Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 2

Пещеры Странника, Мир Гринч

Странник все отчетливее осознает, в какую глубокую задницу он угодил, согласившись на воскрешение. Возвращение в мир из небытия поначалу кажется подарком: вновь ощущать вкус острой еды, чувствовать податливое тепло женских тел и просто дышать — это непередаваемое удовольствие. Но вся радость жизни мгновенно испаряется, стоит лишь на периферии сознания возникнуть тяжелому, давящему образу Горы. Астральный бог может достать его из-под земли, и цена возвращения к жизни теперь кажется непомерно высокой. Хозяин недоволен, и «недоволен» — это лишь жалкий эвфемизм для того ледяного бешенства, которое Странник чувствует через астральную связь.

Ситуация складывается паршивая. Ответственность за крах всех ключевых боевых колоний теперь целиком и полностью ложится на его плечи. Раньше можно было спихнуть вину на Размысла, но тот благополучно развоплотился стараниями Филинова. Лорд Тень тоже окончательно исчез с доски, канув в небытие. Из старших слуг не осталось никого, до кого Гора мог бы дотянуться своим гневом.

Формально в игре остается еще Король Безумцев, с которым Гора опрометчиво заключил сделку, но толку от этого союза — как от дырявого щита. Этот психопат, вместо того чтобы слушаться Гору, превратил Багрового Властелина и всех одержимых в Фантомной зоне в неуправляемое стадо сумасшедших. Он окончательно смешал карты, превратив выверенный план в хаос, и теперь совершенно непонятно, во что этот бред выльется. Методом исключения выходит, что «мальчиком для битья» номер один назначен именно Странник, и отвертеться от этой почетной роли не получится при всем желании.

— Гребаный Филинов… — цедит он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки белеют.

Положение усугубляется тем, что Странник чувствует себя жалким ментальным калекой. Его нынешний разум не содержит и половины тех сакральных знаний и техник, которыми он владел в прошлой жизни. Проклятый Данила Филинов, убивая его в прошлый раз в Тибете, умудрился не просто уничтожить тело, но и буквально выпотрошить его память, забрав с собой ценные пласты информации.

Теперь Странник вынужден часами смотреть на мерцающие кристаллы магических камер, транслирующих изображение Светового Дерева, и бессильно скрипеть зубами. К Дереву невозможно подобраться — его защита абсолютна. Да, в распоряжении Странника есть приличный запас откачанного магсинтеза и крохи энергии, собранной с павших в боевых колониях, но хватит ли этой мощности, чтобы реализовать задуманную диверсию в усадьбе Филиновых? Это огромный вопрос, и придется проверять на практике, рискуя собственной шкурой.

Странник помнил тот момент, когда магические сенсоры засекли странное движение: к Световому дереву, игнорируя все уровни защиты, целеустремленно пробирался маленький черный собакен. В том, что это был сам полубог Ночи, сомнений не возникало — только сущности такого ранга способны безнаказанно просачиваться сквозь абсолютный барьер Дерева. Понимая, что других шансов на успех нет, Странник решил рискнуть всем.

Менталист извлек из глубокого тайника древний теневой артефакт — редчайший трофей, который ему когда-то удалось ловко выкрасть из личной сокровищницы самого Лорда Тени. Сейчас эта дорогая вещица должна была послужить идеальной приманкой. Максимально сосредоточившись, Странник заставил пульсирующую аморфную тьму в своих ладонях менять структуру, придавая ей форму, способную заинтересовать высшую сущность Ночи. Артефакт послушно изогнулся под его волей, затвердел и превратился в аппетитную, насыщенную густой энергией собачью косточку.

Странник направил мощный импульс артефакта прямиком в Теневой мир, вкладывая в этот зов ментальное напряжение.

— Тяв! — внезапно отозвалось само пространство.

Реальность дрогнула, подернулась рябью, и прямо перед ним материализовался тот самый кудрявый черный щенок — крошечное, но пугающее воплощение первородной тьмы с глазами-бусинками.

— Я предлагаю тебе сделку, о Ночь, — торжественно произнес Странник, протянул приманку на раскрытой ладони. — Это лакомство станет твоим, оно усилит твою суть, но взамен мне нужна твоя верная служба в одном деле.

Ломтик звонко тявкнул — в этом звуке Страннику почудилась какая-то издевательская насмешка, но щенок, кажется, согласился. В мгновение ока Ночь растворился в воздухе, а драгоценная костяшка исчезла вместе с ним. Однако ладонь Странника не осталась пустой: вместо украденного артефакта пальцы теперь сжимали холодный, тяжелый и совершенно непонятный предмет. Странник поднес его к глазам, рассматривая диковину: ребристый зеленый шар из странного сплава, снабженный металлической скобой и кольцом. Он никогда не встречал ничего подобного в магических мирах Астрала. Но вряд ли же это была какая-то железка из того примитивного мира, откуда пришел Филинов, правда же?

Судя по всему, Ночь просто передал Страннику артефакт как часть сделки. Странник с подозрением повертел находку, пытаясь нащупать магические узлы или принцип действия, и, недолго думая, дернул за кольцо. Что-то резко щелкнуло, и металлическая скоба с сухим звуком отлетела в сторону. Руку, державшую предмет, разорвало. Вспышка ослепила и опалила лицо, ударная волна швырнула Странника на каменный пол. В нос мгновенно ударил едкий запах паленой бороды и горящей плоти. Если бы Странник сохранил больше памяти о своем прошлом пребывании в мире Филиновых, он бы знал, что только что собственноручно активировал боевую гранату Ф-1.

— Целителей… ко мне… — прохрипел он, лежа вверх ногами среди обломков и пыли.

В голове звенело, а перед глазами плыли кровавые круги. Вот же идиот! Его штатный защитный артефакт сработал с задержкой — магическая система попросту не была заточена на сценарий, в котором владелец решит собственноручно подорвать себя в упор. Проклятая защита распознала угрозу лишь тогда, когда пламя и осколки уже частично вошли в плоть.

Странник едва не отправился обратно в Астрал гораздо раньше намеченного срока. Представить, какое «поощрение» прилетело бы ему за это от разгневанного Горы, было по-настоящему страшно.

Кремль, Москва

Ольга Валерьевна прибыла в столицу в состоянии предельной собранности, хотя внутри у неё нарастало глухое раздражение.

Дверь её кабинета распахнулась без стука, и на пороге возник Царь Борис. Он выглядел озабоченным, но начал с вопроса, который, судя по всему, волновал государя куда больше проблем государственной безопасности.

— Дату свадьбы, я так понимаю, ещё не назначали? — спросил он прямо с порога, проходя вглубь помещения.

Ольга Валерьевна едва заметно поморщилась. Дядя Боря, сам того не желая, наступил на ту же больную мозоль. Переговорный процесс с европейскими правителями, который поначалу казался лишь делом техники, теперь откровенно буксовал и затягивался. Ситуация складывалась муторная: после того как Цезарь официально согласился признать Данилу в статусе Консула, европейские монархи из его коалиции тоже потянулись к Ольге с запросами на аудиенцию. Однако всё упиралось в замшелый протокол.

Для этих снобов Ольга всё ещё оставалась лишь неофициальной невестой Данилы, его фавориткой, но никак не законным представителем Консула. Они наотрез отказывались подписывать с ней документы такого уровня, прикрываясь тем, что короли должны вести дела только с монаршими особами.

Если уж говорить начистоту, Ольге сейчас сильно помог бы титул королевы Багровых земель. Без кольца Дани на пальце этот дипломатический узел разрубить проблематично.

— Дядя, у нас сейчас есть проблема куда более важная и насущная, чем организация торжеств, — тем не менее буркнула Ольга, не признаваясь, что этот вопрос её и саму волнует не меньше Демонов. — Нам нужно добиться полного международного признания Данилы Консулом. А это сложно, учитывая, что он сейчас вообще-то воюет, и выдернуть его с фронта ради примерки костюма невозможно.

Царь Борис скептически фыркнул, опускаясь в кресло напротив.

— Оставь эти дипломатические реверансы. Как только Демоны наберут силу и снова учудят что-то, поверь мне, европейцы моментально примут Данилу хоть Консулом, хоть Императором Галактики. Время решает. Ты лучше о роде думай, племянница. О его будущем.

Ольга Валерьевна хмыкнула.

— О каком именно роде мне думать, дядя? — более из упрямства сказала великая княжна. — Я, если ты забыл, вообще-то Гривова. И интересы моего рода мне небезразличны.

Царь Борис тут же мягко поставил на место:

— Вот, племянница, не надо обособляться, не надо этих демаршей. Гривовы — часть нашей крови, наш клан. Все мы в конечном итоге Львовы. И сила наша в единстве, а не в том, чтобы разбегаться по удельным княжествам.

Ольга Валерьевна со вздохом кивнула. Сама всё понимала, просто захотелось характер показать. Да и, если начистоту, Дане выгодно быть женатым именно на племяннице Царя Львова, чем просто на какой-то Гривовой, а потому не стоит забывать о выгоде рода своего жениха — он же и её будущий род.

— Конечно, дядя, — согласилась Ольга. — И не собираюсь забывать, что ты мой дядя и глава правящего клана.

Царь улыбнулся.

— Вот это я и хотел услышать. Кстати, есть ещё один вопрос, который не даёт мне покоя. Что нам делать с усадьбой Филиновых? Она меня беспокоит всё сильнее. Там сейчас, по докладам разведки, катастрофически сильно разросся Астрал. Скан-артефакты зашкаливают, а телепаты Владика подают крайне тревожные вести.

Ольга Валерьевна переплела пальцы.

— Избранницы Дани ведут круглосуточное наблюдение за объектом. У них связь с Астралом куда лучше, чем у телепатов Охранки.

— Почему?

— Это уже секреты Дани и его рода, дядя.

— А, ну да.

— И они говорят, что ситуация критическая. Их вердикт однозначен: лучше бы нам начать готовить эвакуацию.

Царь Борис приподнял бровь.

— Эвакуацию предместья усадьбы? Выселить ближайшие посёлки?

— Лучше всего — города, — абсолютно ровным, лишённым эмоций голосом произнесла Ольга Валерьевна.

Царь Борис моргнул, словно не веря своим ушам.

— Всей столицы? Москвы? — переспросил он. — Ну ничего себе заявочки…

Ольга Валерьевна не отвела взгляда, выдерживая давление.

— Эпицентр нестабильности слишком мощный. Надо быть готовым ко всему, дядя. Абсолютно ко всему.

Царь Борис тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Он махнул рукой, словно сдаваясь перед неизбежностью грядущего кошмара.

— Лучше бы мы о свадьбе и дальше говорили, — с тоской произнёс он. — Там хоть понятно, чего бояться.

— Не тебе судить меня, Филинов! — гаркает Пламеноподобный, окутанный ярко-оранжевым огнем. Его голос дрожит от ярости, но он неуверенно ерзает под взглядом моих глаз, в которых пульсирует чистая псионика. — Почему ты не надеваешь доспех⁈ Ты что, настолько самоуверен, чтобы стоять передо МНОЙ без доспеха?!!

— Люблю без защиты, — усмехаюсь я, даже не думая призывать броню. На самом деле я уже достаточно освоился с энергией Пустоты, чтобы в любой момент окутать себя и жен непроницаемым коконом. Мне бы еще поднатареть в материализации, как это умел Хоттабыч, и тогда я стану вообще неуязвимым.

— Я не понимаю! — вскрикивает Масаса. Она — одна из немногих, кто, накинув доспех Тьмы, не принимает боевую стойку. Напротив, она делает шаг к пылающему огневику, и в её голосе звучит искренняя боль: — Почему, милорд⁈ Вы же великий ратник! За вашей спиной столько подвигов, столько спасенных жизней! Зачем всё это?

— Иди к черту, теневичка! — грубо бросает Пламеноподобный, и огонь вокруг него вспыхивает ярче. — Знаешь, когда ты еще была ученицей Лорда Тени, он звал меня к себе «развлечься» с тобой в обмен на мой голос на заседании. И я почти пришел, но ты слишком вовремя от него сбежала, дрянь ты этакая!

Масаса замирает, оглушенная этим признанием, а Светка емко и громко характеризует личность высшего огневика одним словом:

— Мудак!

— Полностью поддерживаю, «сестра», — холодно бросает Камила, а Змейка, вынырнув из стены, согласно поддакивает своим коротким «Фа-ака!», да и Лакомка скалится. Женская солидарность, не иначе.

Масаса, Асклепий, Норомос, Спутник, Вихрь и даже Гвиневра смотрят на того, кого еще минуту назад считали своим верным соратником, с выражением смеси брезгливости и неверия. Пламеноподобный застыл, напряженный до предела в своем огненном коконе.

Мне чертовски интересно, что он предпримет. Его связь с Кубком Перелива сейчас активна, и у него вполне есть шансы размотать здесь верхушку Организации. Но я вижу, как его лихорадочно мечущийся взгляд то и дело возвращается ко мне. Огневика явно сбивает с толку то, что я стою перед ним без доспеха, абсолютно расслабленный и открытый. Ну и, конечно, чета Кровавой Луны добавляет веса на чашу сомнений. Грандик с супругой — это вам не в тапки сходить.

Вихрь не выдерживает. Окутанный ревущими потоками воздуха, он встает прямо перед предателем.

— Пламеноподобный, немедленно сдавайся! — чеканит он. — Ты же сам видишь расклад. Тебе нас не одолеть, чистая математика не на твоей стороне. Ты слишком хорошо знаешь возможности каждого из нас, чтобы понимать — это конец.

Пламеноподобный поворачивает голову к воздушнику. В его глазах, где пляшет безумное пламя, клокочет первобытная ярость.

— Неужели? — цедит он сквозь зубы.

Норомос пророкотал:

— Зачем ты продался Демонам? Почему предал всё, чему мы служили, ради тварей из нижних планов⁈

Я качаю головой.

— Ошибаешься, лорд, — я дожидаюсь, когда йети оглянется на меня. — Этот Огонек не продавался Демонам. Его мотивы куда прозаичнее. Он просто хотел выкосить как можно больше высших чинов Организации чужими руками. Его цель — единоличная власть над Правящим советом. Радикальная чистка кадров, так сказать, чтобы никто не мешал ему подмять под себя всю Организацию вместе с Хранилищем.

Пламеноподобный скалится, и его огненный шлем прорезает алая, хищная полоса рта.

— Всё-то ты знаешь, Филинов, — процедил он недовольно, даже не пытаясь возражать. — Везде успел сунуть свой ментальный нос.

Я решаю дожать его, окончательно выведя из равновесия:

— Но есть, конечно, ещё один забавный аргумент, почему ты подставил именно леди Гвиневру, а не другого Целителя. Личная обида, верно? Видимо, ты так и не простил ей того, что она когда-то наотрез отказалась пойти с тобой на свидание. Мелочно и жалко для члена Правящего совета, не находишь?

Гвиневра, до этого стоявшая с большими круглыми глазами, расстроенно всплеснула руками:

— Ну, если он мне не нравился как мужчина, что я могла поделать? Насильно мил не будешь! — возмутилась блондинка.

Забрало шлема Пламеноподобного полыхнуло багрянцем.

— Слушайте меня! — прорычал он. — Я не предавал Организацию как идею! Я и есть Организация! И я вам всё ещё нужен, идиоты. Я лучший боевик, которого вы когда-либо видели. Да, Гвиневра меня достала своим высокомерием, но эта девка сама виновата…

Я прерываю его пафосную болтовню:

— Кончайте слушать этот бред. Он сейчас просто тянет время, накапливая заряд для массового удара. Мочите его, коллеги, пока вы еще живы и здесь не всё превратилось в лужи расплавленного камня.

Вихрь среагировал первым — рефлексы у воздушника всё же отменные. Он резко выбросил руку вперед, и с его пальцев сорвался колоссальный вихрь из тысяч невидимых лезвий, способных перерубать танковую броню. Но Пламеноподобный не собирался защищаться — он швырнул в ответ плотный, ослепительный сгусток концентрированного белого пламени.

Удары достигли целей одновременно.

Сноп лезвий накрыл огневика, с жутким скрежетом рассекая каменные плиты пола рядом с ним, но доспех выдержал, лишь осыпавшись снопом искр. А вот Вихрю повезло куда меньше. Огненный снаряд буквально впечатал его в стену с такой силой, что по массивному камню во все стороны поползли глубокие трещины. Воздушник, охваченный не гаснущим белым огнем, с коротким вскриком сполз на пол, пока его доспех отчаянно пытался нейтрализовать жар.

— Ого! — опешила Светка, непроизвольно подавшись вперед. — Это еще что за техника?

— Вечное пламя, — коротко бросаю я.

Не дожидаясь, пока Вихрь превратится в горстку пепла, я швыряю в него побольше ледяной пурги. Белое пламя с яростным шипением разрывается и гаснет, оставляя после себя лишь клубы пара и обгоревшего, но живого мага воздуха.

Гвиневра тут же бросается к раненому воздушнику. Блондинка принимается латать его, совершенно не обращая внимания на то, что этот человек только что собирался вершить над ней суд, да и возможно приговорить ее к смерти.

— Ладно, — невольно признает Светка, дернув стальными крыльями. — Признаю, она не совсем стерва.

— Ладно, с меня хватит, — проворчал я, разминая затекшую шею. — Видимо, грязную работу снова придется делать самому.

Сильнейшие маги мира, элита Организации, а в критической ситуации ведут себя как новички. Нет, конечно, Норомос с Асклепием в теории могут устроить Пламеноподобному образцово-показательную взбучку, но тогда от этого зала не останется даже фундамента, а у меня здесь жены. Не теряя ни секунды, я вхожу в сознание Масасы по каналу прямой мыслеречи.

«Накрывай зал Завесой, леди. Живо!»

Масаса среагировала мгновенно. Клубы абсолютной, неосязаемой тьмы в один миг затопили зал заседаний. В этой черноте ослепли все, кроме меня и самой Масасы. Я короткими импульсами передал остальным ориентиры, чтобы они не перебили друг друга, а Пламеноподобный тем временем попытался зажечь «солнце», чтобы разогнать мрак. Но я уже подключился к разуму Норомоса. Огромный йети застыл в растерянности, не понимая, куда бить.

«Он в десяти шагах слева от тебя, — передал я, транслируя картинку прямо ему зрительную кору мозга. — Беги со всей дури, лорд!»

— Отличная идея, король!!!

Йети взревел так, что задрожали стекла в соседних помещениях. Ориентируясь исключительно на мою ментальную наводку, он рванул с места подобно живому тарану. В темноте раздался оглушительный глухой удар и хруст сминаемого стихийного доспеха. Норомос невероятно могуч — этот мохнатыш способен обрушивать башни голыми руками. Вот и сейчас он просто снес Пламеноподобного, впечатал его в стену и вместе с тяжелыми каменными блоками вышвырнул наружу с семидесятиметровой высоты.

Как только силуэт предателя исчез в проломе, я гаркнул по мыслеречи, отдавая приказ на поражение:

— Искра, чего стоим⁈ Жарь его!

Светлане дважды повторять не пришлось — она только и ждала момента, чтобы сорваться с цепи. Её стальные крылья с хищным лязгом развернулись, и она пулей вылетела в образовавшуюся брешь вслед за падающим огневиком. Ей, как Мастеру огня, доставляет особое удовольствие мочить себе подобных, тем более целого Высшего. Пунктик у нее на огневиков, даже не знаю почему. Я через глаза блондинки слежу, как она в пике швыряет в беспомощно кувыркающегося Пламеноподобного сгустки перегретой плазмы.

Впрочем, я не питаю иллюзий. Пламеноподобный летит вниз с огромной высоты, но он Высший Грандмастер. Падение с высоты его не убьет, тем более Кубок Перелива, к которому он присосался, будет восстанавливать в мгновение ока.

Пока Масаса развеивает темноту в зале, я шагаю к Норомосу и крепко хватаю его за могучее мохнатое плечо.

— Прогуляемся, лорд? — спрашиваю с коротким смешком.

— Ха? — йети скалится в предвкушении доброй драки. — Я только за!

— Мой король? — подает голос Грандик, чей доспех уже окутался багровым туманом, готовый рвануться в бой следом за мной.

— Оставайся здесь. Охраняй моих жен и свою женщину.

— Слушаюсь! — четко чеканит кровник.

Вспышка телепорта — и пространство вокруг нас с йети схлопывается, чтобы через мгновение развернуться во внутреннем дворе, прямо у места приземления предателя. Пламеноподобный уже поднимается из груды обломков и битого камня, окутанный густым паром. А сверху, заложив крутой вираж, над ним парит Светка, готовая к новому заходу.

— Искра, отступай.

— Что? Даня, уже? — трепещет блондинка, а так как я не отвечаю, ей остается только быстренько упорхнуть обратно в зал, а иначе такого ремня отведает, уж она-то знает, и я знаю. Вот правда, откуда мы это знаем — загадка, ведь ни разу еще не хватал этот самый ремень.

Светке здесь действительно делать нечего. Когда-нибудь она дорастет до полноценных битв с высшими рангами, раз уж ей так неймется и вечное шило в одном месте велит лезть на рожон, но точно не сегодня. Сейчас ставки слишком высоки.

— Филинов! Как ты вообще понял, что я хочу подмять под себя Правящий совет? — хрипло спрашивает Пламеноподобный, медленно поднимаясь из кратера, оставленного после его падения. Его огненная аура пульсирует в такт бешеному ритму сердца.

— Раз ты не продался Демонам, то остается только один логичный вариант, — хмыкаю я, разминая плечи. — Власть — самый сильный наркотик, а ты на нем плотно сидишь. Всё, закончили лирику, теперь играем по-взрослому. Норомос, готовь кулаки.

— Они всегда готовы и всегда чешутся, король!

Я активирую технику Высшего Грандмастера, которую приобрел с новым рангом. «Расширение сознания», конечно же! Давно пора было опробовать её в деле. Раньше я не рисковал, опасаясь за некалиброванные меридианы, но теперь, когда я чувствую в себе готовность, можно и позволить — хотя бы ненадолго.

Мир вокруг мгновенно преображается. Привычный Лунный Диск тает, уступая место величественной и грозной крепости, превосходящей его размерами в десятки раз. Норомос озирается с искренним изумлением, пытаясь осознать масштаб перемены.

— Где мы⁈ — почти пискнул Пламеноподобный, его голос сорвался от первобытного страха.

— В Бастионе, — усмехаюсь я, наслаждаясь его замешательством. — А это — мои легионеры.

Из теней материализуются призрачные когорты. Безмолвные воины обрушиваются на огневика, слаженно работая боевыми техниками. Пламеноподобный в панике выставляет один огненный щит за другим. Он держится, но мои легионеры методично, слой за слоем, сносят его защиту. Я вижу, как он утомляется: дыхание становится рваным, а пламя — тусклым. Но я не собираюсь делать всё сам.

— Ну что, лорд? — бросаю я, отходя в сторону и освобождая пространство. Демонстративно хлопаю Норомоса по плечу, передавая ему эстафету. — Вперед и с песней!

— Расцветали яблони и груши…! — неожиданно на весь Бастион загремел Норомос, чеканя слова с диким восторгом.

Йети бросается на бывшего товарища. Интересно, где он умудрился услышать «Катюшу»? Впрочем, какая разница. Под аккомпанемент песни Норомос буквально вбивает Пламеноподобного в брусчатку Бастиона. Начинается мощный махач. Чтобы ускорить финал, я подкидываю в эпицентр удары Пустоты, и вскоре стихийный доспех огневика разлетается на куски. Против разъяренного йети это означает верную смерть. Кубок Перелива отчаянно пытается лечить хозяина на расстоянии, но его зов не пробивается сквозь мое «Расширение» — я жестко блокирую любые внешние потоки энергии.

Когда всё кончено и предатель превращается в бесформенную кучу, я развеиваю технику. Вспышка — и вот мы с тяжело дышащим, но довольным Норомосом уже возвращаемся в зал Совета через телепорт.

Теневая завеса окончательно спала. Вихрь сидит на полу, вылеченный и обескураженный. Масаса переводит взгляд с меня на Норомоса, её глаза широко распахнуты от немого вопроса:

— Пламеноподобный? Где он?

— Мы с королем Данилой его размазали, — грохочет йети и от души хлопает меня по спине, как лучшего другана. Удар такой силы, что не будь на мне активного слоя Пустоты, мои внутренние органы точно перемешались бы.

Масаса облегченно выдыхает, прижимая руку к груди, а вот Спутник предсказуемо корчит недовольную рожу:

— И что мы теперь, по-вашему, будем делать? Пламеноподобный, конечно, оказался редкостной скотиной, но он был нашим главным боевиком. Без его мощи Организация стала еще слабее перед лицом внешней угрозы.

Асклепий, тряхнув рыжей шевелюрой, смотрит на меня.

— У нас теперь есть король Данила, — произносит он, и в его голосе звучат подозрительные нотки. — А он владеет Багровыми Землями и Кузней-Горой. Если посмотреть на ситуацию под этим углом, то Организация не просто ничего не потеряла, а даже приобрела новые территории и целые армады!

— Присосаться решил, — тут же звучит у меня в голове голос… нет, не Светки, а Лакомки. И альва абсолютно права. Ишь, чего удумали стратеги кабинетные — уже на мои владения мысленно инвентарные номера наклеили.

— Так что, Ваше Величество, вы нам очень пригодитесь, — продолжает заливать рыжий соловей. — Именно как полноправный член Организации.

Масаса, подхватив подачу Целителя, добавляет:

— Или даже как её Председатель! — Спутник тут же награждает магиню ядовитым взглядом, но она невозмутимо пожимает плечами: — А что? Место теперь вакантно.

Я обвожу притихших лордов взглядом.

— Лорды и леди, вы, кажется, что-то путаете, — хмыкаю. — Мои земли — это исключительно мои земли, а не достояние Организации. И тот факт, что я занял кресло в Совете, не дает вам права распоряжаться моими ресурсами.

— Но по уставу любой член Совета обязан предоставить свои домены в общее пользование в случае угрозы… — тут же вставляет свои «пять копеек» Спутник, пытаясь зацепиться за формальности.

— Значит, мы просто перепишем ваш устав. Тоже мне проблема, — отрезаю я, не давая ему развить мысль. — Более того, в связи с последними событиями и вопиющей некомпетентностью службы безопасности ваша штаб-квартира переходит под внешнее управление. Лунный Диск, — я делаю весомую паузу, — официально переходит под контроль моих вассалов.

Я указываю рукой на чету Кровавой Луны. Грандик тут же выпрямляется, его доспех отзывается на жест хозяина коротким рыком, а рядом замирает Принцесса Шипов, чей взгляд теперь полон холодного торжества.

— С этого момента вы можете арендовать Лунный Диск у них, — добавляю я

деловито.

Принцесса Шипов внешне сохраняет невозмутимость, но по закрытому каналу мыслеречи я чувствую её недоумение:

«Владыка, зачем нам это? Зачем сдавать нашу законную вотчину этим извергам?»

Я перевожу взгляд на Грандика, надеясь, что Принц сам додумается до очевидных выгод такого маневра, но тот хранит молчание. Приходится вкладывать им в головы расклад:

«Сами подумайте. Ваше родовой замок сейчас лежит в руинах. Если вы будете сдавать Диск в аренду Организации, вы обеспечите себе стабильный доход, который пойдет на восстановление ваших земель. К тому же, это идеальный способ легально и круглосуточно следить за вашим бывшим противником прямо у него дома».

Принц Кровавой Луны едва заметно склоняет голову:

— Мой король… Ты, как всегда, зришь в самый корень. Это по-настоящему мудрое решение.

Организаторы тем временем пребывают в полнейшей растерянности — их только что лишили собственности в их же собственном зале. На самом деле я просто восстановил историческую справедливость и позаботился о своих верных вассалах. Лунный Диск изначально принадлежал роду Грандика, и возвращение вотчины законному владельцу — жест правильный и логичный. При этом я вовсе не собираюсь вышвыривать Организацию на мороз. Напротив, я даю им возможность находиться здесь легально, на правах арендаторов. А то, что за это придется платить… Что ж, с Организации не убудет. Она колоссально, неприлично богата.

В этот геополитический дележ внезапно врывается звонкий голос Гвиневры. Блондинка выходит на самую середину зала, уперев руки в боки и гневно сверкая глазами.

— Вы что-то, кажется, совсем позабыли! — восклицает она, обводя присутствующих взглядом. — Ради чего мы вообще здесь собрались? Я всё понимаю, но этот фарс с судом затевался надо мной! Меня здесь взглядами казнили битый час!

Асклепий виновато поворачивается к ней, пытаясь сгладить углы:

— Успокойся, Гвиневра. Теперь-то мы все знаем, что ты не виновата. Доказательства сфабрикованы предателем, все претензии к тебе официально сняты…

— Это вы теперь знаете, — резко обрывает его Целительница, и в её голосе внезапно звенит холодная сталь. — А вот чего вы ещё не знаете, так это моего решения. Мне плевать на ваши запоздалые извинения. Я больше не член вашей прогнившей Организации. С меня хватит ваших интриг и подстав. Теперь я служу только королю Даниле! Лично!

И в этот самый момент я слышу под коркой мозга едкий комментарий Светланы: «Ну, я же говорила — теперь точно не отделаемся».