Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 12

— Хрусть да треск, граф! Отличная идея — выбраться наконец-то из четырех стен! — Ледзор довольно озирается по сторонам, вдыхая терпкий воздух шакхарских лесостепей и ловко подкидывая в руке тяжелый топор.

— Надыбаем сейчас аномального мяса на шашлык, устроим пир, — кивает король Эйрик. Его глаза вспыхивают искрами в предвкушении доброй охоты.

Гришка, Бер и Тэнейо согласно гудят, поддерживая настрой.

— А шампуры-то взяли? — вдруг подает голос батыр, с легким беспокойством оглядывая наши скудные пожитки. — Или на ветках жарить будем?

— Достанем, не переживай, — усмехаюсь я, чувствуя, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать. Где-то на самой периферии сознания и слуха я ловлю знакомый согласный «тяв» Ломтика — моя правая лапа тоже не прочь жареного мяска.

Последние дни выдались по-настоящему сумасшедшими. Резкая активизация Демонов, затяжная война с боевыми колониями, а тут еще и поглощение Организации и спасение моего родного мира… Мой ранг подскочил, а вместе с ним пришла и острая необходимость постигать новые развивающие и укрепляющие практики.

Лакомка, видя, что я замотался, проявила инициативу и настояла на том, чтобы я «проветрился» исключительно в мужской компании, отдохнул от королевских дел и войн с Демонами, ну и от внимания поклонниц. С её доводами я согласился без споров — женщин в моем окружении в последнее время тоже стало многовато, вот еще и Шельма добавилась, а Гвиневра не упускает случая бросить на меня претенциозный взгляд. Иногда полезно сменить королевскую перину на отдых на природе. Впрочем, Змейку я всё же взял с собой: ну куда я без её божественного кофе? Хищница же, недолго думая, прихватила и своих горгонышей — эти мелкие когда-то тварюшки теперь вымахали размером с приличного медведя и вовсю рыскали в подлеске.

Под отдых я выбрал лесостепи Шакхирии на Боевом материке. Мы углубляемся в лесную чащу, выслеживая рогоморда. Мы с Ледзором ведем отряд, читая свежие следы на примятой траве и взрытой почве. Параллельно я рассылаю во все стороны ментальные щупы.

Рядом привычно вышагивает Гришка, посвистывая какой-то мотивчик. Поодаль ворчит на коряги Бер, а Тэнейо в облике массивной гориллы почесывает широкую грудь, с хрустом ломая мощным плечом густой кустарник.

Эйрика я позвал не просто так. Он — матерый король-завоеватель как-никак, и у меня на правителя Винланда огромные планы, и эта охота — способ нашего сближения. В будущем именно ему предстоит занять кресло заместителя Консула и железной рукой держать материки Нового Света.

Змейка со своим шумным и смертоносным выводком мелькает где-то на флангах.

Гришка, пригубив из фляги и вытерев губы тыльной стороной ладони, как бы между прочим бросает:

— Слушай, Даня, а может, по пути удастся спасти пару-тройку симпатичных шакхирок? Раз уж мы здесь, грех не совместить приятное с полезным.

Батыр в своем репертуаре — даже на охоте на диких зверей не забывает о прекрасном поле. Айра, моя ликанка, наверняка была бы не против составить нам компанию и поохотиться в этих лесах, но сейчас она вместе с Гепарой занята делами в Москве. Я же сейчас настроен на деловой лад:

— Как продвигаются дела с моим Доминионом? Собрал уже достаточное количество желающих?

Гришка удивленно смотрит на меня:

— Кстати, давно хотел спросить тебя о Доминионе. Ты уверен, что он всё ещё тебе нужен? Ты ведь теперь Консул всего мира!

— Конечно нужен, — отрезаю я, легко перешагивая через массивное поваленное дерево. — В России скоро заработает ключевой транспортный портал, и это изменит всё. Я хочу, чтобы этот узел контролировал Доминион, то есть исключительно мои прямые вассалы. Моя цель в том, чтобы не только фактически, но и формально эти люди подчинялись мне в обход сложной иерархии Консульства, где посредником бы выступал Царь Борис.

Гришка хмыкает, задумчиво потирая подбородок:

— План понятный, спору нет. А Царь Борис? Он-то как на это посмотрит?

Я усмехнулся:

— Царь Борис скоро будет моим родственником. В конечном итоге, стабильность портала выгодна и ему самому.

— Ладно, раз так — договорились, — кивает Гришка. — Я уже завербовал все рода Старшего жуза, они за нами в огонь и в воду. Енеревы и Соколовы тоже подтвердили верность и теперь с тобой. Мы полностью готовы взять на себя обслуживание и охрану портала.

— Окей, — коротко бросаю я.

Пока мы обсуждаем геополитику, Бер, идущий чуть левее, наглядно демонстрирует свое паршивое настроение. Он с явным раздражением крутит в руках тяжелый фламберг, то и дело меняя хват и едва не задевая кусты. Зела заставила его надеть херувимские крылья — мол, мой гвардеец должен выглядеть достойно своего господина. Однако лучший мечник Золотого Полдня всё равно предпочитает топать пешком.

— Блин, Даня… — бурчит кузен, едва не в сердцах сплюнув под ноги. И показывает мне волнистый клинок. — Он меня больше не слушается. Чувствую его как обычный кусок железа, никакой отдачи. И как бумеранг больше не летает, представляешь?

Я бросаю на него скучающий взгляд. Для меня причина его фиаско видна как на ладони:

— Ничего удивительного, кузен. Я ведь предупреждал тебя с самого начала: этот меч требует платы.

— Да, — огрызается Бер, — но ты как-то забыл уточнить, какой именно!

— А я разве должен был? — я усмехаюсь, глядя, как он борется с собственной гордостью. — Меч твой, не мой. Кому, как не владельцу, знать капризы своего оружия?

Бер понимает, что гонором от меня ничего не добьется. Его плечи чуть опускаются, и он решает сменить тактику:

— Слушай, Даня… ну помоги, а? Век должен буду, честное слово!

Хех, ему повезло, что информацию об этом фламберге я заранее выудил из своего банка памяти.

— Ты должен понимать, — начинаю я, обходя торчащий корень, — этот клинок выковал и закалил древний маг, который был буквально помешан на войне. Кстати, он был личным оруженосцем нашего Грандика. Это оружие с характером, оно живое по-своему. А ты в последнее время совсем забросил практику и почти не фехтуешь. Оружие такого уровня крайне требовательно к тонусу хозяина.

Бер тут же вскидывается, пытаясь сохранить лицо:

— Чего это я не фехтую⁈ Да я каждый день…

— Ты можешь пытаться обмануть меня, — перебиваю я с усмешкой, — но фламберг ты не проведешь.

Бер краснеет пристыженно.

— Ну пропустил десяток тренировок… что тут такого?

А я продолжаю:

— Меч на тебя обиделся. Я же предупреждал: как боец ты становишься слишком зависимым от этой железки. Нельзя во всем полагаться на волшебное оружие. Железка требует от своего хозяина быть лучшим. Ты расслабился как мечник, потерял ту самую искру, и клинок это моментально почувствовал.

Бер кривится, будто у него разом заболели все зубы, и наконец сдается под тяжестью очевидных фактов:

— Допустим, что я и правда стал хуже фехтовать. Только допустим! Хотя это, конечно, не так… Но если я снова начну потеть на плацу до седьмого пота, фламберг снова станет послушным?

— Кто знает, — я безразлично пожимаю плечами, — клинки с таким прошлым умеют быть злопамятными. Начинай пахать, а там увидим.

— Успокоил, — бурчит Бер, но я только хмыкаю. Нянькой я ему не нанимался. У каждого из нас свой путь и свои особенные возможности, и если ты претендуешь на звание лучшего мечника, то должен сам понимать характер своего оружия и заботиться о нём.

На очередной развилке звериных троп Ледзор припадает на колено и внимательно всматривается в подсохшую глину, читая следы. Эйрик застывает рядом со мной, и по его бородатому лицу видно, что мыслями он уже бесконечно далеко от этой охоты. Король не пытается скрыть мечтательную улыбку, явно смакуя свои планы:

— Эх, как только вернусь в Штормсборг, первым делом закроюсь в покоях со своей новой женой, принцессой майя. Слезть с неё не смогу, такая красавица досталась!

Ледзор, услышав это, лишь понимающе усмехается, не отрываясь от следа:

— Смотрю я, весь Новый Свет сейчас объединяется единственно верным способом — через кровные узы и брачные союзы. Я как сейчас помню: двести лет назад мы с тобой, Тэнейо, тоже пытались провернуть нечто подобное. Хотели скрепить земли через династические браки, но, увы, не вышло. Времена тогда были слишком смутные, мечи говорили громче дипломатов.

Тэнейо, семенящий рядом в облике крупной гориллы, лишь хмыкает и задумчиво почесывает бок:

— Да уж, было дело. Столько сил вбухали, а всё прахом пошло.

Эйрик смотрит на обоих в замешательстве:

— Погодите… Двести лет? Как вы столько прожили?

Тэнейо лишь невозмутимо пожимает массивными плечами:

— Ну, понимаешь, какая штука. Меня давным-давно прокляла одна ведьма. Именно поэтому я до сих пор в шкуре обезьяны и хожу, стоит мне только покинуть Новый Свет. Зато годы меня совершенно не берут.

Эйрик хмыкает:

— Надеюсь, ты выследил и прикончил эту дрянь? Справедливость восторжествовала?

— Да нет, — спокойным, почти философским тоном отзывается Тэнейо. — Я на ней скоро женюсь.

У Эйрика едва глаз не выпадает. Я лишь пожимаю плечами. Да уж, история Тэнейо и привратницы Эльдорадо, Иш-Текали, выходит на новый уровень. Скоро будет свадьба. Даже я не мог предположить такого финала, когда снова привел Тэнейо к Эльдорадо. Впрочем, надо отдать Иш-Текали должное: ведьма всё-таки дожала моего нового советника, пускай на это и потребовались сотни лет.

Ледзор, закинув топор на плечо, гордо басит:

— Хо-хо! Мой секрет прост — я хорошо закаляюсь. В проруби, мужики! Главное — правильный температурный режим.

Я лишь усмехаюсь, мысленно прочесывая ментальными щупами дальний подлесок. Рогоморд где-то рядом, я чувствую его тяжелую, примитивную ярость. Гришка нагоняет меня и вполголоса спрашивает:

— Даня, а чего это наш Одиннадцатипалый так скрытничает по поводу своего эликсира молодости? Какая, к черту, прорубь?

Я не сбавляю шага, продолжая сканировать местность:

— Про прорубь морхал почти не соврал, он действительно закаляется. Дело в том, что по молодости он обнаружил в Антарктиде водный источник гомункулов из Обители Мучений. Эти лысики живут веками, и наш морхал в своё время наплескался в живой воде вдоволь. Вот поэтому он до сих пор в строю и время над ним не властно.

Гришка заметно оживляется:

— А этот источник? Он еще цел? Функционирует?

— А тебе-то зачем? — подначиваю я батыра. С учетом тех секретных эликсиров, что варит Лакомка, все мои вассалы и так обречены на пугающее долголетие. Разумеется, и Гришку, и его жен я обделять не собираюсь — мы делимся всем необходимым.

— Да так, просто интересно. Лишним же не будет.

— Можешь не беспокоиться, — успокаиваю я его. — Теперь этот источник в моей полной собственности, вместе со всеми Обителями Мучений. Так что доступ у нас будет.

— Хах, клево! — батыр довольно щурится, и мы наконец выходим на финишную прямую к логову зверя.

Да только шум яростной схватки заставляет нас резко свернуть с тропы. Шакхары — народ гордый, но сейчас они практически мои подданные, ведь Айра, моя избранница, принадлежит к их числу. Бросать своих в беде я не привык.

Мы выходим к глубокой лощине и видим, как семеро охотников-шакхаров прижаты спинами к отвесному скальному выступу. Против них — свора огромных гризли-волков, истинных потомков моего Пса. Когда-то лохматый любимчик Насти был известен как Пёс Ликании; за долгие годы он умудрился заполнить весь материк своими зубастыми волчатами. Эти звери так просто свою добычу не отпускают.

— Смотрю, пару шакхарок мы всё же нашли, — негромко хмыкаю я, кивая Гришке. Среди прижатых к скале бойцов действительно мелькают две девушки в кожаных доспехах.

— Консул! — Эйрик уже на ходу окутывается плотным, вибрирующим пламенем, готовый обрушиться на зверей как метеорит. — Разнести этих шавок в пепел?

— Отставить, король, — осаживаю я его. — Для вас они на один удар, даже не вспотеете. Пускай молодежь потренируется.

Я отдаю короткую мысленную команду выводку горгонышей, которые до этого момента скользили в тенях деревьев. Змейка бросает на меня довольный и хищный взгляд, её глаза вспыхивают первобытным огнем. Она издает короткий, гортанный рык, и горгоныши слаженной волной налетают на врага.

Гризли-волки, привыкшие чувствовать себя хозяевами этих лесов, мгновенно теряют инициативу. Горгоныши вгрызаются в их загривки, рвут густую шкуру мощными когтями и буквально втаптывают в грязь. Не ожидавшие такого свирепого отпора, погрызенные «сынки Пса» с жалобным воем дают деру, скрываясь в чаще.

Выводок, разгоряченный кровью, уже порывается броситься в погоню, чтобы добить остатки стаи, но я гаркаю на весь лес:

— Место, стая!

Горгоныши мгновенно замирают. Порыкивая и недовольно перебирая лапами, они нехотя возвращаются к нам. Змейка довольно оборачивается, широко расставив ноги и напрягая выпуклые бедра:

— Мазака — вожак выводка, фака.

Что ж, еще один титул в мою копилку.

Спасенные шакхары, узнав во мне повелителя своей принцессы Айры, рассыпаются в благодарностях и приглашают разделить с ними привал. В лесу уже сгущаются сумерки, так что я принимаю приглашение — отложить на завтра охоту на рогоморда.

Шакхары тут же принимаются за дело: разводят высокие костры, достают походные припасы и лучшие куски вяленого мяса. У огня быстро становится тесно, шумно и по-особенному уютно — так всегда бывает, когда люди только что разминулись со смертью. Одна из шакхарок, высокая и гибкая девушка по имени Каррка, явно кладет глаз на Гришку. Она смотрит на него не просто как на спасителя, а как на вкусный трофей, который так и хочется утащить в свое логово. Каррка буквально липнет к батыру: то невзначай поправит ремень его экипировки, то улыбнется одними уголками губ, то прижмется грудью к плечу.

А мой боевой товарищ и однокашник вдруг сникает. Гришка, который обычно за словом в карман не лезет и в любой компании чувствует себя как рыба в воде, внезапно начинает стесняться. Казах мнется, отводит глаза и всеми силами изображает из себя гранитный памятник. Для лихого батыра это выглядит настолько неестественно, что я невольно проникаюсь интересом к его странному поведению. Ко мне, кстати, тоже пытается прильнуть другая шакхарка, плавно обходя костер и маняще улыбаясь, но я перенаправляю её внимание на Эйрика. Пусть наш король-завоеватель не слишком сильно тоскует по своей жене-майя. Я же пришел в эти леса в том числе и для того, чтобы отдохнуть от женщин на одну ночь.

Когда Каррка на мгновение отходит к общему котлу за питьем, Гришка тут же пользуется моментом и спешит драпануть подальше в тень. Я подхожу к нему и негромко спрашиваю:

— Ты чего это, батыр? На тебя совсем не похоже. Раньше ты бы ни за что не упустил случая ответить на такой явный интерес красивой девушки. К тому же, не ты ли сам полчаса назад предлагал поискать шакхарок в этих лесах?

Гришка морщится и ворчит себе под нос:

— Я надеялся, Даня, что в такой глуши мы никого не найдем. Языком-то чесать — это одно… Но видишь ли, после Насти и Адии я уже всё. В смысле, выжат до последней капли. Короче, мне моих жен хватает выше крыши, на подвиги на стороне сил просто не осталось.

— Хватает, говоришь? — я позволяю себе насмешливую ухмылку.

— Да ты сам всё понимаешь, — Гришка тяжело вздыхает и почти падает на поваленное бревно. — У Насти либидо такое, что моему ничуть не уступит. Она меня просто в покое не оставляет, берет измором. Какая уж тут Каррка… мне бы просто выспаться. Как ты своих выдерживаешь?

Я усмехаюсь, глядя на озадаченное лицо друга.

— Тут всё дело в рангах, Гриш. Я — Высший Грандмастер, и по уровню энергии, и по выносливости опережаю своих благоверных на сотню верт, так что мне в этом плане проще. А ты находишься примерно на одном энергетическом уровне с бывшей княжной Лопухиной. Вот вы друг друга и «покрываете» тютелька в тютельку, баланс у вас идеальный. Хорошо еще, что бедняжке Адии хоть что-то перепадает от вашего огня, но она девушка домашняя, ей много и не нужно.

— Вот оно как… — Гришка всерьез задумывается, вертя в руках пустую флягу. — Значит, надо расти в силе.

— Как минимум, нужно быть сильнее своих жен, — киваю я, подтверждая его догадку. — Сачковать нельзя, Настя — потомственная княжна как-никак, породистая барышня, кровь сильная.

Наш разговор обрывает оглушительный рёв, донесшийся прямо с кромки светового круга. Кусты с треском разлетаются в щепки, и на свет костра, тяжело переваливаясь, выходит огромный рогоморд-переросток. Его глаза горят багровым огнем, а от самой туши веет такой мощью, что сразу ясно — зверь оранжевого уровня, не меньше.

— Хо-хо, малыш! — Ледзор с хищной ухмылкой поглаживает лезвие топора, поднимаясь на ноги. — Ты что-то перепутал. Это ведь мы за тобой охотились, а ты сам к нам на ужин пришел.

Бер, который до этого сидел мрачнее тучи, вцепившись в свой фламберг, мгновенно преображается. Альв вскакивает и кричит с яростью:

— Я сам им займусь! Лучший мечник Золотого Полдня докажет, что он всё еще лучший!

Остальные выжидающе смотрят на меня. Я коротко бросаю:

— Бер, у тебя три минуты.

— Есть! — он вскидывает фламберг. Видно, что делает это с заметным усилием — меч упирается, не желая больше признавать волю хозяина.

Резким жестом Бер выпускает своих теневых тварей, что напоминают живые, гибкие и очень злые шпалы. Когда-то я сам доверил их ему.

— Могучий! Витязь! Титан! Колосс! Кружите его! — властно командует Бер.

Эйрик, скептически разглядывая «шпал», усмехается:

— Имена у них что, на вырост даны?

Тем временем тени, образуя полукольцо, начинают теснить рогоморда, выталкивая его прямо под удар Беры. Кузен делает выпад, и фламберг с воем рассекает воздух, врезаясь в плоть зверя. Но рогоморд даже не морщится. Наоборот, он с яростью давит лапой на клинок. Нагрузка становится чудовищной — кажется, сталь вот-вот не выдержит и разлетится на осколки. Бер закручивается волчком, уходя от контратаки, но видно, как тяжело ему дается каждое движение: меч больше не помогает, он сопротивляется. Только врожденное мастерство мечника спасает альва от мгновенной гибели.

— Черт бы тебя побрал, гребаная железка! — в сердцах выругивается Бер, отскакивая назад и тяжело дыша.

— Всё, Бер? Спекся? — спрашиваю я с легкой подначкой. — Уступаешь эстафету?

— Еще чего! Я не позволю какой-то железке меня отвергнуть! — рычит он, и от ярости его лицо искажается в волчью маску оборотня. — Она послужит мне так или иначе!

Он резко взмахивает херувимскими крыльями, раскрывая их во всю ширь.

— Ненавижу высоту! Зела, черт возьми, надеюсь, ты теперь довольна!

С мощным рывком он взмывает вверх, пробивая кроны деревьев, а затем камнем пикирует вниз на рогоморда, выставив непослушный тяжелый меч перед собой. Я сразу понимаю, что задумал кузен. Чтобы его самоубийственный трюк не превратился в нелепую трагедию, я бью пси-импульсом, намертво пригвождая рогоморда к месту. Зверь уже собирался дернуться в сторону, но под моим давлением замирает истуканом. Удерживая добычу, я смотрю, как Бер на бешеной скорости врезается в него сверху, прошивая звериную тушу насквозь вместе с позвоночником.

— Хрусть да треск! Прямо остроухая торпеда! — грохочет Ледзор, прикрывая глаза ладонью от поднявшейся пыли.

— Фака… мерррртв кузнечик? — вопросительно рычит Змейка, прищурив вертикальные зрачки.

И хищница сейчас явно беспокоится не о туше рогоморда. Кузен при столкновении умудрился переломать херувимские крылья, превратив их в ошметки перьев, и теперь лежит на земле, перепачканный в крови и грязи. Пока к нему подходит Тэнейо и массивной горилльей лапой выливает на него ударную дозу исцеляющего зелья от Гвиневры, полуживой альв лишь слабо шевелит окровавленными пальцами.

Фламберг, оставшийся торчать в хребте зверя, сначала едва заметно покачивается рукоятью, будто от дуновения ветра.

— Давай…– шепчет Бер. — Давай же, скотина!

Через мгновение сталь оглашает лес протяжным гулом, волнистый меч резко вырывается из туши и сам влетает в раскрытую ладонь Бера.

— Ну наконец-то! Проснулся, зараза! — орет изломанный, но стремительно восстанавливающийся альв прямо в ночное небо. Он вскидывает огромный клинок к звездам, и на этот раз делает это абсолютно без усилий, словно тот ничего не весит. — Железка! Не смей больше забывать своего хозяина! Поняла⁈ Я — лучший мечник! Я!

Эйрик, подойдя ко мне со стороны, небрежно замечает, глядя на это ликование:

— Столько шума… А ведь этот остроухий разбился бы в лепешку и помер, не удержи ты зверя своим импульсом. Да и вообще, Консул, признайся: ты мог бы прикончить тварь одной мыслью.

Я лишь пожимаю плечами, наблюдая, как вопит от восторга кузен, тряся фламбергом:

— Только не говори это Беру. Пускай парень порадуется — он сегодня заново обрел своего напарника.

Отдохнул, развеялся — и хватит. Пора и Демонам задницы порвать, а то небось расслабились да новые заговоры строят. По возвращении в Багровый дворец я первым делом приобнял встретившую меня Лакомку, по-быстрому проведал сыновей и поспешил усесться в кабинете, пока меня не вычислила бывшая Соколова. У Светки как раз должна была закончиться тренировка, а после физических нагрузок блондинка, сами знаете, становится чересчур охочей до темпераментного общения. Но не одна она такая, потому пускай соблюдает очередь, нечего нарушать дисциплину.

Первым делом проверяю Астральные Карманы. В одном из них уже вовсю дрыхнет Бегемот, выставив котодемоновское пузо. Идея, кстати, отличная: в смысле не просто спать днем, хотя это тоже полезно, а расселить по Карманам ментальных бойцов, например, легионеров. Сказано — сделано. Часть Когорты Солнца я распределяю по Карманам вдоль стен, создавая невидимый, но смертоносный ментальный гарнизон для всякой астральной шушеры. Следом бросаю короткую команду Шельме по мыслеречи, чтобы принимала общее командование над легионерами.

Сама Демонесса, облаченная в свой обтягивающий черный латексный костюм, в этот момент стоит в палисаднике и о чем-то увлеченно беседует со Светкой и Настей. Обе мои благоверные стоят подозрительно краснощекие, и интуиция подсказывает, что дело тут вовсе не в интенсивной тренировке.

— О чем секретничаем? — интересуюсь по мыслеречи.

— Ничего, Даня! — в унисон, почти не задумываясь, отвечают обе благоверные, а Шельма лишь коварно улыбается мне, поправляя молнию на пышной груди. Чувствую, эта демоническая натура научит девчонок плохому, ох, научит…

Сажусь за стол и начинаю пролистывать стопку отчетов, заботливо оставленных Камилой. Новости от Гюрзы из Мира перепончатых пальцев радуют: программа спасения работает. Мутанты успешно проходят реабилитацию, а новые лечебные зелья показывают просто феноменальную эффективность. В конце отчета Гюрза отдельно и очень горячо благодарит Гвиневру — без её алхимического гения мы бы не вытянули и половины пострадавших.

Я бросаю взгляд на часы. Самое время навестить нашу талантливую Целительницу и лично передать ей слова благодарности от Гюрзы. Лакомка тоже хорошо отзывалась о блондинке. Теперь моя альва может больше времени уделить Молодильному саду и восстановлению ценных растений.

Я направляюсь прямиком в лабораторию, которую выделили Гвиневре.

— Ваше Величество? — она поднимает взгляд от алхимических весов, когда я вхожу без стука.

Иногда я просто забываю о таких формальностях — в конце концов, это мой дворец. Гвиневра поднимается из-за стола, оправляя глубокое декольте своего роскошного розового платья. Оно больше подошло бы для светского бала, чем для работы с реактивами, но после долгих лет ношения безликой мантии Организации леди, видимо, никак не может насытиться красивыми вещами.

— Я пришел поблагодарить вас за рецепты, леди. В Мире перепончатых пальцев они творят настоящие чудеса.

Девушка задумчиво прикусывает губу. Она медленно сокращает дистанцию, и в её глазах вспыхивает вызов.

— До сих пор не понимаю, чем вам так дорог этот захолустный мирок, — она смело кладет ладонь мне на грудь, а затем забирается тонкими пальцами под рубашку между пуговицами. — Но я требую другую благодарность. Более осязаемую.

Ее теплые пальцы касаются моей кожи.

— Неужели? — я чувствую, как она одним касанием пытается перевести мой организм в режим «горячего общения».

Я мог бы легко заблокировать это воздействие с помощью легионеров-геномантов, но не спешу. Гвиневра, считывая недвусмысленную реакцию моего тела, довольно блестит глазками.

— Разве я на заслужила, Ваше Величество? — мурлычет эта чертовка, продолжая свою опасную игру.

— Есть один важный момент, леди, — произношу я, глядя ей прямо в бездонные зрачки.

— Какой же, Ваше Величество? — жарко шепчет она, явно ожидая, что я прямо сейчас сорву с неё это вызывающее платье.

— Я никогда не навязываю своим людям ничего силой, но и от них требую предельной честности в методах, — произношу я, и в ту же секунду с помощью Жоры мгновенно закупориваю все её энергетические меридианы разом.

Эффект наступает моментально. Гвиневра испуганно отшатывается, её лицо бледнеет.

— Я… я больше не чувствую силу! — она трясущимися руками касается своей груди. — Совсем ничего! Пустота! Что вы со мной сделали⁈

— Всего лишь заблокировал ваш Дар, леди. Считайте это мерой предосторожности.

— Как вы могли? — в её голосе звучит неподдельная обида. — Я верно служу вам! Я лечила ваших людей и разрабатываю эффективные формулы, сутками не выходя из лаборатории!

Я лишь насмешливо усмехаюсь. Гвиневра — та еще штучка. Только что технично «подогревала» мой градус своими чарами, а теперь строит из себя невинную жертву. Но я умею обращаться с женщинами её типа — коварными и невероятно амбициозными стервами. И наказывать их тоже умею. Скоро ей будет заняться кое-чем еще, помимо разработки формул.

— Получайте свою пилюлю, доктор, — хмыкаю я и подхожу вплотную, так что она чувствует моё дыхание на своей лебединой шее.

Я жестко перехватываю её руки. В её глазах паника мешается со страстным блеском. Она судорожно прикусывает нижнюю губу, когда моя хватка на её запястьях становится крепче.

— Сейчас… я не готова… — выдыхает она, хотя всё её тело говорит об обратном. Иначе зачем бы она подставлялась под мои руки, а ее бёдра предательски прижимались бы ко мне?

— А мне кажется, очень даже наоборот, — я ощущаю её жар и рывком разворачиваю спиной к себе, наклоняя над массивным лабораторным столом.

Она не сопротивляется — напротив, послушно прогибается в пояснице и переступая каблуками двигается ближе ко мне. Я с усмешкой кладу ладонь ей на спину, вжимая её грудью в прохладную столешницу, заставленную колбами.

— Вы закупорили мой Дар… я не смогу предотвратить последствия, если что-то пойдет не так, — делает она последнюю, чисто формальную попытку отговорить меня, но сорвавшийся страстный голос выдает её с головой. Она в нетерпении. — Вы же знаете, чем это обернется для нас обоих.

— Знаю, — коротко бросаю я, задирая подол её платья.

В конце концов, в Багровом дворце просто не может быть слишком много детского смеха.