Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 11

— А чего это вы такие красные и растрепанные? — спрашивает на перерыве Светка, подозрительно оглядывая пунцовых Машу с Настей.

Те переглядываются, но уже более открыто — после случившегося стесняться друг друга глупо, тем более когда они помогали друг дружке натягивать экипировку в тесной кабине. А вот посторонних всё же смущаются.

— И ментальный канал закрыли, пока ехали, — щурит глаза блондинка. — Подозрительно.

— Да так, Даня просто рассказывал Насте о… важном. Потом тебе расскажем, — уклончиво бросает Маша.

Я же не обращаю внимания на перепалку благоверных. Потягиваюсь, разминая затекшие мышцы, и невозмутимо попиваю кофе, который с любезным «фака» протянула Змейка. От себя я сделал всё зависящее, чтобы Настя и Маша забеременели: немного геномантии не помешало, плюс стабилизация организмов. Теперь дело за природой. Вероятность свыше девяносто процентов.

От скуки немного общаюсь с Норомосом. Йети мудр и знает многое, вот и о «Ничто» рассказывает охотно. Говорит, это не магическая сущность, она использует принципы полной аннигиляции, так что с ней придется попотеть. Ну что же, не впервой. Теоретически, я могу принять кристалл с бирюзовым огоньком, оставленный Дымоголовым, и мгновенно узнать всё на свете, но пока мой организм и мозг проходят программу реорганизации в полуавтоматическом режиме, лучше не рисковать перегрузкой, тем более на поле боя.

Мы снова грузимся в транспорт. На этот раз впускаем к себе в салон и Змейку, и любопытную Светку. Бывшая Соколова подозрительно принюхивается, улавливая остатки специфического запаха, и, закатив глаза, тянет:

— Ну поня-я-ятно!

Змейка одобрительно рычит с заднего сиденья:

— Р-р-род пр-р-родолжать мазака.

Мы едем дальше. На мониторах мелькают пейзажи: где-то еще видны следы запустения и фонящие радиационные свалки, а где-то очищение идет очагами. «Ничто» действительно старается. Вот только зачем людей убивать? Пускай они теперь и бугристые, и с третьими руками, но всё равно ведь люди. Мир нужно очищать для них, а не от них.

Внезапно ход машины замедляется. Маша тянет на себя рычаг торможения.

— Даня? — оглядывается на меня бывшая княжна Морозов.

Посреди дороги, преграждая путь нашему кортежу, стоит один из «стройных» мутантов, похожий на тех, что мы уложили в деревне.

Решаю, что вылезать из машины снова — лишнее. Мы недавно и в кустики ходили, и солнышком любовались, хватит пока прогулок.

— Уважаемый, ты бы еще себя цепью к дорожному столбу приковал для надежности, — лениво говорю я в громкоговоритель внешней связи.

Мутант кривляется, его лицо искажает гримаса превосходства:

— Вы пришли из другого мира. Вы — чужеродный элемент. Ничто хочет вас изгнать. Разворачивайтесь. Иначе Ничто вас устранит.

Я хмыкаю. Слишком много гонора для пешки.

— Попрыгай на одной ноге.

Короткий ментальный импульс пробивает его слабенькую защиту. Мутант, мгновенно сломленный моей волей, дергается. Он нелепо подпрыгивает и, послушно скача на одной ноге, убирается на обочину.

— Вот так-то лучше, — усмехаюсь я.

Маша плавно давит на газ, и наш «Буран», а за ним и вторая машина, проносятся мимо, оставляя за спиной одинокого прыгающего переговорщика.

Больше предупреждений от Ничто не следует. Она не стала тратить время на угрозы и перешла к действиям. Мы даже не успеваем толком разогнаться, как горизонт расчерчивают дымные хвосты. Почти сразу датчики взвывают, захлебываясь тревогой. По нам летят три белые ракеты. Причем не какие-то предупредительные болванки, а серьёзные, тяжелые «гостинцы». Крылатые R-500. Наверняка осколочно-фугасные, а может, и кассетные. Ничто явно не дура: прибрала к рукам заброшенные военные склады и даже умудрилась сохранить боезапас в рабочем состоянии, что в постядерном мире — задача нетривиальная. Интересно, а «Искандеры-М» у нее не завалялись?

Гвиневра напряженно спрашивает в ментальном канале:

— Король Данила, твои машинки выдержат попадание?

Отвечаю спокойно:

— Наши «Бураны» — лучшие машины человечества, но проверять мы это не будем, леди.

Позвав с собой за компанию Змейку, я выхожу из машины. Велю Ломтику поднапрячь кудрявые булки: две ракеты он должен отправить теневым порталом в открытый космос, а вот третью я решаю использовать, чтобы наглядно показать Ничто, что с королем Багровых Земель не следует разговаривать посредством дальнобойных ракетных комплексов. А то прилетит ответочка.

— Змейка, ручку, пожалуйста.

Я беру её за протянутые когтистые пальцы и телепортом рвусь навстречу мощнейшему изделию оборонной промышленности. Цепляться физически — полная глупость, поэтому использую «якорь» — пристёжку к траектории из Пустоты. Снаружи это выглядит так, будто мы со Змейкой «сидим верхом» на корпусе, но по сути — это пространственный захват.

Правда, аэродинамика тут работает против нас: любое «тело сверху» ломает обтекание, ракета может уйти в штопор или развалиться от перегрузки. Поэтому с помощью той же Пустоты я делаю нас невесомыми.

Теперь самое сложное. Чтобы «R-500» развернулся, я делаю самый красивый и наглый трюк для пространственника: пространственный сгиб. Это как сложить ткань реальности. Ракета продолжает лететь «вперёд» — скорость и вектор никуда не деваются. Но я складываю пространство так, что её «вперёд» перескакивает на другой участок неба, где это направление уже смотрит обратно, к источнику. Со стороны это выглядит так, будто реальность смонтировали криво: кадр не продолжается, а перепрыгивает на чужую дорожку. Это не телепорт всего объекта (слишком прожорливо и технически затруднительно), а сшивка двух отрезков пути — перенос сегмента траектории на заранее выбранный «шов». Цена трюка — поймать долю секунды и удержать складку ровно настолько, чтобы ракета успела пройти. Ошибка — и разрыв неба порежет пространство, а откат ударит по мне так что скинет на землю. Благо, что ракетка не баллистическая. Крылатые — и без того не спринтеры, а тут ещё топливо, похоже, выдохлось: тяги не хватает, разгон рваный, скорость — откровенно жалкая для такой махины.

Но я справляюсь. Мы летим обратно верхом на ракете, прямо в резиденцию Ничто. Очень хорошая тренировка Пустоты, да и Змейку прокачу на гиперскорости. Вон как радуется, скалится ветру!

— Офигеть! — выдыхает Светка по мыслеречи.

— Король Данила, я слышала о принцах на белых скакунах, но не о королях на белых ракетах… — долетает ошарашенная мысль Гвиневры.

Интересно, смог бы Багровый такое повторить? Понятно что сил ему не занимать, но тут я очень мощно напряг мозг, чтобы все рассчитать, а полубог в последнее время мозгами не блистал.

Под нами разворачивается город. Он напоминает густонаселенные бразильские фавелы: хаотичные, плотные постройки, лепящиеся друг на друга, узкие проходы-лабиринты, шаткие лестницы, навесы из мусора. Куча этажей, держащихся на честном слове и законах физики, которые тут явно плачут в углу. И живут там те самые «стройные» мутанты.

Мы со Змейкой телепортируемся с «борта» прямо в центр города, на площадь, ну а ракету я в последний момент отправляю в верхние слои атмосферы — пусть там детонирует, салют будет красивый.

Вокруг начинается паника. Местные мутанюхи, глядя на взрыв в небе, с визгом разбегаются в разные стороны, роняя свои пожитки.

Я стряхиваю пыль с экипировки и двигаюсь вперёд. Змейка скользит рядом, хищно оглядываясь. По дороге Мать выводка, недолго думая, хватает за шкирку какого-то замешкавшегося местного — низкорослого мутанта с длинными заячьими ушами.

— Обедд, мазака? — облизывается она. — Кр-р-ролик.

Я останавливаю её с ухмылкой:

— Брось каку, мать. Этот кролик вызовет у тебя несварение.

— Как у Золотого, мазака? — задумчиво наклоняет она голову.

— Вряд ли так же.

«Кролик», дрожа всем телом и прижимая уши, лепечет:

— Пощадите! Я всего лишь чистильщик канализации! Только поэтому Ничто оставила мне жизнь.

— А где она сама сидит?

Он трясущейся лапой показывает направление на далекое центральное здание, возвышающееся над трущобами.

— Если вам нужно пробраться тайно, — частит «кролик», — я смогу провести вас через канализационную трубу. Я её чистил недавно, вы пролезете.

Как, однако, он любит своего работодателя. Сразу сдает с потрохами.

— Нет, мы по старинке, через парадный, спасибо, — велю Змейке отпустить бедолагу.

Мы топаем к «Ничто». У резиденции столпилась сотня «стройных» с калашами, местами ржавыми. Я даже не замедляю шаг. Просто укладываю всех менталикой. В этом мире не слышали ни о ментальных щитах, ни в целом о нормальной магии. На том и играю.

Мы входим внутрь. Коридоры вычищены до блеска. По пути мне приспичило заглянуть в уборную — и там тоже идеальная чистота. «Кролик» молодец, не соврал, работу свою знает.

Идем дальше, распахивая двери именно туда, куда ведут мои щупы. Наконец, мы входим в главный зал.

— Ничтожные иномирцы, — угрюмо бросает девушка, сидящая в кресле и вперившись в меня тяжелым взглядом. — Вас никто сюда не звал.

Внешне — вполне обычная человеческая девушка, если не считать упорядоченных признаков мутации: алебастрово-белая кожа и четыре глаза.

— Ба! Какие люди! Тома, привет! — с искренним удивлением восклицаю я.

— Я тебя не знаю, иномирец, — бурчит она, резко вставая.

Эх, еще как знаешь. Просто не в этом теле. Норомос предупреждал, что «Ничто» как мировосстанавливающая сущность может воплотиться в ком угодно, но я и подумать не мог, что это будет моя старая знакомая из прошлой жизни. Та самая Тома, что когда-то с таким заботливым видом наливала мне тараканью похлёбку. Видимо, став аватаром «Ничто», она обрела вечную жизнь, так и не постарев ни на день.

Я смотрю на старую подругу, с которой не раз мы согревали друг друга в землянке, чувствуя странную смесь ностальгии и веселья.

— Неужели, Том?

— Тебе известно моё имя из прошлого, но это ничего не значит! — она скорее ворчит, чем угрожает. Тома всегда была самой миролюбивой душой в этом аду. Удивительно, что именно ей выпала участь стать аватаром «Ничто». А может, дело в нашей давней близости? Я ведь уже тогда обладал телепатией, пусть и неосознанной. Мог ли мой ментальный фон послужить маяком, притянувшим сущность именно к моей подруге?

— Я еще помню, как ты готовила всему поселению похлёбку из местных тараканов. Было… питательно, — усмехаюсь я.

Она смотрит на меня с удивлением, но затем резко, с видимым усилием встряхивается, словно сбрасывая приятное наваждение. Взгляд всех четырёх глаз разом стекленеет, становясь пугающе отстраненным — программа «Ничто» перехватывает контроль над личностью.

— У меня нет времени. Приоритет — восстановление мира, а на данный момент очищен лишь ничтожно малый кластер.

— Да, я в курсе, — киваю я. — И в этом я тебе помогу. Но правила меняются: больше никакого уничтожения мутантов. Мы будем их реабилитировать и исцелять.

— Это непрактично, — бросает Тома-Ничто холодным, механическим голосом и резко вскидывает руку. — Нет смысла тратить ресурсы на исцеление биологического мусора.

С помощью ментального сканирования я мгновенно понимаю, что в меня летит. Техника анти-материального удара. Аннигиляция атомов. Как Норомос и говорил, с этой дамой шутки плохи.

Я выставляю навстречу щит из Пустоты и просто отвожу удар в сторону, словно надоедливую муху. А сам телепортируюсь прямо перед носом у Томки, хватаю её за запястья и рычу:

— Мои перепончатые пальцы! Тома, прекращай страдать ерундой. Всё равно будет так, как я скажу.

Она опешивает, отшатывается и, упав, шлепается на пятую точку, нелепо и испуганно вытянув ноги. Змейка хихикает, глядя на эту картину.

Томка же не отрывает от меня взгляда.

— Ты сказал… «перепончатые пальцы»⁈ Неужели ты… Даня⁈

— Он самый, — усмехаюсь, глядя на неё сверху вниз.

Она ерзает на полу, пытаясь подняться, но ноги не держат — колени подкашиваются от шока. Она смотрит на меня, парализованная осознанием, не понимая, почему её удар не сработал и почему ее старый приятель все еще жив.

— Отныне, Тома, ты — моя леди-протектор в этом мире. И всю программу восстановления будешь согласовывать строго со мной.

— Это не имеет смысла… — растерянно бормочет она, всё еще пребывая в прострации.

— Имеет. Потому что я дам тебе ресурсы, о которых ты и мечтать не могла. С ними мы восстановим наш Мир перепончатых пальцев не за вечность, а за считанные годы!

Тома моргает всеми четырьмя глазами, переваривая информацию. Её внутренний процессор просчитывает варианты, и наконец она медленно кивает:

— Это… имеет смысл. Если ресурсов будет в избытке… то можно спасать всех.

— А то!

С ухмылкой я поглаживаю кольцо Мидаса и отправляю Аусту короткое ментальное сообщение: «Пора».

В ту же секунду небо над городом и ближайшими поселками разрывается: снаружи вспыхивают и раскрываются сотни порталов.

Поселок «бугристых» мутантов, Мир перепончатых пальцев

Девочка с кожей цвета лежалого мха восторженно щебечет, прыгая на жесткой лежанке:

— Мама! Мама! А кто был этот красивый дядя на железной машине? Он такой добрый! Он спас нас!

— Я не знаю, дочка, — устало вздыхает женщина-мутант, пытаясь уложить непоседу на лежанку из веток и сухой листвы. — Спи давай. И больше не подбегай к чужим дядям, слышишь?

— Тот дядя добрый, я чувствую! — упрямо возражает девочка, натягивая дырявое тряпье до подбородка. — Он нас спасет! Снова!

Снаружи внезапно возникает гул — будто раскаты грома, но слишком частые и ритмичные. Звук быстро усиливается, превращаясь в мощный рокот, от которого начинают мелко дрожать истончившиеся стены лачуги. С потолка на пол сыплется труха и сухие ветки.

Испуганная мать вскакивает, прижимая руки к груди. Неужели очередная тревога? Очередной рейд карателей Ничто?

Мать оглядывается на окно. Но девочка опережает её. Она соскакивает с лежанки и, не слушая крика «Солнце, стой!», высовывает носик наружу.

Небо над поселком буквально разверзается. Плотную пелену туч вспарывает идеальный клин воздушной эскадры. Из облаков выныривают десятки десантных модулей, а следом за ними на посадку тяжело, с гулом заходят «Бураны». Рядом с машинами, сверкая полированным металлом, величественно снижаются настоящие исполины — Живые Доспехи на сияющих световых крыльях.

Прямо в воздухе от брюха особо крупных Доспехов отделяются грузовые контейнеры. Над ними с хлопком раскрываются купола парашютов, и груз мягко опускается на центральную площадь поселка. Створки тут же распахиваются, являя ошарашенным жителям своё содержимое. Но внутри ящиков то, чего здесь не видели годами: теплые термоодеяла, наборы первой помощи, сытные армейские пайки и канистры с кристально чистой водой.

А потом раздается голос — громогласный, раскатистый, усиленный магией и динамиками. Он легко проходит сквозь крыши, просачивается в сырые подвалы, гуляет по кривым переулкам и врывается в каждое окно. Над поселением звучит властный вердикт:

— Слушать всем! Именем короля Данилы Первого! С этого момента вы все переходите под личное покровительство рода Вещих-Филиновых. Никто больше не посмеет вас тронуть. А если посмеет — его ждет перерождение в Астрале! Всем нуждающимся — подойти к пунктам раздачи: там еда, медикаменты и комплекты выживания. Бояться не надо. Король о вас позаботится. Мы начинаем программу полной реабилитации и исцеления мутаций.

Девочка у окна видит, как соседи робко тянутся к контейнерам, хватая блестящие пакеты с едой и теплые пледы. Она поворачивается к матери, и на её пухлом зеленоватом личике расплывается хитрющая улыбка.

— Мама! Я же говорила, что тот дядя нас спасет! — она указывает пальцем на гору припасов во дворе. — Смотри, сколько всего прислал! Еда, одеяла… Мам, а может, ты замуж за красивого дядю выйдешь? — и тут же прагматично заявляет писклявым голоском. — Нам такой папа в хозяйстве очень пригодится! Это тебе не дядя Толя, у которого из богатств только лишняя пара щупалец и самогонный аппарат!

— Хорошо ты, мелиндо, в командировку слетал, — мурлычет Лакомка спустя три дня после нашего возвращения из Мира перепончатых пальцев. — И Настя, и Маша в положении. Скоро все девочки подарят тебе по первенцу.

Альва сидит у меня на коленях, мешая медитировать, но я в целом рад такому вмешательству, раз оно сопровождается хорошими новостями. Я запускаю руку в её густые золотые волосы и улыбаюсь:

— Значит, скоро можно будет войти в усадьбу Филиновых.

— Да, твой план, помню-помню, — кивает альва, ластясь к моей ладони. — Надеюсь, всё пойдет по графику. Не хотелось бы тебя долго ждать.

— В любом случае, у нас есть верные вассалы, и они стоят горой за вас с детьми.

— Ты для нас не только защита, мелиндо, — Лакомка игриво проводит острыми ноготками по моей груди и лукаво усмехается. — Никто больше не умеет так веселиться, а это, знаешь ли, заразно.

— Хех, веселье никуда не денется. Впереди нас ждет главный номер программы.

После приятных объятий с Лакомкой я направляюсь в свой кабинет на совещание с Гюрзой. Леди-дроу сама попросила о встрече, и мне любопытно, что послужило причиной такой срочности.

Открыв дверь, я застаю её в кресле. Она сидит с истинно королевской осанкой, закинув ногу на ногу. В её иссиня-черных волосах, спадающих на плечи шелковым водопадом, хищно сверкает, словно свежая кровь, одинокая алая прядь.

— Даня, — она поднимает взгляд. — Камила рассказала мне, как дорог тебе Мир перепончатых пальцев. Я хочу взять эту миссию на себя.

Леди смотрит мне прямо в глаза.

— Кроме того, я уже посетила леди Гвиневру. Она обещала предоставить рецептуру лучших зелий для исцеления немагических мутаций.

Хм, вот как. Я как раз утвердил план масштабной экспедиции в мой прошлый мир. Для спасения мутантов, уцелевших после ядерного безумия, требуется целая армия спасателей и лекарей. Тома-Ничто, конечно, будет следовать нашим договоренностям, но ее нельзя оставлять одну. Мне хотелось, чтобы управлял всей миссией кто-то из ближнего круга. Кто-то, кому я доверяю безоговорочно.

Гюрзе я доверяю. Она — сталь в бархате.

Я киваю своим мыслям.

— Я ценю твою инициативу и помощь. Утверждаю тебя главой экспедиции. Спасибо, леди.

— Перестань, Даня. Я ведь твоя избранница, — гордо произносит она. Дроу грациозно, с текучестью змеи, поднимается с кресла. Покачивая бедрами, она медленно подходит ко мне и плавно опускается на колени. Движения её полны гипнотической пластики, от которой трудно отвести взгляд.

Я сижу неподвижно, глядя на неё сверху вниз, любуясь эстетикой момента: как изысканно контрастирует её бархатистая пепельно-серая кожа с кипенно-белым платьем.

— По-другому и быть не может, — шепчет Гюрза, её тонкие, изящные пальцы уверенно тянутся к пряжке моего ремня.

Когда Гюрза, полная энтузиазма, ушла возглавлять экспедицию, я остался в кресле, наслаждаясь приятной негой. В этот момент в кабинет заглядывает Маша. На руках она держит Олежека — видимо, активно практикуется в роли матери перед рождением собственного малыша. Хотя именно Олежек, хоть и подрос, и ножками топает уверенно, но уж очень любит, когда дамы носят его на руках. Лакомка смеется, что в этом он — весь в отца.

Брюнетка с удивлением смотрит на мое выражение лица.

— А чего это ты такой довольный, Даня? — подозрительно щурится бывшая княжна Морозова. — Сияешь, как начищенный медный таз.

— Да так, — я с хрустом потягиваюсь, разминая плечи. — Совещание провел. Весьма продуктивное.

Маша хмыкает, явно уловив в воздухе остатки специфической атмосферы:

— Что, совещания тебя теперь так радуют? Только не перетрудись, мой дорогой муж.

— Постараюсь, — усмехаюсь я.

Легко поднимаюсь и выхожу на балкон, примыкающий к кабинету. Спасибо Гюрзе, такая «нетипичная медитация» не была лишней. К тому же источник полон под завязку, разум чист, концентрация на пике. Знаний и сил теперь хватает, чтобы осуществить задуманное. Значит, пора и немного напрячься.

Маша с любопытством встает позади меня. Олежек вдруг радостно кричит:

— Папка!

Ага, мелкий почувствовал, что я коснулся Астрала. То ли еще будет.

Я сосредотачиваюсь и выпускаю силу. По всему периметру двора, вдоль массивных крепостных стен, расцветают ярко-синие вспышки астральной энергии. Они вспыхивают и гаснут, но не исчезают бесследно — они впитываются в пространство, меняя саму энергетическую структуру места. Олежек заливисто смеется, ощутив мощный приток сил.

— Даня, что ты сделал? — изумленно спрашивает Маша, прижимая сына к себе. — Я чувствую, как мой источник мгновенно заполняется. Даже дышать легче стало.

— Я повторил то, что когда-то сотворили предки Филиновы в старой усадьбе. Я открыл Астральные Карманы, — поясняю я с довольной ухмылкой. — Теперь у рода Вещих-Филиновых мана будет регенерировать с бешеной скоростью, пока мы находимся на территории резиденции. Я и дети будем черпать силу напрямую, по праву крови, а вы с «сестрами» получите доступ к источнику через ваши кольца из мидасия.

— Ого! Это… грандиозно!

— Согласен. Только, в отличие от деда, я считаю важным иметь жесткий контроль над этой батарейкой. Нельзя оставлять ее без присмотра, поэтому нужно назначить главного куратора Карманов.

— И кого же? — Маша задумывается. — Гепару?

— Нет, на Гепару у меня другие планы, да и не хочу я привязывать нашу избранницу к одному месту. Еще варианты?

— Неужели она? — Маша удивленно приоткрывает рот, глядя на мой браслет с Жартсерком.

Улыбаюсь. Бывшая княжна Морозова — редкая умница. Догадливая.

— Есть возражения?

Брюнетка задумывается.

— Она спасла Славика, — качает головой Маша, признавая заслуги когтистой. — Только не забывай и её контролировать, на всякий случай.

— Конечно, — киваю. — Это я предусмотрел.

Я призываю Шельму. Демонесса возникает в черной кожаной юбке и черном кожаном лифе, откровенно открывающем плоский живот.

— Дорогой, кого-то пора рвать? — мурлычет она, оглядываясь. — Ой, и ты тут, наследник рода!

Демонесса подходит и острым коготком нежно щекочет живот Олежека. Тот заливисто смеется. Астральные сущности его не пугают: у Олежки самого на поводке есть Бегемот — ручной рогатый котодемон. Правда, тот до смерти боится Шельму, а потому сейчас благоразумно запрятался куда подальше.

— Какой милый мальчик, — умиляется Демонесса Иллюзий, а потом поворачивается ко мне. — Дорогой, а бить-то и некого? Зачем звал?

— Я к тебе по другому вопросу. Не хочешь сменить место жительства?

— Хм, а куда? — подозрительно щурится Шельма и вдруг принюхивается, раздувая ноздри. — А пахнет Астралом! Вкусно пахнет!

Она оглядывается по сторонам, и её глаза округляются до размеров блюдец:

— Дорогой, ты всё-таки решился открыть Карманы?

— А чего тянуть? — пожимаю плечами. — Самое время.

— Действительно! Теперь в этот дворец не проберется ни один посторонний Демон — ты его тут же выпьешь до дна, — кивает она своим мыслям, мгновенно оценив расклад. — И ты предлагаешь мне заселиться в один из этих Карманов?

— Почему в один? Бери все сразу.

— Не поняла… Это как?

— Жить можешь в любом, какой больше понравится, но следить обязана за всеми.

Глаза Шельмы загораются жадным огнем — для Демона жить в чистом источнике всё равно что купаться в шампанском. Но природная вредность берет своё, и она картинно надувает пухлые губки, набивая цену:

— Ну не зна-а-аю, не знаю… Я в Жартсерке уже так уютно обустроилась: личную арену выстроила, тренажеры поставила, даже когтеточку завела… Бросать всё это?

— Ну, как хочешь, конечно, — равнодушно тяну я. — Кроме всего прочего, ты бы могла ходить в материальной форме по дворцу и окрестностям, но дело хозяйское…

— В материальной форме⁈ — она аж подпрыгивает на месте, и её пышная грудь в кожаном лифчике эффектно колышется. — То есть как сейчас⁈ Всегда⁈

— Да. Но раз тебе не интересно…

Демонесса с оглушительным визгом бросается мне на шею:

— Дорогой!!! Это же прорва энергии на поддержание материализации! Никто ничего подобного для меня никогда не делал!

Она висит на моей шее, обхватив ногами за талию, и вдруг разражается слезами счастья, не отпуская меня и яростно трясь грудью о мой камзол.

— Дорого-о-ой! Ты лучший!

— Агу? — Олежек удивленно смотрит на эту сцену.

Маша тут же закрывает сыну глаза ладонью, потому что Шельма уж слишком эротично и откровенно прижалась ко мне всем телом.

— Ладно-ладно, — смеясь, я пытаюсь оттянуть от себя счастливую Демонессу. — Не при ребенке же, шальная!

Шельма с неохотой отрывается от меня, но руку не выпускает. Она вся трепещет от возбуждения.

— Дорогой, я обещаю не подвести тебя.

— Конечно, не подведешь. А теперь дай ладонь.

Она с готовностью протягивает руку, и я надеваю ей на палец кольцо из мидасия Артефакт нужен для двух, нет, даже для трех целей. Во-первых, техническая сторона: кольцо будет поддерживать материализацию Демонессы удаленно. Энергия на это пойдет из Астральных Карманов, проходя через меня или сыновей как через фильтр. Это чертовски затратно, но так как энергия берется напрямую из Астрала, такие расходы мы можем себе позволить. Во-вторых, кольца мидасия подчинены строгой иерархии, где главная после меня — Лакомка. Она, как и другие жены, сможет ментально приструнить Шельму, если она зарвется. И не только Шельму: такие кольца носят все мои сильнейшие вассалы. Того же Ауста мои благоверные могут скрутить в бараний рог одной мыслью, вздумай он предать род.

Ну и третья причина — статус.

— Теперь ты официально моя «избранница» в магическом смысле, и дворцовая гвардия обязана беспрекословно подчиняться приказам материализованной Демонессы.

Шельма замирает, прислушиваясь к новым ощущениям внутри себя.

— Это же ментальная связь?

— Верно, и…

Я внезапно осекаюсь и трясу головой, пытаясь стряхнуть яркие, невероятно детальные эротические образы, которые она только что транслировала мне прямо в мозг. Сценарии с нашим возможным участием были, мягко говоря, весьма изобретательными.

— Шельма! Твою ж дивизию! Кольца не для этого!

— Да? Ну ладно, — она притворяется паинькой, невинно хлопая ресницами.

Но я бросаю взгляд в сторону. Маша стоит, застыв соляным столбом. Лицо её заливает густая краска, она ошарашенно хватает ртом воздух, сжав бедра.

Ясно. В «рассылку» попал не только я.