Феодал. Том 4

Глава 5 Незваные гости

— Турок, что ли? — сказал сам себе здоровяк, когда присел рядом с мертвецом.

Мужчина был лет сорока, смуглый, нос вытянутый, да бородка чуть посеребрённая сверху. Зачем его сюда так грубо запихнули я не понимал. Никто не понимал. Мы решили осмотреть каждую бочку и были неприятно удивлены: сто сорок убитых. Все как один с куском зеленца в зубах, чтобы остановить гниение и распространение запаха. Личность мёртвых я не мог устанавливать «диктатурой», но бо́льшую часть объединяла принадлежность к низшему сословию.

— Это рыбаки, — сказал Осип, когда мы вынесли всех наверх и разложили в ряд, в этом нам помогли и местные.

— С чего ты взял?

— По кистям понял, у наших мужиков такая же грубая стёртая кожа, да и мозоли смотри, — он попытался развернуть окоченевшую кисть к нам. — Это от многолетней работы с сетью, вёслами и снастями. Рыбаки…

— А у этого нет, — подал голос Фомич, и мы подошли глянуть.

Действительно, совсем молодой парнишка, видно, что из хорошей семьи, ухоженный. Были и женщины. Разный люд.

— Такое чувство, что ловили первых попавшихся, — вслух размышлял я, когда мы покончили с осмотром и ушли погреться в таможенную избу.

— У меня другой вопрос — зачем этим басурманам столько мертвяков? — недоумённо спросил Мефодий.

Ситуация вышла странней некуда. Мы сразу же отправили гонца в Ростов с новостями. Это дело подсудное и явно не нам разбираться. Граф выдал разрешение тевтонцам на рыбный промысел десять лет назад, и никаких нареканий всё это время не было, только жалобы местных рыбаков.

— Ты говорил, последний год они зачастили к вам, можешь поточнее сказать? — спросил я Осипа.

— Ну год — это я в смысле про сезон, а так ежли вспомнить… — он шёпотом вслух посчитал, загибая пальцы. — Четыре месяца, ага, да. С августа то бишь.

— Как же вы умудрились прошляпить? — язвительно спросил Склодский, оторвавшись от питья горячего чая.

— Да-к всё своим чередом шло, кто ж знал? — начал оправдываться староста. — Его Сиятельство ещё моего предшественника за патлы оттаскал, чтобы жалобщиков не присылали. Они же орден… Политика… Не нашего ума дело, — нахмурился Осип.

— Вот теперь будешь знать, когда по допросам затаскают, — ответил лекарь.

— А меня за что? Я тут ни при чём! Ваше Благородие, это правда? — с тревогой спросил он меня.

— Не знаю, — честно признался я. — Одни они не могли такое четыре месяца проворачивать, сообщники по-любому имеются в деревне. Будем ждать розыскную команду из Ростова, а до сей поры порт закрываем и все выезды из Чумбур-Косы.

— Так это ж… Всё, как пить дать, на меня свалят, Владимир Денисович, — встал со своего места Осип. — Прошу… Я верно служил вашему батюшке и вам послужу, заступитесь. Детишек жалко, как они без меня?

— Раньше думать надо было, — строго сказал Склодский.

— Выйди пока, — попросил я старосту. — Я посмотрю, что можно придумать, — успокоил я мужчину, а когда он покинул помещение, обратился к своим офицерам. — Причину разбоя мы выяснили: вероятно, наши «друзья» не успели вывезти свой груз. Есть что по нападавшим?

— Это не тевтонцы, — сразу же доложил Фомич. — Какие-то отщепенцы, собранные из витязей, размалёванные как бармалеи, все в татухах. Ни разу их в Ростове не видел. Пятеро добровольно отправили себя на тот свет, остальные пятнадцать убиты в бою, один сбежал. Документов при себе никаких, выезжали налегке.

— Ты сможешь найти их сообщника? — спросил у меня Склодский, когда копейщик закончил доклад.

— Я не всех успел запомнить, но… Да, можно попробовать.

— Вы про что? — не понял Фомич, глядя то на меня, то на лекаря.

— Не бери в голову, — отмахнулся я. — Снимите со всех перчатки-линзы и остальные ценные вещи. Этих тоже придётся передать ростовским.

Отдав последние распоряжения, я отпустил Фомича.

— У меня есть «карточка» их главного, — сказал я Леониду и Мефодию, — Только его и успел «срисовать». Если кто-то с ним контактировал в Чумбур-Косе, я это сразу пойму.

— Только надо бы переночевать, ты истощён, — напомнил мне Склодский.

— Точно, — закусил я губу, эксперимент с беглецом высосал из меня всю магическую энергию. — Тогда расставить посты в порту и на выезде. Рано утром отправимся на проверку.

Жителям не понравилась подобная блокада, но они вынуждены были подчиниться. Как назло, количество боеспособных людей у меня уменьшилось, потому сильно не хватало рук для контроля такого большого объекта. Надо было ждать гостей из столицы региона, а это треть дня полёта на виверне, так что копейщики не спали ночь.

Некоторым я утром велел вздремнуть и оставил самый минимум. Вместе со Склодским и Мефодием мы немедленно отправились на прогулку по чистым улочкам Чумбур-Косы. Я проверял на «Преданность» каждого встречного. Мы заходили в дома, чтобы только на короткий миг взглянуть на всех членов семьи и откланяться. Многие недоумевающе переглядывались и закрывали за нами двери. Некогда было что-то объяснять.

Путём простого перебора мы вышли на одного рыбака, что имел связи с исчезнувшим магом «С» ранга. Более того, он сам оказался не так прост и являлся мечником «B». Этот человек явно не тот, за кого себя выдавал.

— Ваше благородие, вы чего? — испуганно пролепетал смуглый мужчина тридцати лет, на руках и на шее у него было несколько тюремных наколок.

— Помолчи, — Мефодий приподнял его за шкирку и встряхнул. — Барон поговорить желает… Ух…

Дмитрий Петрович Габчинский или в быту «Габба» явно противился такому развитию событий, потому пырнул здоровяка откуда-то взявшимся ножом аккурат в сердце. Вынул и попытался ещё раз, но Куликов отбросил его в стену и аномально быстро вошёл в форму берсерка. Чёрный спрут высвободился из глаз, ноздрей, ушей и рта, подрагивая своими щупальцами в сторону обидчика.

Я немедленно потянулся к наручу и заставил браслеты на ногах Мефодия активироваться. Механизм артефакта сработал — послышался лёгкий щелчок. Иглы из сапфировой кости вонзились в ахилловы сухожилия, а также в мышцы и другие мягкие ткани.

По икрам здоровяка пошла судорога, окаменение постепенно захватывало стопы, но тело, порабощённое некромантской сущностью, успело сделать пару шагов к осоловевшему Габбе. «Рыбак» обмочился со страха и пополз прочь, но его схватили за щиколотку и подбросили под потолок, послышался глухой стук о балку.

— Стоять! — скомандовал я берсерку и его рука так и осталась поднятой вверх.

Сработала сила внушения ведуна, окрепшая с повышением параметра «лидерства». Тело Габчинского безвольно повисло в воздухе. Я коснулся мечом шеи Мефодия, тот отпустил пленника, и сам повалился на пол.

— Вылечить сможешь? — уточнил я у Склодского.

Лекарь подошёл к валявшемуся преступнику, потрогал пальцами пульс и показал мизинцем на разбитый кровоточащий затылок.

— Боюсь, что уже поздно. Сразу отдал концы.

Мы посмотрели на низкий потолок. Угол балки был измазан в крови. Одно неосторожное движение моментально убило нашего свидетеля. Склодский влил волну лечения в Мефодия, и тот очнулся. Первым делом взялся за грудь: одежда разрезана и в крови, но сама рана быстро затянулась, не оставив даже шрама.

— Простите, Владимир Денисович, — здоровяк искренне раскаивался. — Дурость моя, когда ж она выйдет вся, мочи больше нет…

— Ничего, — я похлопал его по плечу. — Он тебя чуть не убил, уж лучше так.

Мы потеряли ценного информатора, который мог вывести на след тевтонцев. Я давно хотел покончить с этой заразой, но к ним не подкопаешься — больно много привилегий даровал им граф Остроградский. Они были защищены со всех сторон. Как опухоль поселились на наших землях и высасывали из них все соки. Помимо них, было много других иностранцев — тоже на особом счету.

Они приносили в бюджет графства большие деньги, посылая сюда своих лучших воинов. В то время как подготовка наших витязей не сказать, чтоб была на высоте, им просто не давали нормально развиваться. Та же выдача ярлыка слишком усложнена формальностями и придирками ростовских чиновников. Это тормозило появление самостоятельных отрядов. У нас полно своих богатырей, способных макнуть носом в грязь любую межмировую тварь, только им приходилось покидать графство и даже княжество в поисках лучшей жизни.

«Как будто кто-то специально выкуривает их отсюда», — подумал я, обыскивая дом погибшего на предмет улик, письмецо, может, какое завалялось.

— Владимир, подойди-ка сюда, — послышался напряжённый голос Склодского, я вернулся в комнату, где был убит Габба, и увидел сидящего на корточках лекаря. — Посмотри, — он показал мне на шею мертвеца, где посреди татуированной мазни засветился красным цветом незаконченный круг.

Я подошёл ближе, чтобы получше его рассмотреть. С каждой секундой, казалось, он становился всё ярче, а потом в какой-то момент запульсировал и пришёл в движение. Татуировка прокручивалась против часовой стрелки прямо по коже!

Мы переглянулись с Леонидом и отпрянули назад. Я инстинктивно вынул меч, как оказалось, не зря. Габба дёрнулся, с силой оттолкнув себя от пола, и в одно движение встал на ноги. Антилекарь запустил в него своей уничтожающей пурпурной магией, но та прошла насквозь и не нанесла ему никакого вреда.

— Что за чертовщина? — спросил он, но оживший мечник подбежал к столу в центре комнаты и опрокинул его на нас, как если бы тот был из бумаги, а это, на секундочку дуб, весил немало.

Нас отбросило к стене, а Габчинский попытался убежать, но нарвался опять на Мефодия. В этот раз на его кулак. Послышался хруст костей и глухое падение. Ожившему мертвецу проломило скулу и выбило глаз, однако Габба вскочил и киданулся на соперника диким волком. Берсерка это не смутило, и он сложил его пополам с ноги в грудь, вот тогда кости реально затрещали, как ломающиеся сухие палки.

— Тише, дядя… ах ты зараза! — Мефодий одёрнул руку, когда его чуть не укусили и отвесил смачный фофан. — Веди себя прилично.

Он прижимал вырывавшегося мертвяка, давя коленом в спину, а тот бешено брыкался, причём с такой силой, что казалось вот-вот сбросит нашего богатыря. Я подошёл к усопшему и проткнул ему висок мечом Аластора. Последние конвульсии стихли, и Габчинский уже точно отошёл в мир иной. Татуировка погасла.

— Он что под проклятием? — догадался Склодский.

— Погоди, — перебил я его, — Мефодий, а ты не помнишь, на тех, что из бочек, были какие-то отметины?

— Нет, там точно нет.

— На убитых разбойниках были… — вставил лекарь.

Мы посмотрели друг на друга и немедленно выбежали наружу. Трупы магов копейщики оставили в сторожке возле пристани. Все погибшие пользовались стихией воды, а это значит… Это значит, что у них неограниченное количество материала для построения заклинаний!

Вдали показался дым. Мы наподдали ходу. Вскоре на нас выбежали испуганные деревенские. Один из них, резво погоняя кобылу, промчался мимо с перекошенным от страха лицом. Не останавливаясь, наша компания пробиралась дальше к порту.

— Всем немедленно спрятаться! Не выходите на улицу! — надрывал я глотку, но чем ближе мы были к цели, тем меньше меня становилось слышно за звуками погрома, истошных криков и бушевавших волн.

Завернув за угол, я увидел, как мёртвый маг сжимает в мутном водном пузыре тело пойманного ещё сопротивляющегося мужчины. Давление убило поселянина, и тот плюхнулся на дорогу, как ребёнок, вышедший из утробы матери. Сфера продолжала кружиться, подыскивая новую жертву.

Заметив нас, мертвец без тени страха побежал в атаку. Причём раза в два быстрее, чем нормальный человек. Склодский и Мефодий отскочили в стороны, но я остался на месте, разрубая заклинание мага, чтобы встретить его самого остриём в грудь. Выглядело так, будто тот не рассчитал собственные силы и не успел затормозить. Мы полетели вместе назад по инерции.

Приземлившись, я отпихнул тело врага в сторону и немедленно встал. У него же всего ранг «D», откуда такая мощь? Неужели клеймо увеличило не только физические, но и магические силы разбойников? Я подал сигнал, что всё в порядке, и мы выбежали к порту. Там наши восставшие из мёртвых резвились вовсю.

Пристань и лодки были уничтожены бушующими волнами. По домам колотили градины размером с кулак. На моих глазах мертвец с разбегу вынес ногой дверь и забежал внутрь небольшого домика, откуда послышался женский крик.

Мы инстинктивно побежали внутрь за ним. Гад водным молотом разбивал подпол, чтобы добраться до спрятавшихся матери и дочки, тело отца лежало возле печи с неестественно вывернутой головой. Он подарил семье ту самую заминку, которой нам хватило, чтобы спасти их.

Внутри помещения особо не поуклоняешься, так что я бесхитростно разрубил мага наискось, когда он попытался оттолкнуть от себя гейзером.

— Не выходите! — крикнул я им, а сам через пару секунд снова оказался на улице.

«Двоих мы уже убили. Двое не воскресли — это те, которых я взял на себя. Мефодий расколошматил до неузнаваемости восьмерых — они физически неспособны никому навредить. Осталось ещё восемь».

Нас заметило сразу пять магов. Так уж получилось, что бесконтрольная форма берсерка в столь людном месте может сыграть злую шутку, а магия Склодского мёртвым что припарка. Подумаешь, внутренности в фарш превратит? Им они не нужны. Так что в этой битве оба моих спутника остались на вторых ролях.

Нас приняли за обычных поселян, потому напали бесхитростно.

— За дом, быстро!

Едва успев, мы избежали прямого попадания магической волны, отдававшей тухлятиной. Их колдовство порождало испорченную стихию.

— Брось меня на крышу, — попросил Склодский и Мефодий временно облокотил свою секиру о стену, а сам двумя руками подсадил лекаря, если точнее — отправил в полёт.

Склодский получил отличную точку обзора и дал мне сигнал начинать.

— Смотри не перекидывайся, — велел я Мефодию и встретил первого выбежавшего мёртвого рубящим ударом.

Специфика моего меча такая, что надо привыкнуть наносить удар именно в тело, минуя все препятствия и понимая, что замах пойдёт туда. Раньше я по привычке был готов встречать сопротивление стали о сталь, подстраиваться под физику столкновения. Такое фехтование предполагает контратаки врага, но в моих реалиях почти всегда ведётся только чистый наступательный бой. То есть следующая последовательность действий: разрубить и меч, и тело оппонента, оттолкнуть его и, пока остальные замешкались, выбрать следующую цель. Их незнание тоже оружие.

Однако против меня не совсем люди. Если с первым я быстро разобрался, то вот остальные четверо на неадекватной реакции успели отскочить в сторону. Они не были такими же запредельно сильными, как Мефодий. Их преимущество скорее в возросшей мощности магии, но и голыми руками тоже могли разорвать на куски.

Единственный плюс — слаженностью там и не пахло. Тупоголовые продавшиеся маги-витязи атаковали меня вращающимися водными дисками. Я слышал от Гио, что это заклинание ближнего боя и оно теряет свою актуальность с каждым метром, но если использовать в десяти шагах от цели, то циркулярные водные «пилы» способны разрезать даже металл. В меня полетело сразу четыре

Я их специально не отбивал и они скользнули по барьеру, поменяв траекторию. Две пилы чуть было не угодили по союзникам мёртвых. Один из них потерял равновесие, когда уворачивался, и этого оказалось достаточно для притаившегося Мефодия. Здоровяк сиганул из укрытия и махнул секирой, моментально отбирая у врага мобильность. Потом пара резких ударов и он лишил врага рук, чтобы отобрать ещё и возможность колдовать.

Я в это время наступал, не давая им и секунды на обдумывание. Мефодий сделал пару прыжков, уходя от шквала заклинаний, и снова спрятался за углом. Мы с ним поменялись привычными ролями. Я на ходу активировал повышение ранга мечника до «B» и чуть-чуть задел второго мертвеца, что потерял равновесие. Разрезал ему лоб и самую малость лицо. Эта плоть стала растворяться, как сгорающая бумага, и осыпаться пеплом.

Мне было плевать на остальных — этого бы добить! Почувствовав, как английский бульдог, что враг у меня в зубах, я гнал его, пока тот окончательно не потерял зрение. Как только мертвец споткнулся, я уничтожил его и развернулся к оставшимся двум.

Они ещё не поняли, что их песенка спета. Сзади вышел из укрытия Мефодий и метнул валявшееся бесхозное колесо от телеги прямо в спину мага, что обходил меня слева. Ему проломило позвоночник и отбросило на пять метров. Я ринулся к нему, чтобы добить, а в это время, вызванный Склодским рой пчёл, стибрил бесхозную рыболовную сеть и набросил на последнего противника.

Тут им и пришёл закономерный конец.

— Меткий бросок, — похвалил я берсерка, вынимая меч из тела павшего мертвяка.

С оставшимися тремя возмутителями спокойствия пришлось повозиться. Они разбежались по Чумбур-Косе, пытаясь убить как можно больше жителей, и производили тем самым много шума. Тактика с метанием тяжёлых предметов вышла эффективной. Хоть в моих руках и был сильный артефакт, но добраться до врага сложно, а так одно попадание и дальше дело техники.

К счастью, из отряда больше никто не погиб. Копейщики даже умудрились загнать последнего оставшегося на ногах мага и подвесили в воздухе на копьях. Его магическая сила иссякла, но даже так он представлял угрозу для деревенских. Отрубив ему руки, чтобы не ломал древки, они ждали дальнейших распоряжений.

— Опускай, — велел я и разобрался с ним, а затем и с последними кусками, что ещё оставались в порту.

Их плоть безобразно шевелилась, пыталась выползти из хранилища и напасть на нас. Парочка тычков упокоила эти ошмётки навсегда. Из местных погибло десять человек, ещё тридцать было ранено. Их лечением занялся Склодский. Жители кинулись тушить пожар под руководством старосты, а я спросил Мефодия, когда остались одни.

— Некромант, что их клеймил, где-то рядом?

— Если и был, то мог оставаться за пределами деревни, — мрачно ответил он. — Думаешь, это тот сбежавший? — уточнил он у меня.

— Нет, это точно не он, скорее позвал подмогу, — на некромантов не действует «Диктатура параметров», никаких цифр вообще не высвечивается, как будто объект пуст.

Сейчас этот ублюдок наблюдает за нами издалека и думает, что ему делать дальше. По сути, эта горстка мертвецов могла истребить всю деревню, если бы не мы. Планы некроманта потерпели крах.

Усилиями копейщиков, старосты Осипа и Марины нам удалось убедить жителей успокоиться. Самых рьяных это всё равно не остановило, и они попытались покинуть Чумбур-Косу. Пришлось применить силу.

К вечеру обстановка нервозности накалилась до предела, всем мерещились восставшие мёртвые. Зачинщики бунта вместе с сотней вооружённых товарищей заявились к воротам портового хранилища, где были сложены тела похищенных турков.

— Открывай! — скомандовал бородатый мужик с выпученными от ярости глазами. — Плевать на барона, мы сами всё порешим. Там зараза…

— Не положено, — ответил ему Фомич, выходя вперёд. — Его Превосходительство велел ждать.

— Чего ждать, пока эти упыри оживут? Надо сжечь всё дотла, нечистая сила в них, я тебе говорю!

— А я тебе говорю, что нет там ничего — всех проверили. Расходитесь спать.

— А ты чо раскомандовался?

— Кто такой?

— Вас тут не ждали, это вы их привели к нам…

— Мужики, айда спалим анбар, — прозвучало предложение.

Собравшиеся держали в руках факелы и первое попавшееся оружие: вилы, длинные ножи и серпы, у самых боеспособных — железные ржавые трубы и деревянные оглобли. Настроены они были серьёзно, и никто без устранения проблемы уходить не собирался, потому мне пришлось выйти. Это произвело краткосрочный эффект — выступавшие за сожжение баронского имущества замолчали.

— Не ожидали меня здесь увидеть? — спросил я их, переводя взгляд с одного обеспокоенного лица на другое. — Сегодня случилось страшное, непоправимое горе — погибли ваши близкие. Кто-то лишился отца, кто-то матери, эти мрази не пощадили даже детей! Прежде чем обвинять нас в чём-то, знайте: один из мертвецов, Дмитрий Габчинский долгое время жил среди вас.

— Габба? Неужто правда? — удивился кто-то в задних рядах.

— Правда, — заверил я его, — нам пришлось убить и его. Обещаю, я лично здесь буду дежурить всю ночь. Это вас устроит?

— Не устроит, мы не хотим рисковать! — заорал тот самый бородатый, что поднял волнения.

— Евгений, ступай к своей жене и детям, не мути воду, — посмотрел я на него. — Не плоди сирот и вдов. Подумай хорошенько, прежде чем сделать глупость.

Он какое-то время стоял с поднятой вверх головой, но не выдержал и отвёл взгляд.

— Так, что у вас тут? А ну, кыш по домам, чего удумали, перечить Его Превосходительству? — Осип прибежал в ночнушке, когда его растолкала ото сна встревоженная жёнушка, увидевшая шагавшую процессию с факелами.

Фомич с копейщиками внимательно смотрели на собравшихся и понимали, что в любой момент придётся применить силу, но одно дело сражаться со всякой нехристью, а другое — поднимать оружие на своих братьев. Рыбаки не спешили уходить и как будто мрачно собирались с духом. Свободолюбие и изобилие развили в них недоверие к власти, что где-то там наверху, ведь всё это время они выживали сами, без всяких хозяев.

Я свалился им как снег на голову, и никто не спешил прислушиваться к словам такого юнца. Что он может там гарантировать? Напряжению нужен был выход. Сзади скрипнула дверь и вышел уже Склодский. Над его головой зажужжали одиннадцать пурпурных пчёл, готовые как защищать, так и жалить. Выглядело довольно зловеще, но никто отступать не собирался.

Осип выглядел белее мела, по лицу побежали капельки пота. Староста не знал, то ли отойти подальше от барона, то ли, наоборот, забежать внутрь. Я медленно вынул из ножен свой меч. Вслед за Леонидом вышел и Мефодий, звякнув по каменному порожку своей секирой.

Игра в гляделки продлилась ещё минуту, как послышался сорвавшийся голос Осипа.

— В небе, — он откашлялся от хрипоты и показал пальцем на луну. — Виверны!

«Ну слава тебе богу», — выдохнул я, — «Дождались».

Прибыла розыскная команда из Ростова.