Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 7

Ого. А нас — маленькая диверсионная группа. Ауст ведь предупреждал, хотел, чтобы я взял армию. Но я терпеть не могу мясорубки «стенка на стенку» — в них всегда гибнет куча своих. Я привык работать точечно, как скальпелем. На нас летит боевой молот? Что ж, встречать его лбом я не стану. Мы просто подрубим сухожилия на руке, которая его держит.

— Хамелеон накрыл вас невидимостью?

— Конечно, — в голосе Светки звучит гордость. — Я ему сразу приказала.

— А от места драки с Багровым отошли?

— Нет.

— А толку тогда от вашей невидимости, если вы топчетесь на месте, где мы наследили? — хмыкаю.

— Что есть, то есть, Даня, — бывшая Соколова упрямо вздергивает подбородок. — Как мы могли тебя бросить? Охраняем твое Расширение.

Я вздыхаю. Моё Расширение во внешнем мире выглядит как огромный черный шар непроницаемой тьмы. И никакая ментальная невидимость Хамелеона не спрячет эту аномалию. Враги просто идут на шар, а моя группа окажется у них на пути. Светка просто не захотела оставлять меня беззащитным перед ордой. Упрямо, бывшая Соколова.

Я прикидываю варианты. Багровый своей активностью держит меня внутри Расширения — я должен поддерживать карманное измерение. Считается, что создатель не может покинуть Расширение и одновременно держать его активным. Но мои легионеры — это ведь технически часть меня. А значит, в принципе, я могу попробовать обмануть законы менталики и подменить себя своими парнями.

Что ж, решено. Пробую.

Я концентрируюсь и делаю шаг сквозь границу реальности. Ощущение такое, будто проходишь через пленку ледяной воды. Миг дезориентации — и я вываливаюсь из Расширения, оказываясь снаружи, рядом с огромным, пульсирующим черным шаром, который теперь висит в воздухе как дыра в мироздании.

— Даня!

Не успеваю я даже вдохнуть полной грудью, как на меня налетает оранжево-золотой вихрь. Настя со Светкой оказываются рядом мгновенно, и я тут же попадаю в двойные тиски объятий. Они вцепляются в меня так, будто я вернулся с того света. Впрочем, учитывая, с кем я там был прогулялся, их волнение понятно.

— Нашш мазака! — довольно скалится Змейка, показывая ряд острых зубов. В её устах это звучит как высшая похвала. Ну и Ледзор по традиции тоже выдал свое: «Хрусть да треск!».

Гвиневра и Норомос переглядываются с выражением, в котором смешались недоверие и благоговейный ужас.

— Ваше Величество… — блондинка округляет глаза, подходя ближе. — Вы действительно смогли расправиться с Багровым Властелином в одиночку?

Я только пожимаю плечами. Она, не тратя времени на реверансы, уверенно кладет ладонь мне на грудь, прямо напротив сердца. Её пальцы начинают светиться мягким зеленым светом сканирующего заклинания.

— А ну руки убрала! — тут же взвивается Светка. — Что ты делаешь, внештатная?

— Проверяю жизненные показатели и целостность ауры нашего короля, только что сражавшегося с чудовищным полубогом, — не моргнув и глазом, парирует Гвиневра. Она даже не смотрит на благоверную, продолжая диагностику, но в голосе звучит сталь. — Ваше Величество Светлана, вы разве против своевременного лечения мужа? Или предпочитаете, чтобы он рухнул от внутренних ранений?

Светка сужает глаза:

— Да чтоб тебя и твой острый язык! Где ты только научилась находить такие крутые, «профессиональные» поводы, чтобы лапать чужих мужей?

Гвиневра, усмехнувшись уголком рта, встречается со мной взглядом. В её глазах пляшут бесенята.

— Это школа жизни, Ваше Величество.

— То есть ты даже не отрицаешь⁈ — рычит Светка. Настя, вздохнув, мягко берет «сестру» за руку и просит помолчать.

— Все в порядке, Ваше Величество, физических повреждений нет, — между тем резюмирует Гвиневра врачебным тоном, убирая руку. Я только киваю — будто я сам не знал, что цел. Но спорить не стал, преуменьшать мнение Целительницы перед остальным — дурной тон. — Однако, — продолжает она, кивая на зависший черный шар, от которого веет могильным холодом, — ваша энергия уходит с колоссальной скоростью. Видимо, на поддержание техники?

— Есть такое, леди, — соглашаюсь я, чувствуя, как Бастион высасывает резерв. Держать полубога в клетке — занятие энергозатратное.

Норомос, который всё это время переваривал увиденное, не выдерживает:

— Так Багровый правда… кхм… побежден?

— Он изолирован, — киваю я. — Можно сказать, сидит в одиночной камере, думает над своим поведением.

— Потрясающе… — выдыхает Гвиневра с ослепительной улыбкой. — Просто невероятно.

— Всю славу опять захапал, — недовольно бурчит Феанор, пиная камешек. — Я только разогрелся, а он уже главного босса в карман спрятал.

— Дядя, — Бер потрясает огромным фламбергом в сторону горизонта, откуда уже чувствуется тяжелый, гнетущий ментальный наплыв. — Не ной. Там тысячи одержимых на подходе. Славы тебе хватит по горло, еще захлебнешься.

— Это другое! — не соглашается Феанор, упрямо мотая головой, и косится на меня с подозрением. — Мясорубка с пешками — это скучно. Да и есть у меня стойкое ощущение, что Филинов сейчас опять что-то придумает, выкинет какой-нибудь финт ушами и лишит нас нормальной честной драки.

— Похоже, я становлюсь слишком предсказуемым, — усмехаюсь.

А сам в это время прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Феанор прав в одном: драться я не буду. Просто не смогу физически рубиться в полную силу и одновременно удерживать Багрового внутри Расширения. Этот монстр крушит там всё с энтузиазмом бульдозера и явно не собирается утомляться или впадать в депрессию. А значит, против целой армии придется выкручиваться каким-то новым, совершенно диким трюком. Но других вариантов нет. Чтобы зачистить эту боевую колонию, одержимых нужно перебить. Всех до единого. Сбегать не вариант.

— Ваше Величество, — подает голос Хамелеон. — Боюсь, от нашей ментальной невидимости не будет никакого толку рядом с этой штукой. — Он красноречиво кивает на черный, пульсирующий шар Расширения, висящий в воздухе. — Она фонит на магическом спектре так, что перекрывает любой камуфляж. Мы будем как на ладони.

Я оглядываю скалы энергозрением. Он прав. Мы стоим под маяком.

— Тогда отступайте, — киваю я своим, принимая решение. — Я — якорь, я не могу отойти далеко от Расширения, иначе связь порвется и Багровый вырвется. Но вам незачем подставляться. Уходите в безопасную зону, пока кольцо не замкнулось.

В группе повисает тишина.

— Это приказ, Филин? — Светка бледнеет, впиваясь в меня взглядом.

Я усмехаюсь, глядя ей прямо в глаза:

— Это разрешение, Искра. Исключительно на добровольном начале.

— Фух! А напугал-то! — выдыхает бывшая Соколова, демонстративно скрещивая руки на груди. — Тогда мы остаемся!

Она крепко берет за руку Настю, и оборотница кивает, подтверждая безмолвное согласие.

— Фака, — коротко бросает Змейка. Перевод не требуется: хищница готова рвать глотки.

— Щас я уйду от драки, ага, разбежался, — Феанор презрительно щелкает клешней. — Чтобы пропустить всё веселье?

Бер молча кивает, покачивая своим чудовищным фламбергом.

— Граф, меня ты знаешь, — Ледзор подкидывает топор, ловя его за рукоять. — Хрусть и треск сами себя не сделают.

— Я — полевой медик, и мое место на поле битвы, рядом с пациентами, — Гвиневра элегантно перекидывает толстую золотую косу через плечо, и в её голосе звучит стальной профессионализм. — Кто вас штопать будет?

Я перевожу взгляд на здоровяка йети.

— Организация должна здесь прибраться, — флегматично чешет клык Норомос. — Оставлять мусор — это непрофессионально. Я в деле.

Я киваю. Остался только Хамелеон. Тот, тяжело вздохнув, отходит за широкую спину йети. Парню одному явно не комильфо таскаться по Фантомной зоне: он всё же разведчик, а не штурмовик, да и не все местные твари купятся на ментальную невидимость. Так что ему безопаснее в эпицентре бури, чем снаружи.

— Подмогу звать не будем? — деловито спрашивает Светка, помахивая стальными крыльями.

— Пока нет.

Феанор на это только многозначительно хмыкает.

В ожидании одержимых я забираюсь на плоскую скалу. Сажусь, скрестив ноги, и прикрываю глаза. Мне нужно время. Я погружаюсь в медитацию, замедляя сердцебиение и дыхание, чтобы немного уменьшить траты источника. Каждая капля энергии сейчас на вес золота. Внутри меня бушует шторм, удерживающий полубога, а снаружи к нам приближается демонская армия. Идеальный расклад. Прямо как я люблю.

И вот оно начинается.

Со всех сторон, замыкая горизонт, возникает плотное живое кольцо. Тысячи одержимых выходят из марева Фантомной зоны. И выглядят они, мягко говоря, странно. Это не стройные ряды армии, а какой-то гротескный карнавал бродяг: все в рванье, экипировка перепутана, в глазах — тот самый лихорадочный, нездоровый блеск, который я уже видел у Багрового. Строя нет и в помине, они бредут разбитыми кучками, толкаются, а некоторые даже начинают грызться между собой, рыча и пуская пену.

Я мгновенно улавливаю сходство. Диагноз очевиден: все они помешались по одной и той же причине. Вирус безумия, или что бы это ни было, накрыл их всех разом.

— Прямо какая-то Зона Психов, —замечает Настя, успокаивающе поглаживая по вздыбленной холке Пса. Тот глухо ворчит, чувствуя неправильность происходящего.

Я легко спрыгиваю с нагретого камня на землю.

— Боевая готовность.

Моя группа реагирует мгновенно: с тихим гудением активируются доспехи, в руках вспыхивает оружие. Я ловлю на себе косой взгляд Феанора. В его вулканическом шлеме читается подозрение: он нутром чует, что я опять что-то задумал.

Одержимые меж тем топают к нам пьяным сбродом. Заметив нас, они начинают орать какую-то чушь, видимо, галлюцинации накладываются на реальность, и они представляют нас кем угодно, только не теми, кто мы есть. Вот один ракхас, размахивая кривой саблей, вдруг тычет пальцем в Ледзора и визжит:

— Губа-Дуб! А ну верни мое золото, старый пень!

— Какой-то у Демонов дерьмовый план, — скептически замечает Бер, наблюдая за этим балаганом. — Нафига сводить с ума всю свою армию? Ими же невозможно командовать.

— Это вряд ли Демоны, — хмыкаю я, сканируя пространство. Мой взгляд скользит мимо толпы и упирается в неприметную груду камней чуть поодаль. Там, в тени, фонит. — Правда же, уважаемый? — громко обращаюсь я к пустоте.

— Верно подмечено, — раздается скрипучий, как несмазанная телега, голос.

Из-за нагромождения валунов выходит странный тип. Я почувствовал его сразу, но увидеть это воочию — совсем другое дело. Его тело вполне человеческое, принадлежит мощному, широкоплечему мужчине в плаще. Но вот вместо головы у него клубится густой, угольно-черный дым, постоянно меняющий форму.

— Шерстяной коврик! — вдруг рявкает Норомос, узнав гостя. Йети делает шаг назад, шерсть на нем встает дыбом. — Это же Король Безумцев!

— Дурацкое имя, — равнодушно отзывается Дымоголовый.

Безликая фигура бросает короткий взгляд на черный шар моего Расширения, оценивая мощь техники, а затем его «лицо» поворачивается ко мне. Дым закручивается спиралью. — Так ты и есть тот самый Филинов? Из-за которого Гора создал эти боевые колонии?

— Вещий-Филинов, — ледяным тоном поправляет его Бер. Наш кузен делает шаг вперед, угрожающе вскидывая тяжелый фламберг. — Дымчатый, еще раз не так назовешь нашего короля — и я твой дым развею взмахами стали.

Альв по старой привычке нарывается, но Дымоголовый даже не обращает на него внимания.

— Просто Демоны тебя называют Филиновым, — оправдывается он, словно это всё объясняет.

— Демоны часто ошибаются, — усмехаюсь я и в подтверждение своих слов киваю на бушующую, безумную армию одержимых, которую Гора так бездарно потерял. — Сам видишь результат их сделки с тобой.

— И правда, — Дымоголовый картинно разводит руками в стороны, указывая на своих подопечных. — Хаос — это красиво. Ну что, начнем танец?

— Как пожелаешь, — киваю я.

Первым делом, чисто рефлекторно, я тянусь ментальными щупами к его сознанию. Пытаюсь нащупать центр принятия решений, чтобы ударить псионикой. Но тут же приподнимаю бровь.

Поверх дымчатой головы возникает черный разрез — будто ухмыляющийся, разорванный рот.

— Зря стараешься, — шипит он. — У меня нет ментальных щитов. Но они мне и не нужны.

Он прав. Я касаюсь его разума и тут же отдергиваю щуп. Его сознание — это не стена и не крепость. Это разорванное в клочья полотно, мешанина из тысяч фрагментов. И каждый такой фрагмент — словно острый осколок разбитого зеркала, который норовит порезать и порвать мое собственное восприятие. В этот хаос невозможно вторгнуться, там нечего контролировать. Но есть и обратная сторона такой «защиты». Только законченные сумасшедшие могут ей обладать.

— Меня нельзя подчинить, нельзя прочитать, нельзя сломать. Я уже сломан, — гордо заявляет Король Безумцев, видя мое замешательство. — Я — идеальный противник для менталистов.

— Что ж, тогда тебе не повезло, — усмехаюсь я, широко и недобро. — Ведь я — телепат.

Я поворачиваю голову к йети:

— Лорд, активируйте.

— Да! — рявкает Норомос.

Он тут же достает откуда-то из густого меха на груди неприметный серый камень, покрытый рунами, и с хрустом разламывает его своей могучей лапой.

Эффект мгновенный. В ту же секунду небо над полем боя разрывается. Вспыхивает гигантский, грязно-бурый портал, и из него, словно из прорванного мешка, начинает сыпаться живой кошмар. Огромный поток чудовищных, кривых тварей, визжащих и клацающих зубами, обрушивается прямо на головы ничего не подозревающих одержимых.

— Это же твари из Мира Падальщиков! — вскрикивает Гвиневра, прикрывая рот ладонью. — Те самые мутанты, кого создал Пламеноподобный, когда лечил себя Кубком Перелива! Химеры плоти!

— Верно, леди, — киваю я, наблюдая, как Падальщики начинают рвать армию безумцев в клочья. — Я решил, что добру пропадать не стоит. Пригодились.

Поле боя превращается в свалку. Одержимые, не ожидавшие атаки с небес, впадают в панику.

— Я знал! — разочарованно орет Феанор, опуская клешню. — Я так и знал! Опять лишил меня драки, Филинов!

Ну тут альв не прав. Ведь остался дымоголовый чудик, что свел с ума самого Багрового.