Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 17

Кремль, Москва

Несмотря на близость эпицентра и предфронтовую атмосферу, пресс-конференция собрала небывалое количество репортёров со всего света. Ольга Вещая-Филинова сидела за столом, демонстрируя безупречную выдержку. Золотая коса уложена волосок к волоску, а на лацкане строгого пиджака хищно поблескивала брошь в виде багрового филина.

Вопросы сыпались один за другим, затрагивая темы от нового мироустройства до любимого блюда Консула Данилы.

— … ватрушки, уважаемый, — ответила на очередной вопрос Ольга. — Следующий, пожалуйста.

— Софи Лоран, парижский глянец «L’Éclat Féminin», — представилась французская журналистка с мягким акцентом. — Ваше Высочество, если отбросить политику, скажите как женщина женщинам: вы по-настоящему счастливы?

Ольга мягко улыбнулась, и эта улыбка была искреннее любого официального заявления:

— Нельзя не быть счастливой рядом с таким мужем. И, конечно, с моими дорогими «сёстрами», — она тепло взглянула в сторону VIP-ложи, где устроились Камила и Лена.

Идиллию разрушил грубый баритон. Микрофон принял другой репортер:

— Йенс Кнудсен, датский медиа-холдинг «Nordic Truth», — отчеканил он. — Ваше Высочество, простите за прямоту, но почему же тогда вы сейчас здесь, на брифинге, а не в медовом месяце с Его Величеством королём Данилой? Разве в первое время новобрачные не должны быть неразлучны?

Лена тут же проворчала по мыслеречи:

— Потому что Даня в этот самый момент спасает в том числе и твою датскую задницу.

Камила улыбнулась, мягко коснувшись её руки:

— Не горячись, Лен, это всего лишь пресса. Нам незачем переживать, пока за нас говорит Оля.

Ольга же выдержала паузу. Её взгляд стал холодным и пронзительным, мгновенно пригвоздив наглеца к месту:

— Мой венценосный супруг — нынче не просто молодожён, господин Кнудсен. Вы прекрасно знаете, что король Данила сейчас находится на передовой, чтобы защитить своих подданных и навсегда закрыть вопрос с угрозой Астрала. Или вы лично не чувствуете должной благодарности за то, что можете спокойно стоять здесь, в безопасности, и задавать вопросы?

Датчанин под прицелом её ледяных глаз заметно стушевался, ослабил узел галстука и буркнул:

— Хм… чувствую, разумеется, Ваше Высочество.

— Приятно слышать, господин Кнудсен, — Ольга снова надела маску светской любезности. — А медовый месяц подождёт до возвращения моего мужа с победой.

— Гоните их в кучу! — по мыслеречи бросаю я жёнам и Змейке, указывая направление атаки. А потом перевожу взгляд на своего нового питомца: — А ты, Бобик, гориллу — фас!

— Р-р-ра-а! — теневой пёс срывается с места и вцепляется в ключицу массивного гориллоподобного зверя, заставляя того реветь и трястись.

С бывшими узниками Астральных Карманов приходится немного повозиться. С одними — как с этим псом, которого я, недолго думая, окрестил Бобиком, — всё просто. Им хватило лишь короткой демонстрации моей концентрированной псионики. Они мгновенно почуяли родную силу и склонились перед новым «вожаком» рода Филиновых. Ведь многие из них раньше были частью Роя или ручными зверями моих предков, и память верности в них всё ещё жива.

А вот других приходится буквально ломать через колено. К «непокорным» относятся либо совсем уж одичавшие сильные твари, либо тени-слуги Короля Теней. Эти мрази каким-то образом тоже затесались в Карманы, и они, в отличие от многих зверей, признавать меня Хозяином категорически отказываются. Ну что ж, для них у меня есть аргументы повесомее гостеприимства.

— Фака! — Змейка с разворота впечатывает чешуйчатую пятку в бок какой-то туши, напоминающей бегемота. Зверь кубарем катится прямо в колючие кусты шиповника. — Жирррный колобок!

Светка с Настей и Красивой жестко прессуют врага с левого фланга, отжимая теней к разбитым плитам набережной пруда. Я сжигаю загнанную в угол группу псионикой, даже не задумываясь — просто стираю само их существование начисто. Меньше сорняков — легче дышать саду. Пора, наконец, вычистить мою родовую землю от накопившегося мусора. Хватит ей стоять позорной заброшкой под самым боком Первопрестольной. Мало того, что вид портит, так теперь ещё и эпицентром мировой катастрофы стала! Перед соседями же стыдно! Срочно исправлять!

— Следующую партию! — командую я.

Гвиневра вместе с Гепарой находятся в тылу. Лакомка в облике ирабиса не отходит ни на шаг, охраняя мою жену-Целительницу и «ментальный якорь». Мелькает мысль, что, наверное, стоило бы взять с собой Великогорыча или хотя бы десяток тавров для поддержки, но, с другой стороны — сегодня у нас уютный семейный пикник с зачисткой. Да и в сам дом с дружиной я не пойду, ей там делать нечего.

— Тупая тварь! — рычит Светка, когда ей в наплечник вцепляется выскочившая из куста тень.

Не успевает монстр клацнуть зубами, как блондинка полыхает огнём, и тень сгорает без следа, осыпаясь пеплом. Гвиневра тут же успокаивает Светку по мыслеречи:

— Не волнуйся, «сестрёнка». Если тебя цапнут, я подлечу.

— Да я боюсь у тебя лечиться больше, чем быть покусанной этими тварями! — огрызается Светка, стряхивая сажу с плеча.

— Зря ты так, — невозмутимо парирует Гвиневра. — Когда Настю чуть поцарапали, она не жаловалась.

— Даже силы прибавились, — кивает волчица-Настя, не отвлекаясь от боя. — И во рту привкус… будто медовая карамелька.

— Ха!. — я на секунду задумываюсь, сжигая пси-взрывом очередную группу теневых уродцев. — Ты ещё и на вкусовые рецепторы воздействуешь?

— Кофе Змейки, к сожалению, повторить не смогу, — со вздохом отвечает Целительница.

Тем временем прирученные мной выходцы из Карманов, признавшие нового Альфу, окружают непослушных и толкают их к зарослям шиповника — туда же, куда Змейка отправила своего «бегемотика». Мы загоняем остатки теней к живой изгороди.

Только вот у Бобика с «гориллой» выходит заминка. Пёс всё ещё возится, не в силах опрокинуть противника.

— ТЯВ!

Ломтик материализуется рядом с Бобиком. Моя правая лапа надменно смотрит на теневого пса, а затем переводит тяжёлый взгляд на «гориллу». Секунда — и он выпускает стаю теневых гарпий, которые мигом подгоняют упрямую тварь ровно туда, куда мне надо.

Бобик смотрит на Ломтика с благоговейным трепетом — как на уважаемого пахана, с которым шутки плохи.

— Даня, похоже, это последние, — выдыхает Светка, окидывая взглядом дымящееся поле боя.

Выбитые из укрытий тени в панике скапливаются к набережной. А с другой стороны, с треском и хрустом проламывая остатки живой изгороди, на плиты вываливается тот самый «бегемотик», подгоняемый остальной одичалой сворой. Змейка и мои прирученные звери во главе с важным Ломтиком сработали как идеальные загонщики.

В итоге и теневые отродья, и одичалое зверье оказываются зажаты в тиски на узком пятачке у воды. Они смешались в одну огромную, рычащую и паникующую кучу-малу. Внушительная собралась орава.

— А сейчас — наш с Гепарой выход, — я сцепляю пальцы в замок и с хрустом разминаю костяшки. — Давай, крошка.

— Да, Даня! — звонко отзывается гепардоухая жена.

Она опускает на набережную второй уровень Астрала. А так как там уже висит скрытая сфера моего «Расширения сознания» (я заранее закинул её туда, повторив трюк со Странником), ловушка захлопывается идеально. Все эти «сорняки» мгновенно выдёргивает из реальности и швыряет прямиком в Бастион.

Я тоже переношусь в свою ментальную крепость и материализуюсь на стене рядом с Вороновым. Легат время зря не терял — я предупредил его ждать гостей. Едва дезориентированные твари появляются на плацу, легионеры по команде обрушивают на них шквал атак.

Маги-солнечники из Эльдорадо создают конструкты в виде сияющих пулемётов и поливают врага очередями из концентрированного света — молодцы, видно, что сидели в библиотеке не зря и освоили новые формы. Остальные тоже не отстают. Егор-кровник обратился в кровавого спрута — явно вдохновился формой Грандика. Пусть его спрут размером с танк, а не с дом, но щупальца мелют врагов в фарш не менее эффективно.

— Сколько ж тварей, шеф! — присвистнул Воронов, наблюдая за бойней. — Ты что, забрёл в зоопарк?

— Нет, всего лишь вернулся домой, — усмехаюсь я.

— В усадьбу Филиновых? — Воронов явно не в восторге, его лицо мрачнеет. — Это же гиблое место, шеф.

— Неужели, по-твоему, моя родовая земля опаснее Фантомной Зоны или Кузни-Горы? — в моих глазах пляшут смешинки.

— Без понятия, шеф, — честно пожимает плечами легат. — Но ведь ты не зря оставил усадьбу «на десерт» и так долго тянул с визитом.

Я понимаю, о чём он. Воронов — выходец из русских аристократов, а их отпрысков с пеленок пугали «проклятым гнездом Филиновых» вместо бабайки. Не будешь слушаться старших и есть кашу — заберут тебя в усадьбу, и поминай как звали. Да, мы прошли через Фантомную Зону, темницу монстров, но детские страхи въедаются в подкорку намертво. Впрочем, легат также прав: сейчас усадьба стала вторым Астральным Прорывом, как в Херувимии.

— Не зря, — киваю. — Но время пришло. Никакие астралососы не смеют делать из моей собственности плацдарм для мировой угрозы.

— Узнаю своего шефа, — усмехается Воронов.

— Нам скоро предстоит пройти большой путь, — я кладу ладонь на его наплечник. — А в конце всех парней ждет достойная награда.

Я окидываю взглядом когорты, которые уже перемололи тени в пыль. Дело пяти секунд. Чистая работа.

— Это раньше мы служили тебе ради плюшек, шеф, — признает бывший уголовник, а ныне мой верный легионер. — Теперь нам это просто в кайф.

— Так и было задумано, — усмехаюсь я.

Мне всё-таки удалось перевоспитать сборище убийц и маргиналов, превратив их в блистательный, смертоносный Легион.

— Но это ничего не меняет. Награда будет.

Покидаю Бастион и сворачиваю сферу «Расширения сознания». Жёны вовсю переводят дух после загонной охоты.

— А что будем делать с этими зверюшками, мелиндо? — мурлычет Лакомка в облике ирбиса, ластясь к моему боку и кивая на Бобика и компанию.

Ломтик уже вовсю строит новобранцев: вздыбил шерсть, распушил свои кудряшки и сверлит их таким тяжелым взглядом, что бедные твари даже не смеют поднять глаз на маленького полубога Ночи. Авторитет пушистика — страшная сила.

Трачу пару минут, вбивая ментальные закладки-команды в головы зверья, и они послушно разбредаются по периметру усадьбы.

— Теперь это наша новая охрана, — усмехаюсь я. — Тавры будут подкидывать им еду и воду.

— Всё в род, всё в хозяйство, — довольно урчит Красивая, вылизывая тигриную лапу.

Я быстро сканирую состояние жён и Змейки, перекидывая им порции энергии через каналы связи — мои благоверные всё-таки притомились. Только Гвиневра выглядит безупречно: ни один золотой волосок не выбился из сложной косы, одежда в идеальном порядке. Впрочем, наша Целительница особо и не напрягалась — разве что царапину Насте затянула.

Светка, перехватив мой долгий взгляд на блондинку, тут же ревниво надувает губы:

— На меня тоже смотри, Даня!

— Ты имеешь в виду, на твой пылающий доспех, «сестренка»? — тут же подкалывает её Гвиневра, демонстративно прикрывая глаза ладонью. — Боюсь, мой король просто бережёт зрение.

— Ой, да иди ты… эксперт нашлась, — беззлобно огрызается Светка, но пламя притушила.

— Девочки, тише, — шикает Лакомка, помахивая белоснежным хвостом. — Потом наболтаетесь.

Блондинки послушно затихают.

Энергию я своим благоверным восстановил, так что теперь все в полном боевом тонусе перед решающим рывком. Только Настя смотрит на далекий дом с нескрываемой тревогой:

— Надеюсь, с мамой всё в порядке…

— Сейчас — не совсем, но скоро будет, — обещаю я жене-волчице, и она благодарно кивает. — Идёмте, жёны и Мать выводка.

— Веди, мелиндо, — Лакомка в грациозном зверином прыжке занимает место во главе благоверных.

Я первым ступаю на заросшую дорожку, лавируя между одичалыми фруктовыми деревьями. Впереди вырастает громада дома, над крышей которого беззвучно вращается чёрная воронка. Она пульсирует в холостом режиме, никого не выпуская.

В окне первого этажа мелькает тень и тут же растворяется. Меня, похоже, не ждали так скоро, а тут такая радость — Хозяин вернулся.

Растрескавшаяся плитка крыльца скрипит под подошвами берцев. Я дёргаю входную дверь на себя. Разумеется, не заперто. Переступаю порог родового гнезда и оказываюсь в….

… в огромном тронном зале мрачного замка, а не в холле усадьбы. Стены увешаны чёрными гобеленами, массивные люстры источают мертвенный серый свет. А за высокими стрельчатыми окнами, там, где должен быть подмосковный сад, бушуют свинцовые морские волны, с грохотом разбиваясь о скалы.

В глубине зала, на возвышении, стоят два трона, скрытые густыми тенями.

— Огось, — Светка оглядывается, присвистнув. — Снаружи планировка выглядит куда скромнее.

— «Расширение сознания» позволяет раздвигать стены, — усмехаюсь я, глядя прямо в темноту. — Правда же, астралосос?

Свет вспыхивает ярче, выхватывая из полумрака фигуры на тронах.

— Для моего Аватара ты слишком бесцеремонен, человечек, — рокочет Лорд-Демон.

На нём чёрная корона, а сам чертяга, весь покрытый шипами, вальяжно кладёт когтистую лапу на руку Жанны Валерьевны. Моя теща тоже преобразилась: на голове — аккуратные рожки в виде диадемы, глубокое декольте чёрного платья бурно вздымается. Её глаза пусты и стеклянны, а на лице застыла маска полного безразличия.

Я и раньше слышал, что Король Теней любит дешёвую театральщину, но тут он переплюнул даже мои ожидания.

— Верни мою маму, урод! — рычит Настя, и её глаза наливаются звериной яростью.

— Теперь эта телепатка — моя новая Королева Теней, — скалится Король, хищно поглаживая руку Жанны. — В отличие от тебя, Аватар, я предпочитаю брать жен по очереди. Попользовался, надоела — списал в утиль и взял новую, свежую. А не таскаю за собой целую толпу.

— Просто больше одной тебе не потянуть, — хмыкаю.

— Точно-точно! — Светка безжалостно смеется, да и Красивая с Гепарой чуть ли не ржут.

Король Теней взрывается рыком:

— Что за ересь⁈

— Я — Целительница, шипастик, и вижу что мужской силы в тебе кот наплакал, — уничтожительным тоном бросает Гвиневра.

— Заткни своих баб, Аватар! — брызжет слюной астралосос.

Но я лишь пожимаю плечами.

— Много чести слушаться импотента. Значит, ты все эти годы сидел безвылазно в усадьбе? Как трусливая крыса в норе. Но, насколько я помню, мой дед должен был составить тебе компанию. Где он?

— Это неважно! — рявкает Король Теней.

Щелчком когтей он приказывает Жанне Горнорудовой встать и идти в нашу сторону. Тварь просто использует её как живой щит. Для этого паскуда и заводит женщин — чтобы прятаться за их спинами. Так же было и с Шельмой, бывшей Королевой Теней. Гвиневра права — никчёмный бессилок.

— Странно, что Гора не прикончил тебя за бесполезность, — удивляюсь я, едва заметно кивнув Лакомке и Красивой. — Ты же облажался с дедой Мишей.

— Великий Гора знает, что я необходим ему! — нервно ёрзает на троне Король Теней.

Весь его дешевый спектакль с треском провалился. Запугать меня не вышло. Да, мы находимся в его «Расширении», и он обладает здесь какой-то силой, но надо мной он не имеет никакой власти. Все его речи про Аватар — туфта.

— Я участвовал в твоем конструировании как идеального носителя под себя, — продолжает Демон. — Я влиял на плод в чреве твоей матери. Ты стал идеальным телепатом только благодаря мне! Ещё в твоем детстве я должен был занять твое тело и…

— Но всё пошло не по плану, верно? — перебиваю с усмешкой. — Царь Борис ополчился на Филиновых, и в усадьбе произошёл неконтролируемый ментальный выброс. Знаю-знаю эту историю. А потом гомункулы из Обители Мучения пытались прибраться за тобой и утащить меня в усадьбу, да сами получили по первое число.

— И всё равно ты — мой Ава…

— Я — Данила Вещий-Филинов, астралосос, — отрезаю. — И я побеждал врагов куда сильнее и умнее тебя.

— Вот точно! — Красивая оскаливается, демонстрируя тигриные клыки. — Ты уделал Багрового Властелина и всю Организацию, Даня. На что вообще рассчитывает этот рогатый клоун?

— На то, что сумеет меня запугать, — хмыкаю я, глядя прямо в фасеточные, насекомые глаза Демона.

Судьба якобы прочила меня ему в сосуды, но сейчас на своем стульчаке дрожит именно он.

— Но давай честно, рогатый: тебе пришел полный абзац.

Демон не выдерживает давления первым. Его самообладание лопается, как гнилой пузырь.

— Убей его сук! — в истерике рявкает он Жанне, тыча когтистым пальцем в сторону моих жён.

Баронесса Горнорудова не успевает даже вскинуть руки. Слитный удар Лакомки и Красивой — и тёща уже спелёнута по рукам и ногам живыми путами. Лианы пропитаны быстродействующим транквилизатором, так что сопротивление гаснет мгновенно, и «мама» мешком валится на паркет. Жить будет, просто поспит пару часов.

Я же мигом ухожу в мерцание телепорта. Материализуюсь на ступенях трона, уже весь из себя красивый — тело закрыто эбонитовым панцирем, над головой витые рога. Удар! Король Теней только начинает вставать, а мои демонские когти уже по костяшки в его груди.

— Зачем мне Демон? Я сам неплохо справляюсь, — оскаливаюсь.

— Глупец! — гремит он, захлебываясь черным ихором. — Это моё Расширение!

Карманное измерение дрожит. Стена за тронами растворяется в небытие, открывая бездну, кишащую тысячами черных тварей. Это те же тени, что были в Карманах, только здесь их — бесчисленные легионы.

— Ох ты ж… — доносится сзади ошарашенный шепот Светы.

Секундная пауза. Мы стоим друг напротив друга в мёртвой сцепке: мои когти глубоко внутри его плоти. Вокруг нас бурлит теневая орда, смыкая плотное полукольцо. Король Теней истекает черной дрянью, пачкая мой эбонитовый доспех, в сетчатых, как у мухи, глазах — безумный оскал:

— Ты же умный Аватар, Филинов. Ты должен знать законы Расширения. В этом пространстве воля создателя абсолютна. Удар хозяина — будь то Демон или телепат — всегда достигает цели. Выдержишь ли ты одновременный удар всей моей армии?

— Всё так, — киваю я и с хрустом проворачиваю когти в его ране. — Только снова попрошу — Вещий-Филинов.

— Я дал им приказ рвать когтями твоё тело! Ты всё равно станешь моим сосудом, гребаный человечишка! — шипит он, брызгая слюной от боли и ярости.

— Да будет так, — спокойно соглашаюсь я.

И активирую родовой Дар на полную мощность. Я втягиваю суть Короля в свой Легион. Знания Дымоголового позволяют проворачивать такое даже с высшими Демонами. Король не исчезает и не всасывается в мой разум. Здесь, в Расширении, законы работают так, что я могу материализовывать своих легионеров. Поэтому Демон остаётся висеть на моих когтях, но его морда вытягивается от запредельного ужаса. Он ощутил, как теряет самость.

— Что ты сделал⁈

— Ты теперь часть меня, — усмехаюсь я. — А раз ты велел теням разорвать меня — что ж, они не откажутся начать с моей «новой части».

Я с силой швыряю ослабленного Демона прямо в гущу его же армии.

Тени, повинуясь абсолютному приказу «рвать плоть Филинова», с визгом набрасываются на своего хозяина. Ведь теперь, став моим легионером, он фонит моей аурой. Для них он — часть того самого «Филинова», которого им велели погрызть.

Король Теней бьется в когтях собственных слуг, пытаясь отменить приказ. Но я давлю его волю ментальным прессом, выкручивая болевые рецепторы на максимум, не давая ни шанса на концентрацию.

— Поздравляю, ты добился своего, легионер, — бросаю я, наблюдая, как разрывают на куски астралососа, поучаствовавшего в моем рождении. — Я все же стал твоим сосудом. Правда, ненадолго.

Остальные тени кидаются ко мне, но измерение уже идет трещинами. Со смертью создателя Расширение стремительно развоплощается. Мрак осыпается пеплом, стены тают, и теневая орда исчезает вместе с ними, не успев долететь.

Мгновение — и наваждение спадает окончательно.

Мы с жёнами, Змейкой и посапывающей в коконе Жанной стоим посреди обычной, давно заброшенной пыльной гостиной. С потолка свисает паутина, паркет рассохся, а за грязными, мутными стёклами виднеется заросший бурьяном двор усадьбы Филиновых.

— Ну и замес… — выдыхает Светка, плюхаясь прямо на старый, продавленный диван. Облако пыли взлетает вверх. — Офигеть просто.

— Фака! — морщится Змейка, чихая и прикрывая нос ладонью. — Пылищща!

Тем временем я отправляю одной далекой, но очень заинтересованной особе мыслеобраз растерзанного Короля Теней с лаконичной подписью: «Твой бывший — всё!».

Ответ прилетает мгновенно. Я буквально чувствую ментальный визг восторга.

— Это самое лучшее, что я когда-нибудь видела, дорогой! — мурлычет Шельма прямо у меня в голове. — В ответ я пришлю тебе самое лучшее, что увидишь ты!

В сознание потоком хлынули откровенные образы обнаженной Демонессы в весьма провокационных позах. Не то чтобы это было самое лучшее зрелище в моей жизни (мои жёны и так вне конкуренции), но, признаю, выглядит анатомически познавательно.

— Жду твоего возвращения, дорогой! Хочу отблагодарить лично! — горячо шепчет она, прежде чем я обрубаю канал связи. А то она явно увлеклась, а у меня тут семейная драма.

Настя, на ходу принимая человеческий облик, бросается к матери. Я жестом велю Лакомке убрать путы. Лианы втягиваются, освобождая пленницу. Присаживаюсь рядом и кладу ладонь на тещину пышную грудь, в районе сердца, чтобы вытянуть остатки транквилизатора и вывести из обморока.

— Что⁈.. — Жанна распахивает глаза, судорожно глотая воздух. Взгляд фокусируется на мне, и она тут же накрывает мою ладонь своей рукой, прижимая к себе еще крепче. — Спаситель⁈.. Что ты здесь делаешь? — Тут её блуждающий взгляд натыкается на дочь. — Настя⁈ Где мы⁈

Я высвобождаю руку и выпрямляюсь во весь рост.

— Мы в родовом поместье Филиновых, мама, — усмехаюсь я, оглядывая обшарпанные стены. — Вернее, в моем родовом поместье.

— Что⁈ — ужас в её глазах неподдельный.

— Папа сказал, что ты пришла сюда сама, — тихо произносит Настя, помогая Жанне сесть. — И добровольно сдалась Демону. Как ты могла?

— Нет… я не помню такого… — лепечет баронесса, растерянно мотая головой.

— Потому что ты сама виновата, Жанна, — обрубаю я.

Жёны удивленно смотрят на меня, в глазах благоверных лишь любопытство.

— Когда-то ты нашла запретные техники Астрала, чтобы стать сильнее, верно? — продолжаю я с усмешкой.

Тёща пристыженно краснеет, отводя глаза. Бинго.

— На самом деле эти знания тебе «случайно» подбросил сам Король Теней. Ты думала, что растешь как телепат, а на самом деле готовила себя на роль его послушной куклы. Он просто ждал момента, чтобы дёрнуть за ниточки.

Жанна опускает голову, плечи её дрожат от осознания.

— Прости, спаситель… Настя, дочка, прости меня. Я была дурой.

Настя ничего не отвечает, только тяжело вздыхает. Моя жена-оборотница слишком хорошо знает свою мать: покаяние искреннее, но надолго ли его хватит?

— Мелиндо? — Лакомка вопросительно смотрит на меня, помахивая хвостом. — Что делаем дальше?

Я быстро сканирую верхние этажи. Брать тёщу с собой — плохая идея. Я не доверяю Жанне, чтобы держать за спиной. Но и одну её в таком состоянии оставлять нельзя.

— Мы идем наверх. Все, кроме Жанны, — принимаю решение. — Настя, оставайся с матерью.

— Хорошо, Даня, — кивает оборотница.

Оставив их в гостиной, мы с остальными жёнами и Змейкой поднимаемся по скрипучей, стонущей под ногами лестнице на второй этаж. Я иду прямиком к массивным дверям кабинета главы рода.

Толкаю створку и переступаю порог.

Вместо ожидаемой разрухи и пыли — безупречно чистый, строгий кабинет, обставленный дорогим деревом. За высокими окнами — не бурьян и серое небо, а залитая солнцем зелёная лужайка и цветущие сады. Идеальный мир, где усадьба никогда не знала запустения.

— Опять? — Гепара настороженно приподнимает ушки. Змейка втягивает воздух носом и морщится. Её звериное чутьё мгновенно улавливает фальшь пространства.

— Да, очередное Расширение, — киваю.

За массивным дубовым столом, утопая в глубоком кожаном кресле, восседает широкоплечий мужчина с густой, окладистой чёрной бородой. Он что-то сосредоточенно пишет в ежедневнике, будто не замечая нашего вторжения. Затем, выдержав паузу, неспешно откладывает дорогую перьевую ручку и поднимает на меня тяжёлый, оценивающий взгляд.

— Внучок… — густой бас заполняет комнату. — Что-то ты выглядишь слишком хлипким для главы рода.

— Деда, — парирую я, не моргнув глазом, — что-то ты звучишь слишком бодро для покойника.