Феодал. Том 4

Глава 8 Дом

Даже не знаю, с чего начать. «Диктатуру» прорвало на обычном поступке, который совершил бы любой при моих деньгах и связях.

«Любой, кто вырос в нищете», — поправил я себя.

Рабы, ссылаемые в Межмирье, никогда не знали, куда именно их распределят. Это могло быть как спокойное местечко с серым рангом или придётся жить, осознавая свою скорую смерть в чёрном мире. Колонии бывали разные и разная администрация при них, однако любая ссылка из нашего мира рассматривалась с ноткой обречённости.

Тебя вырывали с корнем со старого места и бросали в единый плавильный котёл для колонистов со всех стран. Только эсперанто и спасал, но его ещё надо было выучить, а к языкам не все способны. Работа там зачастую опасная, и новости про разорванных в клочьях крестьян давно стали обыденностью. Монстры за стенами часто нападали на всех, кто далеко забрëл. Хорошо, если встретятся безобидные зверушки, от которых реально отбиться, а если это будет стая зубастых хищников размером с быка?

В общем, не жаловал наш народ Межмирье, но для тех, кто по уши в долгах или кто влип в неприятности — это отличный шанс начать жизнь с нуля. Империя выступала гарантом безопасности. Человек получал прощение всех долгов, а государство ещё одного колониста с руками, ногами и, возможно, светлой головой.

Напрашивался вопрос, а счастливы ли люди, живущие там не первый год? Я думаю по-своему да. Человек ко всему привыкает. Что касается моего нового динамического параметра «Счастье» — у меня в руках оказался удобный инструмент контроля.

Он чем-то был схож с «Преданностью», но это только на первый взгляд. Человек мог быть преданным, но несчастным и наоборот. В какой-то мере эти показатели влияют друга на друга.

У Мефодия, например, эта цифра была 61, а Склодского — 34, а у шагавших за нами рабов — от 1 до 5. Троекурская на удивление показывала наибольший результат — 89. А вот мой только 57, но это из-за больших амбиций.

Умом, может быть, я и понимал, что мне выпал отличный шанс всё изменить в своей жизни, но где-то внутри свербило это уродливое чувство неполноценности, недополученности. В любви, в деньгах, во власти — во всём. Эта прожорливая ненасытная дыра вытягивала всë без остатка и постоянно просила добавки.

К сожалению, новый динамический параметр открылся только под конец инспекции и опять всех осматривать не вариант, но я и без того получил море информации — её ещё предстояло переварить.

Заклинание «Предрасположенность» опять-таки мирное. Скорее для сортировки людей, но я видел в нём большой потенциал.

Схематично оно, кстати, выглядело как пятиконечная звезда, сплетённая из золотистых линий, поддерживающих весь корпус. Внутри него пульсировал налитый золотом бесформенный комок магической энергии. Внешне напоминало сердце, оно приводило в движение сотни шестерёнок подзаклинаний и тончайших магических плетений.

Чем чаще я работал с анализом всех этих сложных конструкций, тем лучше понимал их предназначение. Они настолько мягко считывали личность человека, залезая к нему в самые глубины сознания, что тот даже не замечал вмешательства!

По сути, я каждый раз вламывался людям в головы, когда видел циферки их статистики. Это не более чем визуализация конкретно для меня. Чтобы я не лез дальше, пока не поднаторел в мастерстве ведуна. Теперь понятна та уверенность учителя, с которой он благословил меня поменять порядки в империи.

Когда мы въехали в дубраву, нас встретил отряд из десяти глипт. Выкупленные рабы оторопели от увиденного и чуть было не разбежались, лишь окрик Мефодия пресëк панику. Среди магзверей затесался один человек — лучник из охотников.

— Ваше благородие! — закричал бурят Алег и радостный выбежал вперёд. — Сайн байна та!* — улыбающийся во всю ширь, он сделал лёгкий поклон. — Ждали тебя, барон, соскучились сильно.

*Здравствуйте (бур.)

— Хороших ты себе помощников завёл.

— Так то новые порядки господина Драйзера. Каждому патрулю по десятку каменюк, и, будь добр, отвечай за них головой. Так и словцом не с кем перекинуться — всё молчат. А это кто с вами, неужто к нам? — удивился охотник, посмотрев на ожидавших позади.

— Посмотрим куда их. Не отвлекайся от службы, мы пойдём.

— С возвращеньицем, Владимир Денисович, — Алег довольно хлопнул в ладоши и побежал к каменным солдатам.

Пограничники разошлись, освободив дорогу, и мы ступили на мощёную просеку. Через пару километров была организована кордегардия с двумя зданиями-караульнями и шлагбаумом между ними. Место узкое — не объедешь. Охрана здесь уже состояла из двадцати глипт и двух людей.

К ним с той стороны как раз прикатила телега с бидонами каши и магзвери её разгружали. На козлах, спихнув шапку на лоб, разудалисто сидел пацанёнок Васька и ждал, пока закончиться разгрузка.

— И пушки тоже забирай, дядя Анжей сказал в бойницы приспособить… — когда трёхметровый глипт вытаскивал аккуратно сложенный литый ствол, мальчик обернулся к нам и вскрикнул. — Дядя Вова!

Спрыгнув с телеги, он со всех ног побежал ко мне и распахнул руки, чтобы обнять, но потом вдруг вспомнил, что он, вообще-то, серьёзными делами занимается и далеко не маленький, потому, кашлянув, сдержанно протянул мне руку. Я улыбнулся и пожал её как равному.

— Проводишь нас? — я еле сдерживался, чтобы не растрепать ему волосы, но на виду у посторонних это был бы удар по его мужской гордости, потому и попросил об услуге, чтобы доставить мальчонке удовольствие.

— Довезу по высшему разряду, только сейчас уберу кое-что, — он поспешил обратно в телегу освободить место, а если точнее вытереть от всякого сора и грязи.

Нас без проблем пропустили, и до города я покачивался рядом с Васькой, слушая его захлёбывающуюся речь. За час он много чего выложил как на духу: и чего построили, и кто как тренируется, и какие товары новые появились в лавке. Малец также рассказал, что на дядю Ивана в шахте работало аж пятьсот глипт. День и ночь они перетаскивали камень в Таленбург, сменяя друг друга на тяжёлой работе.

Многое из этого я и так уже знал из писем Марича, но приказчик сообщал только самое важное, без подробностей.

— А ещё господин Нобуёси к вашему приезду тренирует аж двести человек!

— Ого, — притворившись удивлённым, ответил я.

— Он мне говорил, что вы оставите только самых лучших, а я вот хотел спросить: вы правда Ведун? А иначе я не понимаю, как так можно с одного взгляда про всех всё знать… — он серьёзно развёл руками, будто взрослый.

Мне пришлось прятать улыбку, видимо, у кого-то подслушал.

— Правда. Только ты смотри, никому не говори, это секрет.

— Вот это да, я так и знал! — он восторженно воскликнул и потом кашлянул в кулак. — Я никому не расскажу. Даже Петьке. — подумав, добавил он.

Я сжалился, представив, как тот будет искушаться этим знанием перед другом, и разрешил.

— Петьке можешь рассказать. Он из наших.

— И правильно, Петька не предаст.

Я незаметно включил заклинание «Предрасположенность» и проверил им мальчугана.

Василий Тимофеевич Пахота

Полководец (33%)

Мечник (25%)

Лучник (20%)

Копейщик (20%)

Фермер (2%)

— Так погоди, а ты сейчас чем занимаешься? — спросил я, заинтересованный свежей информацией.

— Тёть Зине по кухне помогаю, а что?

— А Новиков как же? — помнится, я обоих беспризорников под ответственность толмача брал.

— Господин Нобу учит нас обращаться с мечом, а дядя Потап грамоту объясняет, — тут же вступился он за своего покровителя, но я нутром чувствовал, что недоговаривает Васька.

Пытать на этот счёт не стал — сам докопаюсь до истины. Вместо этого подумал вслух.

— Надо бы тебя в школу поскорее отдать… Десять лет уже.

— Да что там делать? Одна трата времени, — отмахнулся сопляк и вытер нос, в руках он держал поводья, ловко направляя повозку. — От меня польза больше тут будет, я много чего умею… — хвастливо протянул он.

— Читать, писать, считать и много чего ещё, — ответил я на его первый вопрос.

— Я ж не писарь какой… — хохотнул он и цокнул кобыле ускориться.

— Вот значит как. А в дружину ко мне хочешь? — спросил я его, зайдя с козырей.

— А то!

— Безграмотным не приму.

— Но это… Так нечестно, — нахмурился он. — Зачем воину эта ерунда?

— А ты думаешь, чтобы махать мечом, только мышцы нужны? Нет, брат, самые серьëзные мечники далеко не глупцы. Взять того же Нобуëси.

— А что тренер умный? — с сомнением спросил Васька.

— Ну ты даëшь, — ухмыльнулся я. — Конечно, умный! Когда он попал в Ростов из османского плена слепым, то за год идеально выучил чужой ему язык. Как тебе такое? Без хороших мозгов великим мечником не стать. Надо переигрывать, читать своего противника.

— Я как-то не думал про это, — вздохнул Васька.

— Загляни к отцу Филарету и попросись в ученики. С сегодняшнего дня ты освобождаешься от всех работ. Ты и твой друг, — поправился я.

— А как же фехтование? — распахнул он глаза со страху, опасаясь, что его лишат любимого дела.

— Утром тренировки, вечером учëба. Справишься — приму в дружину, а нет… Оставлю на кухне до старости.

Такой простой расклад заставил мальчишку нахмуриться, и он даже сжал сильнее поводья. Его ежедневно окружали одни из самых способных мужей в баронстве, и неважно мирным они делом занимались, или военным — каждый на вес золота и служил примером подрастающему полководцу. Не хотелось бы перед ними ударить лицом в грязь.

— Будьте спокойны, ваше благородие, выучусь. Только боюсь башка большой станет, в драке неудобно с такой.

— Скажешь ещё мне, шутник, — я положил ему руку на шею и таки взъерошил волосы.

На въезде в город красовались две каменные башни, нашпигованные пушками. Ворота ещё не поставили, но вот метров сто частокола разобрали и вместо него пустила корни новенькая стена. Меня не было всего месяц, а всë так разительно поменялось. Территорию от деревьев расчистили ещё дальше под новые постройки, из-за этого появилось ощущение простора.

Повсюду, как муравьи, сновали приручённые глипты. Каждый что-то тащил: камни, брёвна, тачку с глиной, заплечный короб с песком или даже телегу, гружёную всяким нужным скарбом. Помощники выполняли всю тяжёлую работу и передвигались, не натыкаясь друг на друга, как единый отлаженный механизм.

У каждого своя роль. Самые большие под пять метров — это глипты-стражи. Двое таких замерли у ворот, неся дозор. Их задача — это охрана поселения от внезапного нападения. Ещё пятеро таких патрулировали у кромки леса. Они сами по себе внушительное оружие и примут первый удар врага, но в мирное время им нельзя активничать близ людей. Ненароком ещё зашибут кого. Стражи дежурили круглые сутки, и еду им привозили, что называется, в поле.

Были и глипты воины — также получали усиленную пайку и вымахали под три метра. Драйзер отобрал в эту когорту самых сообразительных и тренировал слаженность действий. Магзверям не хватало какой-то элементарной координации. Трёхметровые — наша элита и будущие дойные коровы.

К работягам относили всех до двух метров. Выполняли простые задачи, звёзд с неба не хватали, но на них держалось всё строительство и обслуживание разрастающегося города. Самых способных из них специально отбирали для узких задач, которым долго обучать. К таким можно отнести различных помощников для ремесленников, эдакие вечные подмастерья.

Самые мелкие — это метровые глипты. Их немного, но иногда нужен был работник компактных размеров: куда-то подлезть, протащить что-то или при работе на высоте, где излишняя масса вредна. Карликовых глипт ещё брали в личные слуги и посыльные. Применений им масса.

Такая вот иерархическая лестница. Кстати, Лёлик, прародитель всего выводка, занял нишу трёхметровых. К нему у всех глипт было особое трепетное отношение, несмотря на скромные размеры. Сейчас этот подросший бугай стоял по левую руку от Анжея, и, пока люди обнимались, он внимательно следил за своим кровным другом.

— Чего зенки вылупил, камнезадый? — спросил со смешком Мефодий, подошёл и постучал по его руке согнутым указательным пальцем. — Думаешь, вымахал и теперь справишься со мной? Ха, помечтай. Хочешь побороться?

— Меф, да он вообще молчит, угомонись, — сказал ему только что подошедший Потап.

— Да что ты говоришь? По глазам вижу — счёты у него ко мне старые… Ну пойдём, покажу тебе кузькину мать. Эй, лысый, разреши ему бой.

— Нашёл место и время…

— Лучше сразу с этим разобраться. Что ты вообще смыслишь в воинских понятиях? — поморщился богатырь, бегло осматривая татуированного толмача.

— Сам напросился, — пожал плечами Потап и затараторил «Г»-образной речью, объясняя приказ.

— Да всё он понял, скажи: «Разрешаю» и хватит.

Марина ушла заниматься пригнанными рабами, а я в это время здоровался со всеми встречающими, заодно проверял их изменившиеся параметры. Мефодия слушал краем уха, но в конце мы своей компанией побрели за ворота, где Лёлик очертил круг под борьбу при помощи своей мощной руки. Сапфировая кость разрыхляла землю только так.

Без долгих прелюдий противники сошлись. Глипт был на метр выше Куликова, но для последнего это не преграда. Он в форме берсерка не побоялся прыгнуть на взрослую виверну, какой там глипт? Лёлик двигался не как раньше, а более мягко, что ли, но так как это была борьба, а не кулачный бой, в ход пускать своё главное оружие он не мог.

Оба противника с переменным успехом толкали друг друга и пытались подловить. Масса и физическая сила глипта давали ему преимущество. Лёлик было поднял в воздух богатыря, но тот извернулся как кошка, оказавшись за спиной. Смысла в удушающих ноль, как и в возможности повалить собственной массой, потому Мефодий спрыгнул и обхватил торс Лёлика обеими руками.

— Хопа! — выдохнув, он поднял четыре центнера массы и выбросил за пределы круга так быстро, что тот не успел сообразить.

Сочленения в конечностях Лёлика пока слишком грубые — это лишало его подвижности. Хотя некоторая работа в этом направлении прослеживается — глипт запросто уделает своих более здоровых сородичей.

«До Мефодия ему пока далеко».

Проиграв, камнеголовый подошёл к Мефодию и грозно нависнул над ним. Мы все замолчали, ожидая, что будет дальше. Богатырь сузил глаза, готовый чуть что обезвредить магзверя. Однако его визави сжал руки по швам и согнулся в поклоне. Не сговариваясь, мы перевели удивлённо взгляды на Нобуёси. Тот в привычной маске невозмутимости улыбнулся краешком рта и одобрительно кивнул.

— А я-то думал, кто надоумил нашего малыша? — смягчившись, Куликов похлопал глипта по плечу. — Спасибо за бой.

— Нужно поговорить, — позвал меня Марич, когда шутливый поединок завершился.

— Я страшно соскучился по стряпне Лукичны. Идём, за столом всё расскажешь.

Пока я уминал сытный грибной суп и нежнейшую волокнистую говядину в томатно-чесночном соусе, Анжей рассказал о конкретных цифрах. Если кратко — мы сделали большой рывок. Особенно в строительстве жилья. Мой терем выше всяких похвал. Хоть я и предупреждал не сорить деньгами, этот прохвост где-то умудрился урвать весьма сносную мебель.

— Ейчиков помог, — прокомментировал он мои восторги.

Конюшня, церковь, пристань, просторная столовая, как для людей, так и для глипт, гончарная и кожевенная мастерские — всё это было возведено в срок под чутким руководством Кошевого и Ермолая. Абсурд, но бригадиры сами себе завели бригадиров, поставив спецов руководить командами из десятка глипт и парочки людей.

Вместо запланированных двадцати изб возвели пятьдесят и могли бы больше, да Гио от них прятаться уже стал. Фундаменты и печи без него строились долго. Хорошего печника ещё найти надо, и Марич нашёл, но всего двух! Работали они дольше земляного мага. Потому решено было часть усилий перебросить на строительство стены.

Дорогу к каменоломне тоже организовали быстро. По ней беспрерывно топали глипты-шахтёры, волоча за собой гружёные тележки плюс наплечные коробы с породой. Теперь у нас всё своё — не надо тратиться на дорогостоящую доставку вивернами. Песок, глина, речная галька, камень, дерево. Лесорубам раздали другие задачи и заменили более быстрыми и выносливыми магзверьми.

— Со стройкой я понял, что всё ммм хорошо, но ты же по другому поводу хотел поговорить? — жуя, спросил я и продолжил уминать суп.

— Наши успехи, как бы это помягче сказать, проделали значительную дыру в бюджете.

— И сколько у нас осталось в казне? — я долго избегал этого вопроса, потому что Марич в каждом письме умолял меня попридержать коней.

— Сто пятьдесят тысяч.

Я выплюнул весь суп, что был во рту от неожиданности.

— Ты издеваешься? — сказал я, поморщившись, и вытер рот. — Почему так мало, куда всё ушло?

— Кхм-кхм…

Анжей Марич тактично промолчал, но я обязан был уточнить.

— Я рассчитывал на полмиллиона. Хоть убей, не понимаю…

— Увы, но это плата за срочность. На убранство терема ушло сто тысяч.

— Это ты дёшево говорил?

— Владимир Денисович, ну стыдоба же. Я работал в лучших домах дворян — на ваш уровень нужно миллиона два по-хорошему. Мы ещё легко отделались.

— Допустим, ты прав, ещё что?

— Ейчиков.

— Точно, — я ударил себя по лбу, — купчина же предупреждал о пятизначных суммах.

— Торговое место на Всемирном рынке нам обошлось в двести тысяч. Ещё пятьдесят ушло на цитирую: «подмазать кой-кого». Дмитрий Генрихович сказал, вы ему дали карт-бланш на улаживание этого вопроса.

Я махнул ему ладонью, что он прав, и вернулся к трапезе.

— Должен также предупредить…

— Добить меня хочешь, да? — хмуро посмотрел я на него.

Не успел отдышаться, а уже проблемами завалили выше крыши. Вот что значит отлучился на месяц, ещё и долг перед Склодским в 1.2 млн висит.

— Я не специально…

— … "но я должен знать', давай опустим этот оборот. Можешь не щадить меня.

— Ежедневный уход за всеми глиптами обходится нам в пять тысяч рублей. Нынешней казны хватит только на месяц кормëжки.

— Пять тысяч… это ж… Погоди, это же почти 2 млн в год на одну только кашу!

— Дорогая овсянка, сэр, — расплылся в улыбке Марич.

— Хорошо, я тебя услышал. Тогда сделай вот что, — сказал я ему, вставая из-за стола и направляясь к выходу. — Пошли кого-нибудь в город. Нужно забрать наши проценты с продажи стяженя. Тысяч сто там точно набежало. На первое время покамест хватит, а сейчас, извини, куча дел.

Для начала я выхватил Мефодия и потащил его в кузницу. Там нас ждал приятный сюрприз.

— Готова? — спросил я Радомира Выжигу.

— К вашему приезду как раз успели, — молодой кузнец кликнул помощника-глипта, тот вынес необычного светло-коричневого цвета секиру и вручил её берсерку.

— Ого, — Мефодий почувствовал приличный вес и по-другому взглянул на оружие.

— Помнишь тот сейф, что мы уволокли у тевтонцев? — спросил я.

— Как же забыть? Хорошенько пошумели, — хмыкнул богатырь.

— Из его металла отлили. Я ж помню, ты постоянно оружие ломаешь — так вот, это точно не получится согнуть, оно из прочнейшего межмирового сплава — тимизида. Очень плотный, но из-за этого слишком тяжëлый материал.

— Пришлось господина Джанашия просить о помощи — наша печь не справлялась. Это, считай, магическая ковка. Штучная работа.

— Бери-бери, — сказал я растерявшемуся Мефодию.

— Да вы что, на меня дурака потратились… Это ж сколько денег…

Здоровяк рассы́пался в благодарностях и вышел во двор «познакомиться» с новой секирой. Я не знал никого, кто смог бы также легко махать этой тяжеленной дурой. В руках берсерка это оружие способно ломать строй из щитов, да что там щиты — он ей камни дробить может и лезвие не затупится. Это и был мой секретный заказ Выжиге.

Оставив кузнеца и Куликова, я далее прошёлся по всем глиптам, принимая клятву верности — это было той ещё морокой. В каменоломню добрался верхом. Вредина Иней отказался со мной скакать по холоду и остался подле Лукичны. Она ему наготовила мясных гостинцев и мелкий чертяка знал, к кому надо подмазываться.

Работа на шахте впечатляла. Иван Квасков и парочка его новых подмастерьев из примкнувших к нам каменщиков показали весь процесс добычи. Горный мастер веселился вовсю и выпросил для своих нужд особого глипта, точнее, сам его взрастил.

— И где он, Сергеич? — спросил я, осматривая с возвышенности карьер, кругом суетились двухметровые.

— Ха-ха, да вот же, — мозолистый палец старика показал на какую-то трёхметровую вытянутую груду посреди площадки.

Я присмотрелся и всё равно ничего не разобрал, тогда Квасков пронзительно свистнул.

Работяги со всех ног разбежались прочь, как будто в хату с тараканами вошёл двуногий гость. Груда затряслась и пришла в движение. С неё как сор скатывались мелкие камушки и булыжники, обнажая знакомую шершаво-серую кожу. Я почувствовал под ногами дрожь. Когда облако пыли рассеялось, перед нами предстал шестиметровый глипт.

— Он что сидит?

— Ага, мы его стараемся понапрасну не гонять, сейчас сам всё увидишь.

Шесть метров превратились в десять, и перед нами предстал настоящий каменный колосс.

— ГОРО ГОТ!!! — зычно вырвалось из его пасти, глипт шагнул вперёд к месту, где надо было дробить камень.

Одним движением он срезал пласт породы и вызвал обвал. Пыль опять окутала карьер, а каждый последующий удар каменного кулака отдавался в ушах. Я думал оглохну.

Квасков и его подмастерья по очереди присосались к фляге, передавая её друг другу. В их суровых обветренных лицах читалась глубокая гордость и умиление.

— Это наш Шкалик, — произнёс дед и смахнул слезу.