Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 20

Багровый дворец внешне почти не изменился, разве что стражи заметно прибавилось. Магические киборги — маги с инкрустациями Живого металла — встречают уже в портальном зале.

Это правильно и неудивительно. Уходя, я обезопасил жен как мог: верные вассалы, связанные клятвой и мидасием; Живые доспехи с люменами, готовые подавить любой бунт; прирученные багровые звери, да и личная сила самих королев подросла.

И всё же мое отсутствие создавало определенный вакуум власти. Среди лордов-дроу всегда найдутся отчаянные интриганы, да и какой-нибудь безумный Организатор мог «словить воспаление мозга» и рискнуть головой ради доступа к Хранилищу. Я предусмотрел всё, упредил любую угрозу, но риск есть всегда. Впрочем, это даже к лучшему. Враги — отличный мотиватор. Они не дают Роду расслабиться и заставляют нас всегда быть начеку.

Поэтому я искренне рад видеть Ледзора.

— Молодец, Одиннадцатипалый, что присмотрел за моими детьми во дворце, — хлопаю я морхала по гранитному плечу. — Знаю, тебе, воину, пропустить битву было непросто.

— Есть такое, граф, хо-хо! — широко лыбится морхал. — Но вообще, Кострица тоже недавно разродилась, и ради Огонесочки я готов посидеть дома и поохранять детишек.

— Смотрю, ты уже и невесту одному из моих сыновей подготовил, — усмехаюсь я.

— Почту за честь, граф, хрусть да треск! — Ледзору явно пришлась по душе идея родства.

Детей у меня будет много — Славик, наш будущий Провидец, врать не станет. А династические союзы — лучший способ намертво привязать сильных вассалов к Роду. Тут все средства хороши.

Хотелось бы уже со всех ног бежать к сыну, но безопасность рода превыше всего. Первым делом я переместился во внутренний двор Багрового дворца. Нужно было хоть краем глаза взглянуть на Астральные Карманы.

Оказавшись у западной стены возле башни под названием Капкан, я проследил за всей цепью Карманов. После создания Астрала-2 Карманы сами перенастроились на новый источник и теперь жадно черпали энергию оттуда. К старому Океану Душ возврата нет. Со временем без калибровки они бы истончились и развеялись, но я вернулся, и теперь этого не допущу.

— Дорогой! — из марева ближайшего Кармана выпорхнула гибкая фигура.

Шельма — высокая, опасно-горячая брюнетка в одном лишь кожаном лифе и облегающих штанах — с разбегу запрыгивает на меня, обвив руками и ногами, словно коала дерево.

— Слава Астралу! — жарко выдыхает она мне в шею.

— То есть мне? — усмехаюсь я, намеренно отклоняясь назад и дразня демонессу.

— Конечно, тебе! Кому же еще! — она всё же ловит мои губы коротким, властным поцелуем, а затем пытается увлечь за собой, в густую тень садовых кустов.

Я мягко, но непоколебимо удерживаю её на месте:

— Позже, избранница. Сначала я должен увидеть сыновей.

— Да, конечно… — Шельма нехотя разжимает объятия, но продолжает льнуть ко мне всем телом, будто проверяя, не иллюзия ли я. — Знаешь, я так боялась! Думала, Карманы схлопнутся, когда Астрал начал меняться. Без твоей калибровки от них бы за годы ничего не осталось… Слава тебе, что ты вернулся!

— Кстати, о Карманах, — я заглянул в её потемневшие глаза. — Легионеров, которых я оставил тебе, скоро материализую навсегда. Они заслужили право на жизнь. Тем более что это солнечники Эльдорадо, они не преступники и достойны второго шанса.

— Хм, а кто тогда будет охранять Карманы вместо них? — Шельма удивленно округляет глаза.

— У меня ещё в Океане Душ возникла одна идея, — я перехватываю Демонессу за талию, и мы ментально переносимся в мой Бастион.

Сам замок пуст, но в его бесконечных каменных лабиринтах кипит жизнь. Из укрытия в стене мы наблюдаем, как по коридорам мечутся, рыча и скрежеща когтями, Демоны всех мастей.

— Ты добавил Демонов в Легион, дорогой? — Шельма замирает, опешив от этого буйства первобытной силы.

— Да. Раньше это было невозможно, но я… немного поднатаскался в управлении астральной энергией.

— Немного? Пф-ф! — Шельма зябко передергивает плечами. — От тебя веет такой мощью, что у меня колени почти подкашиваются.

Я, правда, вижу, как у моей Демонессы мелко и часто дрожат бедра. Шельма всегда была невероятно чувствительна к ментальным колебаниям, а сейчас, когда я вернулся с силой, способной перекраивать миры, её инстинкты буквально вопят о близости высшего хищника. Моя мощь давит на неё физически, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Чтобы не доводить её до обморока, я сознательно притупляю свои эманации, убирая лишнее давление. Шельма тут же шумно, с надрывом выдыхает, словно с её груди только что сняли гранитную плиту.

— Мы еще придумаем, как окончательно приручить этих Демонюг, — я коротким кивком указываю на беснующихся внизу «астралососов», чьи когти высекают искры из камня Бастиона. — Вбить им в головы подчинение грубой силой я могу в любой момент, это не проблема. Но я хочу большего — закрепить в них устойчивые поведенческие паттерны, чтобы они служили роду не из страха, а на уровне базовых рефлексов.

— Звучит чертовски интересно, — Шельма хищно оскаливается, обнажая острые клыки, и я чувствую, как её первоначальный испуг быстро сменяется азартным возбуждением.

— Когда мы доведем эту работу до конца, — я внимательно смотрю Демонессе прямо в глаза, — я отвяжу тебя от Карманов. Ты станешь первой в мире полноценной живой Демонессой.

— Ты имеешь в виду… полную материализацию без привязки к конкретному месту? — голос её слегка дрожит от неверия.

— Ты и так больше не привязана жестко к Багровому дворцу, Шельма, неужели ты до сих пор этого не осознала? — я позволяю себе снисходительную улыбку.

— Что⁈ Когда ты убрал поводок⁈ — хлопает она глазами, застыв.

— Только что. А вообще сейчас я говорю о большем. Возможно, ты когда-нибудь хотела бы иметь своих детей…

В этот момент она замирает, глядя на меня совершенно неверящим, ошарашенным взглядом. Пухлые губы непроизвольно приоткрываются, а в глазах вспыхивает такая гамма эмоций, которую сложно описать словами.

— Дорогой… ты правда… ты правда готов это сделать для меня? — шепчет она, боясь спугнуть видение.

— Детей, рожденных от бывшей Демонессы, у меня еще не было, — усмехаюсь я, пожимая плечами. — А в этой жизни, как ты знаешь, я привык пробовать всё.

— Дорогой! — Шельма снова срывается с места и прыгает на шею. От мощного выброса её сексуальной и ментальной энергии даже Демоны в нижних ярусах лабиринта начинают беспокойно ворочаться и глухо рычать.

С огромным трудом мне удается утихомирить разошедшуюся Демонессу. Ограничившись парой долгих, обжигающих поцелуев, которые ни за что не могли заставить меня забыть о сыне, я возвращаю наши разумы из ментальной проекции в реальность. Оставив Шельму приходить в себя, я телепортируюсь на верхние этажи дворца — время семейных встреч наконец пришло.

Я бесшумно возникаю за спиной Ольги Валерьевны и мягко опускаю ладони ей на плечи, притягивая к себе. Бывшая княжна Гривова вздрагивает от неожиданности, но тут же расслабляется, узнав.

— Даня! — она стремительно разворачивается в моих объятиях, на мгновение прижимаясь щекой к груди, но тут же с видимым усилием отстраняется, заглядывая мне в глаза. — Наконец-то ты здесь! Но не трать время на меня, немедленно иди к Камиле! Она места себе не находит, ждет тебя каждую секунду!

— И дождется, — я позволяю себе короткую полуулыбку и неспешным движением провожу пальцем по её щеке, убирая выбивавшуюся из прически непослушную прядь волос. — Одна минута ничего не решит. А где Маша с Леной и Гвиневрой?

— Лена с Машей совсем выбились из сил, бедняжки. Они только-только уснули у себя в комнатах, — Ольга устало поправляет платье. — Они ведь всю ночь напролет провели рядом с Камилой, поддерживали её как могли. А что касается Гвиневры…

— Она никогда не оставит свою «сестру»-роженицу без присмотра, — раздается от двери знакомый, чуть капризный и донельзя стервозный голос, в котором сквозит привычная уверенность.

Я усмехаюсь, глядя на вошедшую. Ослепительная блондинка в элегантном, подчеркивающем фигуру платье делает шаг навстречу. Несмотря на приличный срок беременности и тот факт, что она только что самолично принимала роды, Целительница выглядит просто великолепно — её тело всегда находится под полным контролем и буквально искрится жизненной силой. Я собственническим жестом приобнимаю её, и Гвиневра с явным удовольствием приникает к моему боку, ластясь, словно породистая кошка.

— Я пойду проведаю Олежика и Славика, — Ольга тепло улыбается нам обоим и тихо выскальзывает из комнаты, оставляя нас наедине.

Я кладу ладонь на округлый живот оставшейся со мной блондинки, медленно оглаживаю его, прощупывая магические потоки и проверяя состояние плода. Малышка внутри затихает, откликаясь на мою энергию. Гвиневра довольно щурится и накрывает мою ладонь своей.

— Знаешь, Славик еще до того, как я сама всё окончательно поняла, предвидел, что у него скоро появится сестренка. Представляешь, Даня? — она тихо смеется, вспоминая момент. — Просто взял и забросил мне в голову четкий, ясный мыслеобраз.

— Этот сорванец может, — я усмехаюсь с гордостью за сына. — У него Дар Провидца просыпается раньше, чем он научился агукать. Даром что еще совсем карапуз.

— Я так рада, что в итоге приняла решение оставить нашу девочку, — Гвиневра доверчиво прижимается ко мне, и в её голосе звучит неподдельное облегчение.

Моя улыбка становится чуть шире. Женщины любят тешить себя иллюзией, будто у них действительно есть выбор в таких вопросах. Я не вижу смысла расстраивать их и разрушать эту милую сказку, поэтому лишь понимающе киваю и целую её в висок.

— Это было лучшее решение из всех возможных.

— Иди же к ней, — Гвиневра с явным трудом заставляет себя оторваться от моего плеча. Я коротко киваю и, не оборачиваясь, переступаю порог комнаты Камилы.

Моя прекрасная брюнетка полулежит в кровати, осторожно баюкая на руках того, кто в будущем потенциально станет сильнейшим телепатом во всем мироздании. Сейчас это всего лишь крохотный, спящий комочек живой плоти, но я уже чувствую исходящие от него ментальные искры. Всё великое еще впереди, а пока он просто привыкает к этому миру.

— Даня, ты вернулся, — голос Камилы дрожит от нежности. Она выглядит просто сногсшибательно, и это при том, что с момента родов прошло всего ничего.

Для обычной женщины такой марафон бесследно бы не прошел, но Камила сияет здоровьем. Это еще одно доказательство, что Гвиневра не зря осталась с нами. Иметь под рукой лучшую Целительницу — это не роскошь, а стратегическая необходимость для процветания рода.

— Как и всегда, дорогая, — я усмехаюсь, сокращая дистанцию в два шага.

Я нежно целую Камилу в губы, и она буквально расцветает на моих глазах, светясь изнутри тихим материнским счастьем. Брюнетка с замиранием сердца следит за каждым моим движением, когда я осторожно принимаю у неё сына. Женщины аристократических родов веками живут именно ради таких мгновений — когда отец впервые берет наследника на руки, официально признавая его своей кровью и частью династии. В этот момент невидимые узы рода затягиваются намертво.

— Здравствуй, Данила Данилович, — я заглядываю в крохотное личико. — Когда-нибудь ты станешь главным военачальником моего рода.

Спустя десять лет

— Папа, я не могу стать главным военачальником всего в десять лет, — возмущается Данила Данилович, выуживая из ящика тяжелый взрыв-артефакт. — Это как минимум непедагогично.

— Да неужели? А по-моему, ты уже вполне взрослый, — усмехаюсь я, краем глаза следя за его движениями. — Только кидай чуть левее, бери поправку на течение и старайся попасть на глубину. Там самое лежбище.

Впервые за долгое время мы со старшими сыновьями выбрались на нормальную мужскую рыбалку. Молчаливый Славик свою норму уже выполнил — он поглушил рыбу просто образцово. Десяток огромных аномальных карасей, отрастивших себе лапы и вымахавших размером с танк, — лучшее тому доказательство. Впрочем, у Славика его провидение работает как чит-код: он просто бьет туда, где рыба вскоре окажется.

Данилка делает замах и швыряет артефакт, но местная фауна оказывается подозрительно сообразительной. Рыбины, уже ученые горьким опытом предыдущих бросков, стремительно уходят на мель и — вот же наглость! — на своих мускулистых лапах просто выходят из воды на берег, подальше от эпицентра взрыва.

— Сообразили, чешуйчатые. Что ж, значит, придется поработать в контактном бою, — философски замечаю я, глядя на маневры улова.

Олежек хмыкает, демонстративно скрестив руки на груди. Он смотрит на надвигающихся на нас зубастых громадин с легким пренебрежением:

— Меня вот тоже пока не надо, пап, назначать официальным замом главы рода. Я, как бы еще ребенок.

— А время от времени командовать полком тавров в рейдах тебе возраст, значит, не мешает? — ехидно вставляет Данилка, отряхивая руки.

— Так это же весело! — парирует Олежек. Славик на эти препирательства только молча качает головой, глядя на братьев как на неразумных детей.

— С девчонками из свиты играться тебе это тоже не препятствует, — я усмехаюсь, глядя, как Олежек мгновенно заливается густой краской. — Думаешь, я не знаю про твои похождения?

— Эти мелкие остроухие сами ко мне лезут, па! Я тут вообще ни при чем, они так выражают почтение роду!

— Ладно, защитники, так и быть — еще пару лет можете официально сачковать, — милостиво разрешаю я.

Данилка тут же уточняет с надеждой в голосе:

— Пару десятков лет, ты хотел сказать? Да, отец?

Я только многозначительно улыбаюсь в ответ. Сыновья синхронно вздыхают — они прекрасно понимают, что всерьез впрягаться за интересы рода им придется гораздо раньше, чем им хотелось бы.

Караси подбираются на дистанцию удара, и Олежек и Данилка слаженно бьют наступающих рыб мощными импульсами псионики. Тяжелые туши одна за другой валятся замертво, поднимая тучи песка.

— Славик, а что там с Марусей? — между тем спрашиваю я, обращаясь к маленькому Провидцу. — Мама Лена жалуется, что твоя сестра в школе окончательно распоясалась и избивает одноклассников пачками.

— Я просто устал защищать от неё этих несчастных парней, — подает голос юный гений, глядя куда-то сквозь пространство. — Папа, объясни мне вообще, зачем я хожу в эту школу? Какой в этом смысл, если я и так вижу все накопленные человечеством знания через Астрал-2?

— Читер несчастный, — завистливо пыхтит Данилка, разминая кулаки, а Олежек просто весело смеется.

— А ты ходишь туда не учиться, ворчун, — я оборачиваюсь к Славику. — А следить, чтобы твои сестры и братья не вляпались в неприятности.

— Не все в этом мире можно изменить, отец, — со вздохом отвечает Славик и снова начинает заглядывать в такие глубины неизведанного, что его глаза подергиваются пеленой. Мне приходится отвесить ему ощутимый пси-щелбан по затылку, чтобы вернуть его в реальность. — Ай! За что?

— За упаднические настроения. Мне в свое время Астральные боги и не такую чушь вколачивали, и ничего — я отлично всё изменил под себя.

Олежек, глядя на груду поверженных карасей, задумчиво произносит:

— Иногда мне кажется, папа, что ты специально оставил некоторых Астральных богов в живых. Просто чтобы нам в будущем было чем заняться и на ком тренироваться.

Я храню молчание, удовлетворенно оглядывая наш богатый улов. В словах моего первенца есть солидное зерно истины — без сильных, хитрых супостатов любой род быстро изнежится и увянет. Астральные боги нам необходимы. Гора, конечно, испарился окончательно, но остальные, хоть и заперты в своих планах, периодически находят лазейки, чтобы напакостить мирозданию. Для моих детей, когда они еще подрастут, это будет самый лучший тимбилдинг, который только можно придумать.

— У нас гости, — улыбаюсь.

За стройными рядами вековых деревьев ощущаются энерговыбросы портальных вспышек. Следом звучит звонкий женский смех, детский щебет и радостные визги.

— Я думал, мы договаривались на сугубо мужскую компанию, без сестер и мам, — бурчит себе под нос Данилка.

Я же ничуть не расстроен, тем более что сам же и сбросил женам координаты нашего местоположения. Мои дочки любят проводить время со мной ничуть не меньше, чем подрастающие сыновья.

— А мы вам мангалы принесли, чтобы вы тут с голоду не пухли! — громко заявляет появившаяся из чащи бывшая Соколова. Светка деловито осматривает поле битвы и упирает руки в боки, глядя на гору поверженных монстров. — Ого себе улов!

Следом за ней выплывают Лакомка с Гвиневрой. Блондинки сегодня словно сговорились: обе в одинаковых легких платьях, подчеркивающих фигуры, только цвета разные — глубокий изумрудный у одной и небесно-голубой у другой.

— Скучали по нам, мальчики? — мурлычет Лакомка, стреляя глазками.

— Ух, конечно, жить не могли, — без энтузиазма бурчит Данилка.

— Девочки там, за деревьями, уже всё для пикника разложили, — Гвиневра указывает направление вглубь леса.

— Да, пойдемте, дело хорошее, — я легко поднимаюсь с поваленного дерева и поворачиваюсь к сыновьям с педагогической усмешкой: — А вам, бойцы, особое задание: всю эту рыбу перетащить к месту пикника. Собственноручно. Бегемота и других фамильяров не привлекать. Считайте это тренировкой на выносливость.

Сыновья синхронно и тяжко вздыхают, а я уже не смотрю на них. Парням полезно поработать руками без магии — общие мозоли скрепляют мужскую дружбу надежнее любых клятв.

По-хозяйски приобняв Лакомку и Гвиневру за талии, веду их в лесок. Светка, разумеется, тут же пристраивается с нами.

Причем идем мы к общему пикнику не напрямую, а по хитрой дуге, «обходной дорогой», чтобы сперва заглянуть на одну уединенную, скрытую от чужих глаз полянку. Лакомка уже на ходу сплетает там роскошное ложе из мягких лиан и мха — нам нужно срочно отстоять пропущенную ночную смену. Вчера по графику была очередь Гвиневры и Лакомки, но мне пришлось экстренно прыгать в Мир Падальщиков решать вопросы, так что очередь может сбиться. Вот и наверстываем упущенное прямо сейчас. Ну а Светка ловко подсуетилась, чтобы затесаться в эту компанию блондинок. У неё на такие моменты звериное чутье — пришла ровно тогда, когда нужно.

Вскоре, загадочно улыбаясь и пряча шальные искорки в глазах, девушки приводят себя в порядок, и мы наконец выходим к месту пикника. Жены и дети встречают нас радостным гулом. Взгляд цепляется за Сиэль — в свои шестнадцать она выросла настоящей красавицей. Я лично прокачал её до ранга Мастера, и ребенком её назвать язык уже не повернется, но для меня она навсегда останется моей маленькой принцессой.

Стоит мне опуститься на расстеленный плед, как навстречу тут же срывается с места маленькая Василиса. Пока она бежит, её черные локоны живут своей жизнью, то и дело обращаясь в юрких змеек и обратно.

— Папа! Папа мазака! — малышка с разбегу запрыгивает мне на колени, крепко обнимая мою шею сразу всеми четырьмя ручками. — Я так соскучилась!

Я широко улыбаюсь, прижимая к себе дочь и оглядывая свою огромную семью.

— Теперь я с вами, мой род.

Конец