Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 9

— Ваше Величество, сколько мы еще здесь пробудем? — мелодичный голос Гвиневры разрезает тяжелый воздух, пропитанный гарью. Я как раз вернулся с быстрой разведки западного края Фантомной зоны.

Она стоит у самого края обрыва, и порыв ветра беззастенчиво колышет кончик золотой косы, достающий до пятой точки. Широкие, соблазнительные бедра и тонкая талия создают силуэт песочных часов, от которого трудно отвести взгляд даже в разгар зачистки.

— Сколько потребуется, медичка! — бурчит бывшая Соколова, раздраженно дергая крыльями. Светка явно не в духе.

— Ваше Величество Светлана, — Гвиневра ни на секунду не тушуется от её резкого тона. Она плавно разворачивается, сохраняя на губах вежливую, но колючую улыбку. — Мне следует знать это заранее, чтобы понимать, насколько активированными держать артефакты. — Она выразительно хлопает ладонью по выпуклому бедру. Плотный карман на экипировочных штанах удерживает квадратный артефакт, который отчетливо выпирает под тканью. — Их заряд не бесконечен.

— Зачем тебе побрякушки? — фыркает Светка. — Ты же сама руками лечишь, как заведенная.

— Это чтобы быть ко всему готовой, Ваше Величество Светлана, — Гвиневра улыбается стервозной улыбочкой. Она извлекает длинную десятисантиметровую иглу, на конце которой зловеще пульсирует багровый камень. — Вот, к примеру, подхватите вы специфический яд оджимов… Тогда мне придется прямо здесь стягивать с вас штаны и с размаху втыкать вот это в вашу венценосную попу.

Светка заметно передергивает огненными плечами, а Гвиневра довершает удар мягким, почти нежным шепотом:

— Ой, да не пугайтесь вы так. Боли вы не почувствуете. Почти.

— Даня! — Светка тут же вскидывается и впивается в меня паническим взглядом. — Сколько мы еще будем здесь⁈ Эта блондинка меня пугает!

— Сколько потребуется, — повторив ее же ответ Гвиневре, я даже не оборачиваюсь, продолжая наблюдать за багровым куполом, который навис над горизонтом, словно запекшаяся кровь. — Падальщики еще не всех одержимых добили. Пока боевая колония не схлопнется, мы не уйдем. К тому же, Золотого надо быстро на лапы поставить.

Кстати, о нашем чешуйчатом проглоте. Я уже давно отправил координаты, чтобы Гумалин с помощью Печати перебросил этого любителя пожрать к нам, но там явно какая-то заминка. Видимо, бедолагу просто не могут пропихнуть в портальные ворота из-за его габаритов.

Хорошо, что Багровый заткнулся после нагоняя Светки и только ходит рядом да бороду дергает.

Наконец пространство с натужным стоном дрожит, идет рябью, и туша Золотого Дракона буквально вываливается к подножию скалы. Мы едва успеваем отскочить, когда многотонное тело приземляется на камни.

— Бу-у… — выдыхает он вместе с облаком пара, бессильно заваливаясь на бок.

— Бедненький, — Настя с искренним состраданием подбегает к его огромной морде. — Даня, посмотри на него. Ты ведь поможешь ему?

— Помоги, человек… — Золотой с трудом оттягивает третье веко, глядя на меня с вселенской мольбой.

Я хмыкаю и подхожу ближе, хлопая ладонью по его бронированному боку. От чешуи исходит жар, как от перегретой печи.

— Расслабься, желтый. Никакая это не хворь. У тебя просто вторая формация на горизонте маячит. Признавайся, обжора, сколько некромантов ты на самом деле сожрал в Херувимии?

— Хрусть да треск! — Ледзор чешет бороду, с опаской оглядывая дракона. — Этот ящер вечно думает только о своем брюхе.

Золотой, едва ворочая распухшим языком, пытается выдавить из себя честный вид:

— Одного… всего одного, хозяин… клянусь чешуей…

Я только скептически качаю головой, глядя на это пристыженное чудовище.

— Врешь ты всё, и не краснеешь. Я же тебя вижу насквозь: ты заглотил как минимум десяток некромантов, столько же теневиков и воздушников… А на десерт, судя по специфическому привкусу маны, прихватил еще и мощного некромага. Ты никогда раньше не жрал столько Грандмастеров за один присест.

— Ох, мамочки! Они ведь еще и одержимые были, — качает головой Настя.

— Да, с Демонами. Очень тяжелая пища. Их мана сейчас «раскручивается» внутри. Это форсированная эволюция. Не сожри он столько деликатесов, формация всё равно бы случилась, но мягко и постепенно. А так — терпи, животина, теперь ты перерождаешься на ускоренной перемотке.

— Мазака знает, — Змейка согласно кивает, хлопнув себя по пластинчатым бедрам. — Третью формацию тоже дал мазака. Теперь Мать выводка сильнее. РРРР! — делает она угрожающее лицо, но получается даже забавно.

— Какие нетипичные и в то же время закономерные выводы, Ваше Величество, — задумчиво замечает Гвиневра, и её взгляд скользит по Дракону, а затем, словно невзначай, по моему лицу.

— Не подлизывайся, — фыркает Светка, пронзая Целительницу огненным взглядом.

Я же, игнорируя все посторонние звуки, сцепляю пальцы обеих ладоней и растягиваю их, похрустывая суставами.

— Готовься, животина, — обращаюсь я к Золотому, который с трудом ворочает головой. — Будем делать из тебя человека. То есть, дракона новой модели.

Я протягиваю руку, и потоки маны из меня вливаются в тело ящера, стабилизируя бурлящий внутри него хаос. Процесс, который раньше занял бы месяцы, теперь ускоряется. Желточешуйчатый неожиданно подошел ко второй формации. Думаю, на это каким-то образом повлияло общение с Олей и со всеми нами.

Золотой начинает трансформироваться прямо на глазах, принимая вторую формацию.

Его тело вытягивается, но общие размеры остаются прежними. Крылья, казавшиеся огромными, теперь смещаются немного назад, принимая более обтекаемую форму. Мускулы под золотой чешуей перекатываются, грудная клетка расширяется. Интересное происходит с конечностями: передняя пара лап теперь подозрительно напоминает развитые гуманоидные руки с цепкими, сильными пальцами, способными не только хватать, но и манипулировать. Задние же ноги мощно укрепились, став толще, мускулистее, способными выдерживать вертикальную нагрузку.

— Давай-ка разгонись и на ножки, — говорю я, отступая на шаг и давая ему пространство.

Золотой послушно задергался, неуклюже шевеля крыльями, и предпринял первую попытку встать. Он дергается, как младенец, пытающийся сделать первые шаги, и с оглушительным грохотом падает на задницу, едва не придавив при этом Норомоса, который замешкался слишком близко.

— Ух! Это было чертовски близко! — йети аж отпрыгивает в сторону, его белая шерсть вздыбливается от испуга.

— Отойдите все подальше! — командую я, видя, как дракон пытается снова перевернуться. — Еще раз, Золотой! Давай, покажи, на что способен!

Наш желточешуйчатый «ползунок» хрипит от напряжения, но подчиняется. Он упирается новыми, мощными руками в скалу рядом и с невероятным усилием выпрямляется. Громадная туша встает вертикально, покачиваясь на двух конечностях, как неустойчивая башня, и держится за камень, чтобы не упасть.

Вся группа застывает, раскрыв рты. Стоящего в полный рост Золотого хоть сейчас на холст переноси. Впечатляет! Хоть и ходок из него пока никакой. Только скалу отпустит — сразу впечатается в землю.

— Что это еще за цирковой номер? — бурчит Феанор, но даже в его голосе слышится изумление.

Я окинул это прямоходящее чудо оценивающим взглядом.

— Ну-ну, — предостерегающе поднимаю палец. — Ты только не слишком увлекайся этим своим новым амплуа. А то как мы на тебе летать будем, если ты теперь в прямоходящие записался? На плечах место маловато.

— Вовремя вы это затеяли, конечно, — ворчит Багровый Властелин, недовольно озираясь по сторонам. — Здесь полно тварей, способных учуять нас даже сквозь вашу хваленую ментальную невидимость. А вы ещё своего дракона подняли как маяк, на добрый десяток метров над землёй.

— Бывает, Ваше Багровейшество, — я лишь лениво пожимаю плечами.

Старый ворчун прав, но с Золотым медлить было нельзя: либо эволюция сейчас, либо животина болела бы дальше, а то и вообще бы померла.

— А-а-а-а! — внезапный вопль Бера заставляет нас всех синхронно обернуться.

Мы видим кузена, которого цепко держит за глотку незваный гость.

— Я же говорил, — почти с удовлетворением бурчит Багровый.

— А это ещё что за чудо природы? — Светка с любопытством подаётся вперёд, её ладони уже начинают окутываться рыжим пламенем.

— Паразит, — тяжело вздыхает Норомос и снова виновато смотрит на меня. — Ваше Величество, прости, но нам с твоим Псом лучше его не касаться. Как и всем, на ком нет магического доспеха. Он сможет присосаться и к нам.

— Понятно, лорд, — киваю я.

Вообще Беру сказочно «везет». Только-только его привели в порядок после аллергической реакции вызванной атакой Гвиневры, когда он раздулся как шар, и вот новый трофей. За глотку его держит Малиновый Паразит — абсолютно лысый, голый гуманоид ядовито-малинового цвета. Его кожа лоснится, словно смазанная жиром, а в глазах-щелочках горит голодный блеск.

Малиновый скалится в неестественно широкой, нелепой ухмылке:

— Новенькие, да? Что ж, вы слишком шумные. А в Фантомной зоне шумные долго не живут. Я высосу вашего друга досуха, как доказательство.

Я перевожу недоуменный взгляд на Бера. Тот уже выглядит изрядно истощенным, лицо бледнеет на глазах.

— Послушай, мой лучший мечник, ты как умудрился так по-детски подставиться?

Бер закатывает глаза, хотя в хватке монстра ему явно не до смеха.

— Даня… — хрипит он. — Давай ты будешь издеваться надо мной… когда спасешь?

Малиновый ухмыляется ещё шире, обнажая мелкие острые зубы:

— Он вам дорог. Я чувствую запах привязанности. Могу вернуть его в целости и сохранности, если отдадите мне одного из вас взамен. Более сильного!

— Окей, лысый, — я делаю шаг вперёд, расслабленно опустив руки. — Бери меня. Это мой родич, и если я принесу домой его труп, моя главная жена мне все нервы изведет.

Но паразит лишь хмыкает. На его голом лице быстро мелькает недовольство и страх. Видимо, почуял, что я ему не по зубам.

— Нет, — его узкие глаза прищуриваются, и он медленно, плотоядно переводит взгляд на Гвиневру, которая стоит чуть позади. — Светленькую хочу. Она в моем вкусе.

— Я пойду, Ваше Величество, — решительно произносит блондинка. Она поправляет перевязь с артефактом на бедре, и в её взгляде нет ни капли страха.

— Как хотите, леди, — я пожимаю плечами.

Вообще, я планировал закончить этот фарс быстро: меня бы он высосать не смог, скорее сам бы стал обедом Жоры. Но я уже понял, что леди Целительнице можно доверять. Она явно что-то задумала, а я в любом случае не теряю контроля над ситуацией.

Реакция Светки оказывается неожиданной. Она резким движением скидывает стихийный доспех, подходит к Гвиневре и крепко, почти по-сестрински обнимает её за плечи.

— Мы это не забудем, — бросает бывшая Соколова, и в её голосе впервые за долгое время слышится теплота. Она отпускает блондинку.

Гвиневра же остается на удивление спокойной. Она коротко кивает Светке, расправляет плечи и направляется прямиком к Малиновому, который уже предвкушающе облизывается.

Как только Гвиневра оказывается в опасной близости от паразита, тот брезгливо отшвыривает истощенного Бера в сторону. Его малиновые пальцы-присоски мгновенно впиваются в плечо блондинки, а вторая рука грубо хватает её за пышную грудь, сминая плотную ткань экипировки.

— Вкусненькая! — захлебывается от восторга Малиновый, его лицо искажается в экстазе. — Ты в моей власти, человечка! Я выпью тебя до капли!

Светка в этот момент быстро подмигивает мне, и я киваю в ответ. Молодец, Светлана, сообразила. На пальце Гвиневры поблескивает кольцо из мидасия — Светка незаметно вложила его в руку Целительницы, когда обнимала её на прощание. Так что Гвиневра сейчас ни в чьей власти, кроме, разве что, моей. Но я использую свою власть не для подавления, а для защиты красивой блондинки.

Мгновенно выстраиваю вокруг энергоструктуры Гвиневры абсолютный блок. Малиновый пытается «присосаться», но натыкается на глухую стену.

— Что⁈ — он опешил, его глаза расширяются от непонимания. — Почему… почему ты не ешься⁈

— Просто мои люди тебе не по зубам, — я телепортируюсь прямо перед его носом.

Вскидываю кулак и без замаха пробиваю его грудную клетку насквозь. Моя рука с хрустом проходит сквозь его ребра, выходя сзади вместе с ошметками слизи и кусками позвоночника. Паразит застывает, его глаза расширяются от запредельного шока, а я притягиваю его обмякшую тушу ближе к себе.

— Ну, зря ты это затеял, приятель. Ой, как зря!

Малиновый тут же выпускает Гвиневру, издав тихий булькающий звук. Я поднимаю его над землей, как насаженного на вертел, и позволяю Жоре войти в полный контакт. Жабун не церемонится — он буквально опустошает Малинового за считанные секунды. Наглая ухмылка паразита застывает на его морде посмертной маской.

Я разочарованно качаю головой и отбрасываю обмякшую тушу врага в пыль. Вообще-то энергопаразитов в хозяйстве много не бывает, но этого я не стану добавлять в Легион. Слишком уж противно мне было смотреть, как эта мразь хватает Гвиневру за пышный бюст и скалится. Похоже, я и сам не заметил, как начал считать эту блондинку частью нашего рода.

— Быстро вы, Ваше Величество, — Гвиневра даже не дрогнула. Она лишь невозмутимо сдувает золотистую прядь, упавшую на лицо, и поправляет воротник.

— А чего тут возиться? — хмыкаю я, вытирая руку о воздух, сжигая остатки малиновой слизи.

Светка тут же всплескивает руками и смотрит на Гвиневру:

— Поверить не могу, что я действительно отдала тебе это кольцо! Верни немедленно!

— Искра, хорошая работа, — я подмигиваю бывшей Соколовой, прерывая её тираду.

— Правда? — она на секунду теряется, щеки заливает румянец. — Ну… тогда ладно. Пускай.

Гвиневра фыркает и плавным движением снимает артефакт.

— Не кипятитесь, Ваше Величество, — она протягивает кольцо Светке. — Благодарю за поддержку. Хитрый маневр. Я, признаться, даже сначала не поняла, зачем вы суете мне колечко… Всякие мысли в голову полезли, — она обольстительно улыбается, бросая на меня многозначительный взгляд из-под ресниц.

— Не дождешься! — Светка рывком выхватывает кольцо.

— Как знать, — не сдается Целительница, поправляя униформу.

Тем временем я чувствую, как к нам тянутся новые гости. Багровый был прав. Многих заключенных не обмануть Хамелеону.

— Пес, Норомос, к бою! — командую я. — Золотой, отрабатывай смену! Покажи этим гостям, кто тут новая модель!

Золотой не разочаровывает. Наслаждаясь своей новой вертикальной формой, он просто поднимает массивную ногу и с хрустом раздавливает десяток тварей, опрометчиво решивших подойти слишком близко. Пес и Норомос раскидывают гущу врагов. Подключается и Феанор, который давно ждал драки. Там и Светка с Настей пар спускают.

К этому моменту Падальщики заканчивают свою кровавую жатву, догрызая последних одержимых в окрестностях. Багровый купол над нашими головами наконец идет трещинами и с оглушительным звоном разлетается на мириады энергоосколков. Боевая колония окончательно схлопывается, будто её и не было.

Я отдаю команду Гумалину на запуск Печати.

— Только принимай нас на площади, перед главными воротами, — предупреждаю я его коротким импульсом. — А то наш Золотой за последние полчаса слишком уж вытянулся, боюсь, в портальном зале он потолок головой прошибет.

Пространство привычно сворачивается, и спустя секунду мы оказываемся во дворе Багрового дворца. Нас встречают с помпой. Шеренги рептилоидов дают залп из громобоев. От салюта закладывает уши. Победители! Заслужили!

Ольга Валерьевна выходит вперед вместе с моими женами. Великая княжна, задрав голову, во все глаза смотрит на Золотого. Наш ящер теперь в таком положении может спокойно грызть черепицу на шпиле западной башни, даже не отрывая лап от земли.

Она не сдерживает восхищенного возгласа:

— Ого! Данила Степанович, а Золотой-то как вырос!

Я усмехаюсь:

— Да, на пятисотом году жизни желточешуйчатый наконец-то стоять научился. Прогресс налицо. Глядишь, на третьей формации станет совсем взрослым, и ему даже начнут продавать спиртное в городских лавках.

Золотой, сохраняя величественную позу прямоходящего титана — который, правда, пока не способен и шагу ступить без риска рухнуть, а лишь вот так монументально вздымается над площадью, — скашивает на меня огромный желтый глаз:

— Человек, я чувствую в твоих словах подвох. Но раз уж я встал на этот путь, скажи, что мне нужно сделать, чтобы принять эту твою третью формацию? Какое великое испытание меня ждет на этот раз?

Я смотрю ему прямо в зрачок и отвечаю предельно просто:

— Испытание духа, желточешуйчатый. Всего лишь строгая диета. С этого дня — никаких некромантов на завтрак, никаких теневиков на ужин. Переходим на экологически чистую баранину и ключевую воду.

Золотой замирает на секунду, а затем демонстративно отворачивает морду в сторону ворот, обдавая облаком горячего пара из ноздрей.

— Знаешь, что, человек… — заявляет наш колос. — Передумал я. Пожалуй, останусь на второй. Не больно-то и хотелось мне этой вашей третьей формации.

Ну еще бы! Кто бы сомневался, что путь к высшему могуществу для этого обжоры закончится именно на вопросе о меню. Да только в моем роду сачковать не получится. Раз уж он встал на две лапы, обратного пути нет, хехе. Готовься к диете.

Денёк я всё же решаю передохнуть — в последние сутки я крутился как филин в колесе, разрываясь между сражениями. Зато с боевыми колониями покончено, эта зараза больше не отравляет мироздание. Я и мой род сделали почти невозможное: спасли монархов Земли, Херувимию, Багрового Властелина, Темискиру и Организацию. Осталась последняя заноза, самая давняя, которая тянется с самого моего рождения в этом мире. Мы вышли на финишную прямую, и впереди маячит лишь одно поле битвы — усадьба Филиновых.

На совещании в малом зале, где собрались мои жёны, а также Гвиневра, Ауст, Норомос и Ледзор, я обвожу всех веселым взглядом и бросаю:

— Гора окончательно меня достал. Теперь всё внимание уделяем подготовке к усадьбе Филиновых. Это приоритет номер один.

Лакомка вдруг радостно расцветает в улыбке:

— Значит, мелиндо, пришло время провести свадьбу! Ура!

Я буквально поперхнулся воздухом. Гвиневра, сидящая чуть поодаль, замирает, широко распахнув свои синие глаза.

— Свадьбу?.. — переспрашивает она едва слышным шепотом.

Её щёки тут же розовеют, а рука непроизвольно касается артефакта на перевязи, туго обтянувшей её бедро.

— А ты-то чего завелась? — подозрительно смотрит на Целительницу бывшая Соколова, но на самом деле она уже успела прикипеть к блондинке.

Мои мысли на мгновение уносятся прочь из душного зала к Ольге Валерьевне. Великая княжна Гривова сейчас в чистом поле самозабвенно учит Золотого делать первые шаги. Представляю, как она улюлюкает и, возможно, даже гремит какой-нибудь погремушкой перед мордой этого гигантского ползунка. Смешно, но Лакомка ведь действительно дело говорит.

Ведь когда я пойду на штурм усадьбы, мир перевернется. Для нашего рода изменится слишком многое, пути назад не будет. И все важные дела — венчание и, что уж греха таить, зачатие как можно большего количества наследников — нужно завершить до того, как я переступлю порог дедовского логова.

— Да, — твердо решаю я, отсекая любые сомнения. — Перед усадьбой мы с Олей поженимся.

Светка тут же вскидывается, подозрительно прищурившись.

— С чего такая спешка, Даня? Почему обязательно перед штурмом?

Змейка, наполовину высунувшись из стены в своей привычной манере, тоже замирает, навострив уши:

— Фака?

Я лишь усмехаюсь, глядя на их встревоженные лица.

— Потому что после усадьбы мы будем слишком заняты празднованием окончательной победы над Демонами, — я бросаю короткий взгляд на Лену. — Лена, бери это на себя. Свяжись с Царем Борисом. Назначьте встречу и выберите дату. Венчание пройдёт в Кремле.

Ледзор, до этого сидевший тише воды, сразу оживляется.

— Хрусть да треск, граф! Ну, раз такое дело… — он бьет шестипалой ладонью по столу. — То мы просто обязаны закатить такой мальчишник, какого мироздание еще не видело! Традиции — вещь святая!

Я устало прикрываю глаза и пожимаю плечами. Спорить с этим старым воякой нет ни сил, ни желания. К тому же, Ледзор прав — перед финальной битвой нам всем не помешает выпустить пар.

— Ладно, мальчишник так мальчишник. Валяйте, организовывайте. Ты за старшего, Одиннадцатипалый. Назначаю тебя главным тамадой.

Мальчишник мы решаем устроить по-простому, по-нашему — в бане, в узком кругу своих. Гришку выдернули прямо из казахских степей, и он, кажется, еще не до конца осознал, как сменил седло шестилапки на раскаленный полок. Ледзор, как и обещал, взял на себя роль тамады: он без умолку травит байки, активно жестикулируя кружкой. Гумалин сидит довольный, прихлебывая холодный квас. Без своих громоздких железных манипуляторов и ходуль Трезвенник снова выглядит как типичный казид. На огонек заглянули Феанор с Норомосом — бывший Воитель даже в бане умудряется сохранять аристократическую бледность, а вот йети от пара стал похож на огромное облако сахарной ваты.

Багровый Властелин от приглашения отказался — ушел в гостевые покои сидеть в одиночку. Зато в углу, блаженно щурясь от жара, устроился Ауст, обнимая огромную кружку с пенистым напитком.

Позвали даже Грандика из Лунного Диска. Мой верный вассал, видимо, забыл, как ведут себя в парилке, и попытался ввалиться внутрь прямо в своем активированном кровном доспехе. Пришлось в воспитательных целях устроить ему «горячий прием» — отпарили его дубовыми вениками в десять рук так, что доспех едва не расплавился.

Гришка, захмелев, в какой-то момент заикается о том, чтобы позвать девочек-путан, но его идею рубят на корню. Здесь собралось слишком много женатых мужчин, которые совершенно не горят желанием становиться смертниками. У Кострицы рука горячая, а у Принцессы Шипов — смертельно острая. Единственная «девочка», которая нарушает наше мужское уединение — это Змейка. Она периодически просовывает голову прямо сквозь дощатые стены бани, подавая мне свежее пенистое пиво. Я делаю глоток и удивленно приподнимаю бровь — напиток почему-то отдает вкуснейшим, ароматным кофе. Секреты Матери выводка, не иначе.

Мы пьем за моё здоровье, за неминуемую победу над Горой, хрустим солеными закусками. Всё идет на удивление душевно: пар костей не ломит, разговор течет плавно, как лесной ручей…

Пока Норомос, лениво похрустывая сухариком и вытирая пот с мохнатого лба, не бросает как бы между прочим:

— Король Данила, слушай… ты вот иногда в сердцах упоминаешь про «свои перепончатые пальцы». А они у тебя случайно не на левой ноге?

Внутри меня будто щелкает предохранитель. Весь хмель, накопленный за вечер, моментально выветривается, сменяясь ледяной трезвостью.

Я медленно, очень медленно поворачиваю голову к лорду йети.

— Ну-ка, — небрежно роняю я. — Пойдем-ка выйдем, лорд. Воздухом подышим.

Не дожидаясь ответа, я встаю. Мои движения лишены прежней расслабленности. Я вывожу Норомоса за баньку, подальше от любопытных ушей и пара. Там, в прохладе вечера, я резко притягиваю могучего йети к себе. Моя рука легла на его мощную, мохнатую шею, пальцы сжались, фиксируя, не давая дернуться.

Я наклоняю его к себе так, что у него шерсть дыбом встала:

— А теперь, лорд, — шепчу я голосом, а не ментально, — расскажи-ка мне, с чего это вдруг ты взял, что у меня перепонки именно на левой ноге?

Банный комплекс, Багровый дворец, Нема, Багровые Земли

За свою долгую жизнь Норомос успел стать живой легендой. На его счету были сотни поверженных ологхаев… Да что там ологхаи! Он с легкостью громил Грандмастеров-физиков, втаптывая в пыль стальных муранов, разбивал орды ракхасов.

Но сейчас в голове могучего йети билась одна-единственная мысль. Он — Высший Грандмастер. Супермощная боевая единица, способная голыми руками обрушивать каменные башни и перемалывать вражеские укрепления в мелкую крошку. Его статус неоспорим, а физическая мощь абсолютна. И всё же реальность нагло и беспардонно трещала по швам: прямо сейчас этот молодой телепат, который смекалкой и стальной волей подмял под себя все центры силы в мироздании, удерживал его за шею. Данила притянул его к себе с удивительной легкостью, словно Норомос был не человеком-крепостью, а подвыпившим другом-сокурсником.

В ту же секунду лорд йети звериным чутьем ощутил ледяное дыхание техники Пустоты. Он понял, что его наклонила не просто физическая сила рук, а искаженная гравитационная мощь, исходящая от короля. Энергетика Данилы была узнаваемой — она пугающе походила на Бездну самого Багрового Властелина.

Но Норомос не испытывал страха. Будучи сильнейшим в своем роде, йети давно забыл вкус этого чувства, вытравив его из себя в сотнях битв. Это был не испуг, а глубокое, чистое уважение воина к воину. Тем более что и король не позволял себе лишнего: в его жесте не было желания унизить, лишь холодная, стальная необходимость притянуть собеседника к себе для серьезного разговора. Сохраняя достоинство, могучий йети смело посмотрел Даниле прямо в глаза.

— Ваше Величество, — ровным басом произнес Норомос. — Давненько я был проходом в одном мире. Совершенно заурядный немагический мирок, затерянный на задворках мироздания. Там я наткнулся на небольшое поселение. В тот день они хоронили парня, который погиб за своих людей. Я видел его мельком, но запомнил: у него были перепончатые пальцы именно на левой ноге. Вы мне почему-то его напомнили.

Данила замер. На мгновение его взгляд стал отрешенным, будто он просчитывал тысячи вероятностей одновременно. Затем он задумчиво кивнул и разжал пальцы, отпуская йети.

— Лорд, дайте координаты этого мира.

Норомос, не задавая вопросов, продиктовал последовательность цифр и символов — уникальный код доступа к затерянному измерению.

Данила тут же преобразился. Вся его напускная расслабленность после бани исчезла. Его голос зазвучал одновременно в головах всех избранных, пронзая мыслеречью. Норомос тоже почувствовал этот ментальный импульс:

— Срочное совещание в главном зале. Есть люди, которые нуждаются в нашей помощи.

Мазаки, если вас волнует, что к финалу не раскроются какие-то сюжетные линии/ не выстрелят ружья — пишите в комментах какие (про кофейный рецепт Змейки помню)