всё в отхожее место.

— Зачем же сливать? Запах вкусный, — запротестовал я.

— Запах-то оно да, но мои мужики такое есть не будут, уж больно харчи противные получаются, — поморщилась она. — Это я специй добавила — оттого и приятно пахнет, — вставила она. — Так что паучков нам больше не надо, — засмеялась повариха, беря меня под локоть и уводя за стол, чтобы наложить сегодняшней мясной каши.

— Ничего, скоро химер привезут — может, из них, что дельное выйдет.

— А кто сказал, что я расстроена? А я не расстроена. Ха, щас эта восьминогая пигалица будет мне тут настроение портить, веником по голове мигом отхватит.

Я улыбнулся на то, как она вертится вокруг наседкой. Настрой и оптимизм этой женщины заражал, чувствовалось нечто родное во всей болтавне и обстановке, что она создавала. Так бывает глянешь на женщину, а от неё так и веет материнством и уютом, в то время от другой хочется только поморщиться и сбежать. Лукична для многих в Таленбурге стала дорога, и я понял, почему тогда рындинские не шибко хотели её отдавать.

Взяв ложку, я повернулся к её помощнице, швее ранга «B». У меня за всё время уже сложилась привычка мимолётом проверять всех своих, потому засветил её «диктатурой», поднося кашу ко рту, и чуть не подавился.

— Стой-стой, не выливай это! — я встал со стола, вытираясь переданным мне белым полотенцем.

— Что такое? — спросила сзади Лукична, а её помощница, женщина лет тридцати, как будто ошпарившись, положила котелок обратно на стол.

Все её показатели находились в норме, вот только добавился ещё один, которого никогда не было. Обычно я получал оповещения, дескать, открыта такая-то такая-та функция, но подобное я видел впервые.

Положительные эффекты цели: +0.5% к обучению профессии Швея (1 день).

— Ты какие блюда пробовала? — спросил я, показывая пальцем на «неудавшуюся» стряпню.

— Вот эти два, ваше превосходительство, — ответила она, робея и ища поддержки у Зинаиды Лукичной.

— Безопасны? — уточнил я, и та кивнула. — Это что?

— Грудинка или… Не знаю точного названия — из груди, в общем, — Зинаида неопределённо махнула рукой.

Я запихнул в себя кусочек и с трудом разжевал тянущееся, отдающее кислинкой мясо, напоминавшее отдалённо смесь краба и курицы. Прислушался к ощущениям — ничего. Тогда следом потянулся к уже знакомым конечностям, на которые указала швея. Обе женщины с недоверием косились на меня, когда я жадно разжёвывал угощение.

Проглотив, я подождал где-то полминуты и выскочило золотистое оповещение:

Положительные эффекты цели: +0.5% к обучению профессии Швея (1 день).

— Вот это да… — я не мог поверить увиденному.

— Владимир Денисович, с вами всё хорошо? Может, чайку покрепче — оно для желудка полезно будет, — с сочувствием произнесла Лукична, а заодно протянула мне стяжень.

Я ради интереса закинул в себя целебный порошок, но положительный эффект не отменился. Что же это выходит? Мясо межмировых животных даёт вот такие положительные бонусы? Почему РГО до сих пор этого не заметили?

«А как ты измеришь 0,5% к обучению? Даже чисто теоретически такое невозможно. Люди оценивают вкусовые качества, и если они отвратные, то никто насильно себя пичкать подобной едой не станет».

Я как Ведун мог видеть эти вре́менные положительные эффекты, но остальные — нет. Даже перебором всех профессий они не смогли бы провести эксперименты и найти двух идентичных людей для сравнения эффекта.

К шаманам относились как к сумасшедшим, а те что-то знали либо подозревали. Прошло ещё не так много времени с открытия врат, чтобы искать какие-то закономерности между ними и обычными магами.

— Получилось.

— Что получилось? — вздохнула Лукична, переживая за моё психическое здоровье.

— Будем готовить межмировую еду.

— Да кто её есть будет?

— Мы.

Я вышел с кухни и немедленно велел собраться Маричу, Склодскому, Александру и Потапу в алхимической лаборатории Гио. Там я им вкратце объяснил суть находки.

— Отправляйся немедленно в храм, купи двадцать проходок и с каждого мира по парочке свежих тушек.

— Понял, — Анжей развернулся и покинул нас, снаружи послышались его зычная команда подать ему скакуна.

— Владимир, мне кажется, ты раздуваешь из мухи слона: ну что такое 0,5% к любому обучению? Ничтожно малые цифры, — со скепсисом произнёс Склодский, но вот Потап с ним был не согласен.

— На большой дистанции это может сильно сказаться.

— А ведь можно проверить и фауну, — подал мысль храмовник Александр. — Вдруг и она на что-то влияет? У нас… У нас тогда появится собственное «оружие».

— Вы, ребята, слишком уж раздухарились. Эффект слишком незначителен, какое оружие он сможет дать?

Александр сложил пальцы вместе и ответил бывшему герцогу одним словом.

— Время.